Аллигат. Исход

Эпилог

Полгода спустя

Летнее послеполуденное солнце осветило уютную, увитую плющом беседку. Его лучи отразились в отполированном серебре дымящейся бульотки, увязли в янтарном меду и густом свежем вишнёвом варенье, упали на сапфиры броши на груди женщины, заметались по её каштановым волосам, замерцали в них золотистыми блёстками.

Над чайным столиком кружили осы. Пахло сладкой выпечкой и полевой мятой, цветущий букет которой стоял в низкой керамической вазе.

Ольга пила чай, осторожно отгоняя ос от ароматного варенья, и читала письмо. Напротив неё сидел Мартин с газетой в руках.

— Что пишет Шэйла? — спросил он, щурясь на солнце. — Когда они соизволят вернуться? Тебе не кажется, что их пребывание в Довиле затянулось?

— Ты прав, милый. Два с половиной месяца во Франции… Я бы не смогла так долго находиться вдали от Леовы. Пишет, что погода изумительная, море великолепное.

Замолчала, читая дальше. Чуть погодя сказала:

— Стэнли много времени проводит в казино. О, — вскинула удивлённый взор на мужа, — Шэйла пишет, что… — продолжила читать про себя.

Мартин поднял на неё обеспокоенный взор:

— Что пишет Шэйла?

— Будет хорошо, если родится мальчик, — улыбнулась Ольга. — Пусть бы они уже поскорее вернулись.

— А мы тотчас отбудем в Йер, — поддержал мужчина, любуясь женой.

Она стала спокойной и покладистой. Посветлела ликом, поправилась.

— Спрашивает, как Леова, — читала дальше Ольга. — Писать ей или нет, что у неё режутся зубки и она капризничает?

— Смотри сама, душа моя.

Ольга наладила с Шэйлой отношения. Молодая аристократка быстро разобралась что к чему и не подвергала сомнению исключительность мнения новой подруги. Но было и то, с чем Ольга не могла сладить до сих пор — виконтесса ревностно относилась к её дружескому общению со Стэнли. Наблюдая, как они вместе смеются над какой-нибудь шуткой, большинство из которых та оценить не могла, её взор становился холодным и колким.

Ольга изредка ловила на себе задумчивые взоры виконта, полные чего-то необъяснимого и волнующего, и лишний раз убеждалась, что дыма без огня не бывает. Радовало, что Шэйла и Стэнли всё же нашли общий язык не без её участия. Виконт казался довольным всем. Так виделось со стороны.

Она снова уткнулась в письмо:

— Не стану писать. Пусть отдыхают спокойно. Сейчас ей волноваться нельзя. О матери снова ничего не спрашивает.

— А что о ней спрашивать? — отложил газету Мартин, принимаясь за чай. — Живёт тихо, скромно, замаливает грехи. Просит позволения навестить Леову.

— И ты веришь в её покаяние?

— Не верю, но повидать Леову позволю. И не вздумай давать ей денег.

Супруга кивнула, соглашаясь, но Мартин усомнился. У неё были собственные сбережения на счету в банке. Немалую прибыль принесла продажа изданного альбома вышивки для маленьких рукодельниц, пользующаяся большим спросом, как в Британии, так и за её пределами.

Сейчас его леди трудится над календарём на последующий год. Неизменно советуется с ним, показывает очередные рисунки для вышивки и выглядят они, на его вкус, очень недурственно. Вышивка на подушках в ботаническом стиле, где будут изображены цветы и растения, характерные для каждого месяца? Замечательно! Он одобрит любое её начинание.

Радовался за неё — у неё есть любимое занятие и достаточно силы и энергии, чтобы претворить идеи, планы и мечты в жизнь.

— Тауни что-то в последние дни грустная, — вздохнула Ольга, складывая письмо и откладывая в сторону. — Скучает по Траффорду. Я тоже скучаю. Не хватает мне его присутствия. Как вспомню, как он на меня смотрел, когда впервые увидел, так и хочется укрыться одеялом, — рассмеялась она. — Кажется, уже тогда он заподозрил во мне кого угодно, только не Шэйлу. А ты…

— Я увидел твои глаза и понял, что ничего как прежде уже не будет, — сжал граф руку жены.

Ольга обласкала его задумчивым взором:

— Если бы я могла… Мартин, я очень хочу ребёнка.

— Возьми воспитанницу, — подавил он вздох. За последние полгода супруга два раза говорила ему о своём желании. Но что он мог ей предложить кроме как взять на воспитание девочку?

— У нас есть Тауни и я её очень люблю. Я хочу твоего ребёнка. Вот послушай…

Она торопливо, в двух словах пересказала историю, которую якобы от кого-то слышала, но придумала её сама. В ней аристократ и его больная жена не могли иметь детей. А наследник-то нужен! Жена нашла молодую женщину и предложила той за пятьсот фунтов зачать и родить от её мужа дитя. Женщина согласилась. Три ночи мужчина приходил к ней и исполнял свои обязанности. Когда стало понятно, что она зачала, жена аристократа стала изображать беременность посредством накладного живота. Через девять месяцев родился мальчик. Всё осталось в тайне, и семья была счастлива.

— Если всё осталось в тайне, то откуда ты знаешь об этом? — посмотрел граф на Ольгу с сомнением. Так далеко в своих фантазиях она ещё не заходила. — Не думаешь же ты, что я… — он вскинул брови и уставился на неё нечитаемым взором.

— Мартин, я не шучу. Никто не догадается, что я не мать нашего малыша.

Мужчина наклонил голову набок. В глазах промелькнула тревога.

— Не смотри на меня так, — парировала Ольга. — Я говорю серьёзно. В двадцать первом веке услугами суррогатных матерей пользуются вовсю. Ну, дело происходит не совсем так, как я рассказала, но бездетные семьи воспитывают своего кровного ребёнка. Есть банк доноров спермы и женской яйцеклетки. Можно…

— Что? Банк… чего? — выпрямился Мартин. Чайная ложечка, ударившись о блюдце, со звоном упала на пол беседки.

— Сейчас я тебе всё объясню, — судорожно вдохнула графиня. — Это, разумеется, не наш случай, но выслушай меня спокойно. Только один раз… Один раз я тебе всё выскажу и больше не стану к этому возвращаться.

Он откинулся на спинку стула, сцепил руки и приготовился слушать.

Ольга рассказала обо всём обстоятельно, доходчиво и коротко.

— Нет, — категорически заявил он и встал. — Я понимаю тебя как никто другой, но то, что ты предлагаешь…

— Мартин, я хочу воспитывать твоего ребёнка, от тебя, — тихо и мягко убеждала его Ольга. — У ребёнка будут твои глаза, твои губы, твой ум, благородство, — гладила его руку, с мольбой заглядывая в лицо. — Он будет из рода Бригахбургов. В его венах будет течь твоя кровь, и — не забывай — моя тоже. Ты с чистой совестью сможешь назвать малыша своим наследником. После Стэнли, разумеется.

— С чистой совестью, говоришь? — вышел мужчина из-за стола.

— Да, приму его как своего, потому что он будет частью тебя, а значит и меня. Если ты думаешь об измене, то я сознаю, что в данном случае она не будет иметь места. Это чистая физиология и ничего больше.

— Разговор окончен, душа моя, — подошёл он к жене и поцеловал её в щёку. — Мне ненавистна сама мысль быть с другой женщиной. Ты должна понимать, что всё равно ничего не получится.

— Мартин… — жалобно начала она.

— На днях я видел письмо, адресованное тебе. Из Шотландии, — сменил тему разговора. Всматривался в погрустневшее лицо любимой.

— От Кадди Макинтайра, — подтвердила она, не сомневаясь, что муж прочёл имя отправителя.

Не преминула сообщить:

— Он вдовец, у него двое детей и его мать подыскала ему невесту, — о том, что, скорее всего, свадьбы не будет, она умолчала.

— Благое дело, — заметил Мартин, довольствуясь ответом. Он так и не узнал, встречалась женщина в день бегства из поместья с доктором или нет. С тех пор, как они обвенчались, его это не заботило.

Ольга помнила, как написала письмо Кадди спустя месяц после незабываемых событий. Сообщила о намерении графа Малгри сделать её своей женой по истечении срока траура, и она дала согласие. Пожелала милому доктору удачи и счастья с той, которая обязательно встретится на его пути. Особо подчеркнула, что он всегда может рассчитывать на её дружбу и поддержку. Всегда! Что бы и когда ни случилось.

Он ответил не сразу, где-то через месяц-полтора. Писал о своей работе, погоде, рыбалке, чуть-чуть о детях и ничего о том, удалось ли его матери обручить его с дочерью вождя могущественного клана. Написал, что в любое время протянет ей руку помощи.

Переписка продолжается — дружеская, нечастая и немногословная и Ольга расценивает её, как весточку о том, что они помнят один о другом.

Она взглянула на задумавшегося о чём-то Мартина и вспоминала, как он сделал ей предложение по всем правилам хорошего тона, а она… она после его слов:

— Ты дарована мне небесами. Без тебя я не жил, не знал, что такое не спать ночами, ждать, надеяться, мечтать. Вместе… до последней минуты, до последнего удара сердца, — не по правилам тут же ответила согласием.

Венчание состоялось через месяц после свадьбы Стэнли и Шэйлы.

Ну, хоть у них всё было по правилам, — погладила Ольга обручальное кольцо матери на своём пальце. Глядя на мужа, как заклинание прошептала:

— Ты навсегда.

Однако для полного счастья не хватало одного. Но и этот вопрос она скоро решит. Всё продумано, просчитано и в кульках разложено по полочкам. Знала, у неё всё получится. Иначе и быть не может.

Прошёл ещё год

— Вот эта крошка, — указала Ольга на месячную прелестную девочку с большими зелёными глазами, тихо лежащую в плетёном коробе, который поставила на стол монахиня в приёмном покое. — Правда, она очень похожа на тебя?

Мартин скользнул задумчивым взором по туго спеленатой малышке, всмотрелся в её кукольное личико, не находя никакого сходства.

— Разве что цвет глаз и то… — вздохнул. — Но раз ты хочешь именно её, я не стану противиться.

Ольга расцвела. Она кивнула служительнице монастыря и та замялась.

— Милорд, миледи, — склонила голову, — не сочтите за дерзость, но я должна исполнить свой долг и сообщить вам, что девочка не одна. В корзине, которую мы две недели назад нашли у ворот нашей обители, кроме неё был ещё и мальчик.

— Мальчик? — удивилась Ольга.

— Двойня, миледи.

— И где мальчик? — заинтересовался его сиятельство.

— Желаете посмотреть?

Они желали.

И правда, брат очень походил ликом на сестру, но был значительно крупнее тельцем. Он немигающим взором уставился на склонившуюся над ним леди.

— Ах, — тотчас умилилась Ольга, сравнивая его с сестрой, лежащей в соседнем коробе. Улыбаясь, засюсюкала: — И кто это у нас тут такой красивый, такой серьёзный, — так и подмывало сказать «как папочка», но она сдержалась. Выпрямилась и с напряжённым ожиданием посмотрела на мужа. — Что скажешь, милый?

Мартин нахмурился, а она молчала. Не подгоняла его, не давила, старалась выглядеть спокойной и не слишком уж заинтересованной. Кусала губы изнутри, едва сдерживая слёзы.

Ждала его приговора.

Его сиятельство вскинул подбородок:

— Нельзя разлучать единокровных брата и сестру. Но если ты считаешь, что мальчик…

— Нет! Святая Дева Мария, нет! — воскликнула Ольга, прикладывая ладони к загоревшимся щекам. — Я даже не смела мечтать о подобном! Мартин, я обожаю тебя!

Не сдержав эмоций, бросилась ему на шею, горячо зашептала:

— Я самая счастливая женщина во Вселенной. Ты не представляешь, насколько я счастлива, любимый.

— Довольно, довольно, душа моя, — косился он на опустившую глаза монахиню, смирно ожидающую дальнейших указаний.

— Мы забираем обоих. Сейчас, — сообщила она возбуждённо, утирая выступившие слёзы.

Ольга была безмерно счастлива. Она скажет мужу. Обязательно скажет. Через год, два, три, когда сходство станет несомненным — ведь девочки так похожи на своих отцов. Расскажет, как всё случилось на самом деле и что он отец двойняшек. Знала — будет сердиться. Очень! Но потом отойдёт, его большое любящее сердце оттает. Он примет малышей — свою плоть и кровь. Он никогда не узнает, кто их мать, как и не узнает, чего стоило Ольге пережить ту ночь — единственную и, пожалуй, самую сложную в её жизни. Но она выдержала, не струсила, не сдалась.

Ради него.

Ради себя.

Ради их будущего.

Мартин всё знал. Загодя. В ту тёплую ночь у лазурного южного моря он был не настолько пьян, чтобы не заметить подмену. Его леди никогда не узнает, чего ему стоило соитие с другой женщиной. Корил себя за это очень долго. Быть может, когда-нибудь он облегчит свою душу признанием. Но видеть её искрящиеся счастьем глаза, купаться в её беззаветной любви, осыпать её подарками, дышать ею и не иметь возможности надышаться — наивысшее для него наслаждение.

Обожал её за доброту, сердечность, самоотверженность.

Делал вид, что не замечает её частых отлучек, когда она уезжала якобы по делам издательства. Восхищался её артистизмом в безупречно разыгранном перед ним спектакле, когда они приехали в монастырь за ребёнком. Не знай он ни о чём, вовек не догадался бы о приготовленной ловушке.

Прощал ей вынужденную ложь. Прощал всё и ещё простит многое.

Ради неё.

Ради себя.

Ради их будущего.

Любовь — это не просто пройти с одним человеком рука об руку. Это тяжёлый труд. Это работа над отношениями, работа над собой, над своей душой.

Любить — это крепко держать друг друга за руку. Когда споткнётся один, поддержать его, стать светом в окне, спасительным кругом.

Любовь — это пройти вместе через всё.

Конец