Аллигат. Исход

Глава 34

Ольга ждала пояснение, но мужчина безмолвствовал. Засомневался?

— Пока я не узнаю, что от меня требуется, не ждите моего согласия, — предупредила она. — Использовать себя вслепую я не позволю.

— Использовать вслепую, — повторил лорд Малгри задумчиво. Затем неодобрительно качнул головой: — Я не готов брать грех на душу за последствия подобного использования. К цели можно идти долго, выжидая, в обход… Я одолеваю извилистый путь, не прибегая к бесчестью, лжи и насилию. Вы будете присматривать за баронессой Спарроу, когда я вывезу её и ребёнка из особняка леди Стакей.

— Вывезете? — изумилась Ольга. — Маркиза ни за что не согласится. Она никого не подпускает к дочери!.. То есть… вы собираетесь… похитить её?

— Не совсем, — поймав взгляд округлившихся глаз мадам Ле Бретон, уже не отпустил. Укоризненно качнул головой: — Леди Стакей оказалась права — вы изъясняетесь без прежнего французского выговора.

Граф с молчаливым ожиданием уставился на собеседницу — она заметно смутилась.

Ольга смотрела в его глаза, чувствуя, как сжимается сердце в предчувствии несчастья. Это не походило на страх, когда хочется закрыть глаза, сбежать или забыть о происходящем. Она запуталась… Завралась… Играть не свою роль ей не по силам. Нужно решиться и рассказать Мартину всё без утайки. Абсолютно всё, начиная с истории её рождения. Рассказать сейчас. Но что-то мешало — язык сковало, не хватало сил разомкнуть онемевшие губы.

Она летела в пропасть, слыша нарастающий хрустальный звон.

Кровь… Так давало о себе знать приближающееся кровотечение.

Ольга схватилась за нос, зажимая ноздри. Откинулась на спинку сиденья кареты, запрокинула голову и обессилено закрыла глаза.

Один, два, три, четыре, — считала про себя медленно. Вдыхала глубоко, выдыхала протяжно, восстанавливала затруднённое дыхание.

От внезапного громкого звука пришла в себя. Граф стукнул два раза в стенку кузова, и карета замедлила ход. Тряска уменьшилась.

Она увидела глаза мужчины неожиданно близко: тёмные, настороженные.

Он сжал её ладони крепко, чувствительно.

Тепло прикосновения согрело пальцы сквозь тонкие лайковые перчатки. Звон в ушах прекратился, взор прояснился.

— Вам лучше? — спросил Мартин участливо. — Как часто у вас идёт носом кровь?

— Лучше, — ответила Ольга с усилием, высвобождая ладони из захвата его рук. — Я не больна, если вы это имеете в виду. Мне не подходит ваш климат, — упорствовала, зная, что нельзя сбрасывать со счетов своё эмоциональное состояние. — Стоило мне ступить на землю Британии и вот… — потёрла щёки.

Лорд Малгри понимающе кивнул, а она спохватилась:

— Мне же не делали никаких уколов? — усиленно вспоминала, что почувствовала при пробуждении в гостевом покое.

— Вам дали питьё. Успокоительное.

Ольга не помнила, как пила что-либо. Возмутилась:

— Влили в рот? Со снотворным? Поэтому я проспала более двух часов?

Впрочем, сон пошёл ей на пользу — она отдохнула, а Шэйла за это время родила.

Его сиятельство отвернул полу расстёгнутого пальто, достал небольшой свёрток и положил рядом с Ольгой на сиденье.

Она погладила его, зная, что завёрнуто в кусок грубого серого холста — её дневник. На глаза навернулись слёзы.

— Вы… читали? — упавшим голосом спросила она.

— Первые строки. Чтобы понять, что у меня в руках.

Она опоздала с признанием. Именно в первых строках красной книги написаны её данные о себе: имя, дата рождения, место проживания.

— Ольга, вас зовут Ольга… — замолчал граф, будто размышляя над тайной имени.

Леова фон Бригахбург, — мысленно поправила она. Слышала гулкий стук собственного сердца.

— Ольга, — произнёс мужчина вновь, смакуя, пробуя имя на вкус, прислушиваясь к его звучанию. — Имя, как у героини поэмы Пушкина, которую я знаю наизусть.

Ни упрёков, ни уничижительных слов, ни возмущения, ни удивления, будто ничего странного не произошло. Ольга поражалась его выдержке. Быть может, это равнодушие, и она преувеличивает достоинства Мартина?

— Сожалею, что вы узнали таким образом, — вздохнула она. — Я давно должна была рассказать вам о себе.

— Видно, я не вызвал у вас должного доверия, раз уж вы выбрали иной путь, — прищурился его сиятельство болезненно. — Жаль… Всё могло сложиться по-другому. Если вы пожелаете поведать мне вашу историю, я готов выслушать. Не стану кривить душой — мне чрезвычайно интересно услышать её из первых уст. А пока…

Он наклонился ниже, и Ольга ощутила аромат вяленой вишни — душный, навязчивый. Тихо сказал:

— Вы по-прежнему будете для меня, как и для всех остальных, мадам Ле Бретон. Вы ведь здесь для того, чтобы помочь Шэйле? В этом мы с вами едины.

— Вы любите её! — сорвались с губ слова.

Граф молчал, сосредоточенно уставившись на женщину.

Она не ждала подтверждения или опровержения своим нечаянно вырвавшимся словам. Он не обязан отвечать.

— Люблю. Как дочь. Она родила наследницу моего рода.

— Если вы не читали мои записи, значит… вы поверили моим словам? — «Не может быть! — кричал её взор. — Умный, рассудительный мужчина не может быть настолько легковерным!»

Лорд вскинул брови и посмотрел на собеседницу оценивающе:

— В моём роду из поколения в поколение всем членам семьи передаётся по наследству небольшое округлое родимое пятно на шее, сзади, у линии роста волос. Оно было у моего прадеда, деда, отца, брата, есть у меня, Стэнли. У девочки тоже есть родимое пятно.

Оно есть и у меня. Маленькое родимое пятно на шее, — тяжело сглотнула Ольга.

— Вам позволили взглянуть на малышку? — улыбнулась она. — Какая она? На кого похожа?

Мужчина протяжно вздохнул:

— Селма сказала, что девочка темноволосая и голубоглазая.

— Селма? Вам сказала Селма? Она помогает вам?

— Она подтвердила слова леди Стакей о том, что вы говорите без французского выговора. Она же поймала мальчишку-истопника в будуаре маркизы с красной книгой в руках.

— И отдала её вам, — подалась к нему Ольга в запале. — Почему вам, а не хозяйке?

Мартин откинулся на спинку сиденья:

— Селма давно служит у леди Стакей и знает её лучше, чем кто-либо ещё. К тому же мальчишка признался, для кого выкрал книгу. Не желаете узнать, в чём будет заключаться ваша помощь? — вернулся к прежней теме разговора.

— Почему вы решили, что я приму ваше условие и стану вам помогать?

— Разве нет? Я ошибся? — вскинул он подбородок и осуждающе глянул на женщину. — Разве вы здесь не для этого? Я наблюдаю за вами с самого нашего знакомства. Вы полны благих намерений по отношению к баронессе Спарроу. Но они привели вас к совершенно противоположному результату. Вы ничего не добились, лишь усугубив своё и без того шаткое положение.

Тяжёлый пристальный взор его сиятельства давил на плечи. Его самоуверенность Ольгу раздражала:

— Похитив Шэйлу с ребёнком, вы тоже ничего не добьётесь. Маркиза ни за что не откажется от дочери и внучки. Это её билет в обеспеченную жизнь. Их будут искать. И поиск начнут среди близкого окружения. Вас найдут и…

Всё случится 26 января! — цвела буйным цветом фантазия Ольги. Мартина и Стэнли повесят за похищение. Или они погибнут в этот день в стычке с полицейскими. В её воображении отец и сын обязательно находились в момент гибели рядом.

Несмотря на её многозначительное молчание, её поняли.

Граф тяжело втянул носом воздух и, смерив собеседницу долгим пронзительным взором, невозмутимо сказал:

— Вам недостаточно терпения и осторожности, мадам Ле Бретон, — замолк в ожидании протеста.

Не дождался. Она плотно сомкнула губы, демонстрируя показное безразличие к его словам и полный контроль над чувствами.

Продолжил:

— На изменение моих планов повлияла попавшая ко мне ваша записная книжка. Признаюсь, ваш истинный облик и тот, который я себе надумал, весьма различны. Нарисованный вами портрет отразил всего лишь разительное внешнее сходство.

Он разочарован, — прикусила Ольга нижнюю губу изнутри, чтобы не сказать лишнего. Разумеется! Тогда она играла роль виконтессы, как, впрочем, и сейчас играет роль французской вдовы. Что касается её истинных чувств — она искренна в своих порывах и желании помочь Шэйле.

Внимательно слушала его сиятельство.

— Осознав, кто находился под личиной Шэйлы, я был ошеломлён тем, с какой лёгкостью вам удалось завладеть не только телом аристократки, а и её знаниями и навыками.

— Это было нелегко, — не сдержалась от возражения Ольга.

— Вернёмся к делу, — сухо обронил мужчина. — Вы быстро освоились в чужом теле и приняли образ жизни виконтессы. Сумели не только рисовать как она, но и копировать её почерк и, замечу вам — подпись! — что не вызвало ни у кого ни малейшего подозрения или сомнения: ни у меня при подписании бумаг о разводе, ни у адвоката их принявшего, ни у клерка в банке при получении вами денежного пособия. Подпись Шэйлы стоит в брачном договоре с покойным бароном Спарроу.

— Вы намерены признать подпись недействительной и аннулировать брак Шэйлы с бароном? — не выдержала Ольга, не зная, к чему клонит граф. — Но тогда нужно доказать её недееспособность на то время. Или вы хотите, чтобы я призналась в подлоге? — разволновалась она. Ухмыльнулась: — Кто из судей поверит в сказку о переселении душ? После такого заявления меня определят в госпиталь Сент-Джон в графстве Линкольншир, а доктор Пэйтон охотно подтвердит поставленный мне диагноз.

— Ну что вы, мадам Ле Бретон, — усмехнулся Мартин. — Вами столько всего напутано, что распутать сие только вам и под силу. Чем вы и займётесь.

Ольга нахмурилась. Зная её настоящее имя, он продолжает называть её другим. И делает это намеренно подчёркнуто, будто каждый раз ставит ей печать на лоб. Наедине мог бы и не следовать собственным установленным правилам.

— Ничего не напутано, — проворчала она. — Просто вы ничего не знаете.

Её замечание пропустили мимо ушей:

— Я собираюсь оградить леди Спарроу от… м-м… чрезмерной опеки леди Стакей и доктора Пэйтона.

— Леди Стакей добровольно ни за что не отдаст вам курицу, несущую золотые яйца!

— Именно так, — довольно улыбнулся мужчина. — Вы верно подметили «ни за что». Но есть то, против чего она не устоит. Вы подпишете именем Шэйлы договор дарения на — всё! — состояние покойного барона Спарроу её матери, вдовствующей маркизе Веноне Генриетте Стакей. Ей будут отписаны не только ценные бумаги, а и всё движимое и недвижимое имущество.

Ольга почувствовала, как напряглось её окоченевшее тело. До сих пор она не ощущала забравшегося под платье холода. Едва тёплая жаровня согревала лишь близкий к ней край накидки.

— На всё?! — передёрнула она плечами зябко. — Но речь идёт об огромных суммах и дорогостоящем имуществе. Насколько я знаю, у почившего барона во владении в Китае есть… были… торговый пароход и…

— Я знаю, что унаследовала Шэйла, — остановил её жестом руки его сиятельство, мельком заглядывая в окошко.

Карета по-прежнему ехала не спеша. Лай собак и частые встречные экипажи известили, что они въехали в предместье Лондона.

— И всё это нужно отдать её матери? — едва не подавилась воздухом Ольга. — А у неё не…

— После столь щедрых отступных маркиза оставит дочь в покое, — оборвал её на полуслове Мартин.

— Ей следует узнать всё о бароне Спарроу и о новорожденной внучке, — не унималась Ольга, ощущая прилив крови к лицу. — И не вздумайте назвать девочку Анна Скай, в честь матери барона, — вспомнила она о проклятье. — А половины состояния дочери маркизе будет мало? Или хотя бы две трети, — уступила она неуверенно, соглашаясь с доводами мужчины.

Она чувствовала себя странно. Почему торгуется о сумме чужого наследства, а не заботится о законности происходящего и своей роли в подлоге. Она станет соучастницей преступления! Не просто соучастницей, а главным действующим лицом! И в этот раз предложение исходит от всеми уважаемого аристократа, а не от безвестного мистера Уайта с сомнительной репутацией.

Граф усмехнулся:

— Половины всегда мало, какой бы большой она ни была. Человеку присуще хотеть всего.

— И сразу, — поморщилась Ольга. — Значит, я должна поставить на дарственную — поддельную! — подпись, а вы сделаете так, чтобы маркиза поверила в её подлинность и искренность желания дочери.

— Ваши подписи и до сих пор не были истинными, — уточнил мужчина едко.

— До некоторых пор я была Шэйлой, а не мадам Ле Бретон, — парировала она. — Что станет с Шэйлой дальше? Вы не подумали о том, что она может не согласиться с вашими доводами? Речь идёт об огромном состоянии.

— Я знаю Шэйлу достаточно хорошо, чтобы предположить, чего может она желать в свете вскрывшихся обстоятельств. Я обеспечу ей и ребёнку должный уход. Она вернётся в поместье Малгри-Хаус и будет видеть перед собой знакомые лица, будет видеть ваше лицо. Вам придётся очень постараться, чтобы завоевать её доверие. Как только она окончательно придёт в себя, вы расскажете ей обо всём.

— Обо всём? — уточнила Ольга с сомнением. — И об измене её мужа? И о причине развода?

— Обо всём.

— И о работе в книжной лавке?

Мартин не возразил.

— И о ваших чувствах к ней? И… — замолчала она, видя, что её понимают.

Он не ответил. Стянул перчатки, закрыл глаза, потирая лоб. Непослушными пальцами распустил душивший шейный платок.

Собирался с мыслями.

Карета дёрнулась и остановилась.

Ольга гадала, войдёт ли граф вместе с ней в дом Сондры Макинтайр, чтобы завершить начатый разговор или предложит что-либо иное.

Она терпеливо ждала, когда мужчина покинет карету и подаст ей руку. Поспешно вышла, прижимая к груди фолиант и дневник. Замерла.

Не смогла вымолвить ни слова, глядя на тусклые газовые фонари, освещавшие пустынную Аддисон Роуд.

Мягким светом теплились окна особняка семейства Хардингов.

Мартин всё ещё поддерживал её под локоть:

— Простите меня за самовольство, мадам Ле Бретон. Продолжим разговор в доме. Прошу вас стать моей гостьей.

Он бесцеремонно забрал книги из её рук и направил женщину к высокому крыльцу особняка.