Аллигат. Исход

Глава 18

Местность становилось пустынной и безлюдной. Жёлто-коричневые поля и рощицы миля за милей чередовались огороженными пастбищами.

Глаза отдыхали.

Время от времени в стороне от трассы на холмах виднелись населённые пункты с аккуратными частными владениями.

На билбордах у дороги значилась разного рода информация для туристов. Заявляли о своём существовании и готовности помочь в любое время суток ремонтные мастерские и станции технического обслуживания. Приглашали за покупками склады садовой мебели, охотничьи магазины и супермаркеты. Автомобильный кинотеатр требовал присоединиться к просмотру нашумевшего блокбастера.

Путешественники проехали птицеферму, поле для игры в крикет, рынок сельскохозяйственной продукции, клуб регби и не один мотель и заправочную станцию.

Позади остался Лутон с его аэропортом, многочисленными парками и гольф-клубом.

— Питсфордское водохранилище, — сказал Антон, когда они проезжали по длинному внушительному мосту. — Летом здесь отличная рыбалка. Можно заняться парусным спортом или наблюдать за птицами. Природный заповедник Питсфорд-Уотер — край непуганых птиц и зверей.

— Впечатляет, — отозвалась Ольга. Щемящее чувство безнадёжности и неправильности происходящего не давало покоя.

— Неделю назад я был в Бриксворте, — заговорил мужчина снова, поглядывая на пассажирку. — Присутствовал на воскресной службе, изучал обстановку снаружи и внутри церкви. Тихо, чинно, никакой суеты, — опустил он глаза на её руки.

Ольга перекатывала между пальцами шарики на подвеске браслета. Незамысловатое действие успокаивало.

— Викарий один, — сообщил Антон. — Сторож приходит вечером. Днём заходит женщина прибраться.

Они подъезжали к Бриксворту по объездной дороге.

— Если хочешь, можно заехать на завод «Мерседес». На нём занимаются разработкой нового двигателя для «Формулы-1».

— Той самой «Формулы-1»? Гоночной машины? — удивилась Ольга.

— Той самой, — подтвердил Антон. — Ну что, хочешь посмотреть завод?

— На обратном пути, — отказалась она. Не до экскурсий.

Современный Бриксворт удивил Ольгу.

Новые дома горожан теснились на полях, ранее бывших у прежней деревни, от которой мало что осталось. К услугам гостей и жителей городка имелся медицинский центр, гостиницы и рестораны, станции технического обслуживания, пожарная часть, библиотека и даже дом престарелых.

Оказалось, что железнодорожного сообщения с Лондоном нет. Железная дорога проходила в Нортгемптоне и от него до Бриксворта шесть с половиной миль.

Мужчина снизил скорость, проезжая по улицам населённого пункта:

— Думаю, в этот час в церкви никого не будет. Пойдём порознь — ты войдёшь первая. Не нужно, чтобы нас видели вместе. Я отвлеку викария, а ты зайдёшь в церковную библиотеку.

История повторяется, — заметила Ольга. А вот её исход…

— Попробуй увести его на улицу, — ответила Ольга. — У стен церкви есть кладбище с уникальными старыми надгробиями. Можно поговорить о преподобном Чарльзе Фредерике Уоткинсе, бывшем в 1867 году викарием. Он занимался раскопками и реставрацией церкви, написал несколько трудов. Обычно священнослужители любят говорить о таком.

Антон кивнул:

— Я прочитал о нём в интернете. Если понадобится, то разговор поддержать сумею. Главное — ты. Нам нужно узнать, есть рукопись или нет. Затем подумаем об остальном.

— Не понимаю, о чём думать? — повернулась к нему Ольга. — Фолиант большого размера, его под юбку не спрячешь. Быть может, всё же следует поговорить с викарием? Он подскажет, как поступить. Возможно, уже сегодня отдаст его.

Мужчина хмыкнул:

— Хотел бы я знать человека, который отдаст исторический документ одиннадцатого века неизвестно кому и просто так.

— А если предложить вознаграждение? — прямо спросила она. Понимала, что никто из них не может доказать родственную связь с Бригахбургами, а без этого слушать их никто не станет.

Антон издал торжествующий звук и с актёрским позёрством заговорил:

— Священное Писание определяет мздоимство как внутреннее зло и скверну, достойную страшного суда, — поднял указательный палец вверх. С пафосом процитировал: — «И огонь пожрёт шатры мздоимства». — Буднично завершил: — Если в руке конверт, то на шее — мельничный жёрнов.

— Ты посещал воскресную школу, — не удивилась Ольга. — Ответь, что лучше — дача взятки под видом внесения посильной жертвы на содержание храма или наглое воровство? — вспомнила она действия Уайта в этом направлении. Отмахнулась: — О чём спор? Рукопись ветхая и, скорее всего, давно превратилась в прах.

— Подъезжаем, — сообщил Антон, сворачивая на широкую асфальтированную улицу.

Слева на пологом холме над высокими деревьями показался шпиль церкви Всех Святых.

Ольга не спускала глаз с приближающегося храма.

Всё такой же, — отметила она полуразрушенное ограждение со стороны дороги и грязно-коричневую кладку стен, гармонично вписавшуюся в унылый сельский пейзаж.

— Выключи звонок в телефоне и поставь его на вибрацию, — посоветовал мужчина. — Когда позвоню — отвечай. Буду держать тебя в курсе происходящего.

Ольга тяжело вздохнула и прокашлялась — от волнения пересохло в горле, лицо горело огнём.

— Ничего не бойся, — улыбнулся Антон, подавая ей бутылку с водой. — Я отвлеку викария: займу его разговором, уведу к алтарю, на улицу, к чёрту, к дьяволу. Преподобный от меня просто так не избавится. Помни — я рядом.

Проехав мимо церкви, мужчина свернул на пустынную соседнюю улицу и припарковал машину у высокой ограды частного владения.

Ольга, удерживая сумку на коленях, просматривала сообщение на мобильном телефоне. Мать напомнила, что сегодня у Светланы день рождения, и она надеется, что младшая дочь помнит об этом.

Антон повернулся к нахмурившейся спутнице:

— Плохие известия?

Не получив ответ, подвинулся ближе и всмотрелся в её раскрасневшееся лицо со сведёнными бровями:

— Если нужна помощь — не молчи. Всё решаемо.

Ольга неопределённо качнула головой, закладывая телефон в карман.

Мужчина смерил её оценивающим взором:

— Пальто светлое, слишком приметное.

Она нехотя согласилась:

— Не подумала об этом. Можно было купить тренчкот*. Теперь поздно, — собрала волосы в низкий хвост и стянула мягкой резинкой из бархата. — Я пошла? — глубоко вдохнув, выпрямилась и задержала дыхание.

*** Тренчкот — двубортная верхняя одежда средней длины, имеющая отложной ворот, манжеты, импровизированные погоны на плечах, а также пояс с пряжкой, шлицу и разрез сзади, который можно застегнуть. Ткани для пошива — шерсть или хлопок со специальной водонепроницаемой пропиткой. Помимо этих материалов используют кожу.

Антон подался к ней.

Его поцелуй был порывистым, ошеломляющим и… коротким.

Ольга задохнулась от нехватки воздуха. Близость мужчины, его крепкая уверенная рука на её затылке, дерзкий обжигающий взгляд, пахнущие мятой губы…

Она оттолкнула его, выпалила:

— Ненормальный!

Выскочила из машины, захлопнула дверцу. Не оглядываясь, быстрым шагом направилась к церкви.

В груди растревожено билось сердце. Ольга улыбнулась — сорванный Антоном поцелуй взбудоражил, пробудил забытое чувство нужности. Неужели этот мужчина, которому стоит лишь поманить пальцем приглянувшуюся женщину, чтобы она безоговорочно последовала за ним, увлёкся ею, ничем не примечательной, обычной? Не верилось. А вот что дружбы с ним не получится, в это поверилось сразу.

С опозданием Ольга подумала, что следовало оставить сумку в машине, но возвращаться не хотелось — плохая примета. Да и она не настолько тяжела, чтобы сожалеть об этом.

Думалось об ином.

Она в Англии, в Бриксворте и, возможно, находится в шаге от разгадки чего-то настолько непостижимого, о чём даже страшно подумать! Она позволила втянуть себя в авантюру, желая помочь Антону понять природу их родового проклятия. Получится или нет — неизвестно.

Ольга задумалась: готова ли она узнать способ проникновения в прошлое? Она в этом не уверена. Может быть, именно эта тайна должна остаться нераскрытой.

Стремление найти принадлежащий ей по праву рождения фолиант и спасти его от полного разрушения — этого она желает сильнее всего.

Он должен быть у неё!

Что она в нём прочитает и прочитает ли вообще — вторично. Аллигат писала её мать, её руки касались страниц, доверяя им сокровенные мысли. Вот и колечко на пальце тоже принадлежало её матери.

А путешествие во времени? Сможет ли Ольга забыть, вычеркнуть из памяти то, что приключилось с её душой? Невозможно! Время залечит душевные раны? Нет. Боль не уйдёт. Она осядет на дно души, приживётся на благодатной почве её горьких воспоминаний, пустит ростки. Ольга смирится, свыкнется с ней, будет жить дальше.

Боль отметит её лицо скорбными складками в уголках опущенных губ, заляжет глубокой морщинкой над переносицей, проявится болезненным блеском в глазах. Отразится в треснутом зеркале её души.

Что изменилось? — с интересом осматривала она приближающийся холм.

У подножия появилась асфальтированная дорога, частная застройка окольцевала его, загнала в строгие рамки проекта. Ранее густые посадки деревьев поредели и ближе к церкви иссякли вовсе.

Вот уж что осталось на прежнем месте так это кладбище. Надгробия в пятнах седого мёртвого мха ещё больше покосились, вросли в землю.

Мощёная камнем дорожка привела Ольгу к порогу, кстати, ставшему шире и ниже, снабжённому удобным металлическим поручнем.

Закрывшаяся за ней входная дверь, отсекла от современного мира.

В церкви было тихо. Тускло горели свечи. Лёгкие наполнились приятным сладковатым запахом ладана, горячего воска и сухой полыни.

Прошло сто пятьдесят лет, а в храме почти ничего не изменилось. Ящик для сбора пожертвований стоял на том же месте — тот самый, кованый, с монограммой Христа.

В первом ряду на скамье сидела пожилая женщина с молитвенником в руке. Закрыв глаза, она слегка покачивалась и казалась задремавшей.

Ольга выбрала место ближе к двери, ведущей в церковную библиотеку. Новая, крашеная, на фоне старых стен помещения она выглядела инородной.

Положив сумку на скамью рядом с собой, Ольга унимала расшалившееся сердце поглаживанием подвески на браслете.

Вспомнила Уайта, его ma chère и её испорченные туфли, недоразумение с часовником. Только сейчас всё виделось иначе. Она снова наступила на те же грабли и вновь готова к противозаконным действиям. Какое наказание предусмотрено за незаконное проникновение в помещение в целях хищения по предварительному сговору? А Антон каков? Начитался в дневнике о её злоключениях и охотно принял к сведению полученную информацию.

Из библиотеки вышел пожилой викарий. Он осмотрелся и прошёл к алтарю. Женщина очнулась, подхватилась и последовала за ним. Завязался неслышный разговор.

В церкви было холодно. Ольга озябла. К ознобу добавилась с трудом сдерживаемая внутренняя нервная дрожь.

Антон вошёл неспешно. На его груди поверх надетой ветровки покачивался на ремешке фотоаппарат. Мужчина с деловым интересом принялся осматривать церковь, не скрывая своих намерений.

Викарий, поглядывая в сторону Ольги, поспешно отделался от прихожанки и поспешил к неожиданному посетителю.

До Ольги долетали отдельные фразы.

— …нельзя снимать в церкви, — басил преподобный.

— Я нигде не видел объявления о запрете фотосъёмки, — возражал Антон.

Викарий что-то ему ответил, указывая на выход, на что мужчина с сожалением ответил:

— Это старейший храм в Англии и я ехал сюда в надежде сделать великолепные снимки. Планировал написать в интеренете блог, опубликовать фотографии, привлечь к проблеме сохранения нашего наследия сочувствующих граждан. Храм не в лучшем состоянии и ему необходим ремонт. Вы не находите?

Священнослужитель упорно выпроваживал Антона из церкви.

Тот не сдавался:

— Я читал о преподобном Чарльзе Фредерике Уоткинсе, бывшем здесь викарием с 1832 года и сохранившим эту позицию до конца своей жизни. Он провёл раскопки затопленных частей самых старых элементов церкви и…

К удивлению Ольги, до сего времени отрицательно качавший головой священнослужитель, заинтересовался и, как она поняла, решил продемонстрировать Антону всё наглядно.

Как легко ему удалось увести викария! — поспешила Ольга в библиотеку, прижимая к боку сумку. В голове стучала кровь, в сердце мешались страх, отчаяние и надежда.