Аллигат. Исход

Глава 4

Отложив в сторону потрёпанную записную книжку отца, Ольга перебирала пожелтевшие газетные вырезки в его замусоленной папке. Она заглядывала в неё, когда обнаружила, разбирая перевязанные стопки с журналами. Заметки касались его предприятия, на котором он отработал тридцать лет.

Как и тогда, её ничего в ней не заинтересовало. И эти чёрно-белые фотографии не самого лучшего качества она тоже держала в руках. Если два года назад они не вызвали интереса, то сейчас… Ольга, подойдя к окну и отдёрнув штору, рассматривала изображения пяти монет, расположенных в один ряд и отснятых с двух сторон. Имелись и фотографии золотых крупным планом — каждой по отдельности. Всего двенадцать снимков.

Пять? Мать говорила о четырёх монетах, — удивилась Ольга, откладывая карточки и переходя к изучению записной книжки.

Последняя запись была сделана восемь лет назад. Отец заменил старую книжку новой, отправив первую в архив.

Зная его как чрезмерно добросовестного и аккуратного в мелочах человека, она листала книжку, убеждаясь в этом.

После номеров телефонов были прописаны фамилии и имена их владельцев, адреса проживания. Возле многих стояли наименования должностей и даты рождения.

Найдя контактные данные Романа Борисовича, Ольга не удивилась странным на первый взгляд пометкам в виде цифр и букв латинского алфавита. Понимая, о чём идёт речь, легко их расшифровала. Суммы, вырученные от продажи монет, впечатляли. Что касалось одной из них — она не просто впечатлила, а потрясла. Закралось сомнение, что по ошибке в запись затесался лишний ноль, а то и два.

Ольга некоторое время находилась в полном недоумении, затем подсела к журнальному столику и включила ноутбук.

Несколько запросов на интересующую её тему… и ей предложили воспользоваться услугами интернет-аукционов на сайте онлайн оценки и выкупа монет. Требовалось выставить свою вещь на продажу и подождать, пока кто-нибудь предложит подходящую цену.

Пренебрёгши подсказкой, Ольга открыла страницу с каталогом фотографий. В нём можно увидеть описание и стоимость подобных изделий, а также примерно определить, сколько можно выручить за продажу старинной монеты.

Хватило пятнадцати минут, чтобы найти описание золотых монет со снимков отца.

Стоимость солида на сегодняшний день оценивалась в четырнадцать тысяч долларов. Таких монет у родителей когда-то было две, одна из которых лежала в коробочке перед Ольгой.

Третья монета — пфенниг — датировалась началом одиннадцатого века и стоила в два раза дороже.

Четвёртая — динар середины десятого века… У Ольги перед глазами замелькали чёрные мошки и перехватило дыхание: четыреста пятьдесят тысяч долларов…

Суммы в записной книжке отличались от цифр в каталоге на сайте. Учитывая даты продажи золотых, неудивительно, что их аукционная стоимость с каждым годом увеличивалась.

Ольга вздохнула и, щурясь, уставилась в окно. Тёплый ветер за два дня слизал с земли и асфальта весь снег, оставив грязные мутные лужи. Завтра синоптики обещают снег с дождём. Через два дня 23 февраля. Скоро 8 Марта, а погода далека от весенней.

В комнате быстро сгустились сумерки. Серо-синий пасмурный февральский вечер навевал грустные мысли.

Её ведь не должно интересовать, на что ушло огромное состояние от продажи монет? В жизни всегда найдётся, что подлатать и поправить. Семья во все времена жила скромно, хотя родители, судя по всему, могли позволить себе более высокий уровень жизни. Налоговые органы вправе заинтересоваться, почему у рядового инженера-технолога, не сына олигарха и не получившего богатого наследства из-за границы, семейство живёт не по средствам. У них никогда не было дачного участка. Они не ездили на морские курорты и в санатории. Были одними из большинства. Несмотря на это баснословные суммы потихоньку рассосались. Куда?

Ольга вернулась к пометкам в записной книжке. Сравнивала годы продажи монет со значимыми датами в жизни их семьи.

Мысли блуждали по замкнутому кругу, вытаскивали из укромных уголков памяти события многолетней давности.

Странным образом большие перемены коснулись семьи сразу же после её рождения.

Через месяц родители меняют место жительства. Переезжают в областной центр и покупают в кредит трёхкомнатную квартиру. Мать ни от кого не скрывала, что они в долгах как в шелках. Переезд совпадает с продажей одной из четырёх монет.

Спустя одиннадцать лет отец забирает свою старенькую мать из Озёрска и меняет её дом на однокомнатную квартиру с доплатой в их городе. Ольга помнит небольшой старый дом бабушки, отремонтированный перед обменом. Официальная версия гласила: разумеется, ремонт сделан на средства бабушки, равно как и произведена доплата. Она всю жизнь собирала копеечку к копеечке на такой вот переезд. Да и без посильной помощи родственников не обошлось. Долги им отдавали долго и тяжело.

Узнать подробности давно минувших дней у бабушки невозможно. Она пережила отца на полгода. Да и не нужно. На какие средства обновляли недвижимость и делали доплату понятно — родители лишились второй монеты.

Самый дорогой золотой «ушёл» из семьи после свадьбы сестры. Молодожёны начали строительство коттеджа.

До всех любопытных донесли: помогли сваты, плюс кредиты, на которые Светлана охотно и с нескрываемой злостью ссылалась при необходимости.

Ольга усмехнулась, поняв, кто на самом деле является хозяином двухэтажных хором, оборудованных по системе умный дом и обставленных модной итальянской мебелью из натурального дерева, доставку которой сестра ждала месяц.

Оставалась неизвестной судьба пятой монеты, как и то, откуда они все появились в их семействе. Почему о них никогда не упоминалось даже шёпотом?

Единственная в семье старинная вещь — и об этом знают все родственники — брошь-камея восемнадцатого века на агате в серебряной оправе, доставшаяся матери от её матери, а той от своей матери и так далее.

— Любопытство кошку сгубило, — произнесла Ольга, занося в память телефона номер коллекционера из Озёрска, — знание её воскресило, — продолжила она пословицу, переходя к поиску сайтов с вакансиями в Горске.

Ей пришлось признаться Катерине, что она больна. Та, позвонив Ольге по телефону, сообщила, что заложила за неё деньги на подарки мужчинам к празднику. Начальственным тоном наказывала прийти в пятницу к концу рабочего дня для участия в чествовании сильной половины человечества. Новый директор милостиво позволил воспользоваться актовым залом для организации чаепития и рекомендовал не задерживаться на работе после трудового дня более чем на час.

В общем-то, уже много лет подряд работники фабрики использовали актовый зал в подобных целях, но всегда разрешение на посиделки согласовывали с руководителем. Мало ли… Сами директора, как правило, в апофеозе не участвовали.

— Разрешил, разрешил. Куда он денется, — вполголоса торопливо сообщила секретарь Ольге после бурного выражения сожалений о её болезни.

— И чай будет вместе со всеми пить? — уточнила больная из любопытства. Она не любила офисные посиделки и в разгар застолья незаметно уходила при первой же возможности. С облегчением подумала, что празднование 8 Марта тоже пройдёт без её участия.

— Не знаю-не знаю, — промурлыкала Катерина, и кому-то в сторону безразлично сказала: — Оставляйте. Как только Воробьёв приедет, дам ему на подпись.

Воробьёв? — смутная тревога охватила душу Ольги. Когда она заполняла бланк заявления на отпуск, то не обратила внимания на фамилию нового директора. Помнит, как была расстроена после беседы с Бобровым и было не до этого.

Воробьёв… — вертелось на языке. Где-то она слышала нечто подобное… Отмахнулась от беспокойного чириканья в подсознании. Почему Антону Дмитриевичу не быть Воробьёвым? Фамилия распространённая, хоть и несолидная. Ему больше подошла бы…

— Так вот, подруга, жду тебя завтра к концу рабочего дня, — раздался голос Кати из наушника для мобильного телефона.

— Не получится. Температура второй день держится. И кашель, — показательно прокашлялась Ольга. — Сама понимаешь, с бронхитом шутки плохи. Мысленно буду с вами. Так всем и передай.

— Ну, давай, выздоравливай. Да, я чайник у тебя возьму, — спохватившись, сообщила Катерина.

— Конечно, — незаметно вздохнула Ольга. Могла бы и не ставить в известность. Второй ключ от библиотеки, как и от многих кабинетов офиса, хранился в ящике стола секретаря. Ещё один был у уборщицы.

Она нежилась в ароматной ванне с белой пеной, которая пахла цветами и фруктами. Никуда не спешила и спокойно планировала завтрашний день. Собиралась сходить на работу, отдать Катерине долг, отнести в бухгалтерию листок нетрудоспособности и продлить толком не начавшийся отпуск.

Сегодня, в последний день февраля, она закрыла больничный и по пути из поликлиники домой сняла в банкомате с карточки остатки зарплаты. Добавит денег из заначки и завтра же передаст директору вместе с оплаченными им чеками за медицинские услуги. Долг тянул за душу.

В последние дни зимы значительно потеплело. От снега не осталось и следа. Ночью слегка подмораживало. Ни снежной каши, ни луж на дорогах. С утра небо заволокло низкими серыми облаками, но снега или дождя горожане не дождались. Дышалось легко и свободно. Весело чирикали воробьи у подъезда.

Близился вечер.

Поскольку всю неделю Ольга ощущала себя вполне сносно, то и от безделья не изнывала. Ноутбук занял прочное место на журнальном столе рядом с упаковками с таблетками.

Мама за это время приходила дважды. Справлялась о самочувствии больной, заглядывала в холодильник, забирала просроченные продукты и оставляла в нём еду домашнего приготовления.

— Дочь, не забудь о супе и котлетах, — громко напоминала она из кухни. — И ещё… — сообщала, что съесть в первую очередь, а что может пару дней полежать.

Как Ольга ни убеждала её ничего из еды не приносить, мать игнорировала просьбы. Живо интересовалась успехами дочери в поисках работы, съёмной квартиры в Горске, планах на отпуск и, сославшись на занятость, поспешно уходила. Тему с продажей монеты не поднимала — дело представлялось непростым и опасным, не терпящим суеты и спешки.

Вопрос поиска работы оставался для Ольги приоритетным.

Искать объявления о долгосрочной аренде квартир пока считала преждевременным. Но, чтобы иметь представление о ценах на съёмное жильё, сайты недвижимости она просмотрела ещё на той неделе. Была крайне впечатлена, но не расстроилась. При достойной зарплате цены не казались завышенными.

Неделю назад она отправила резюме на электронную почту работодателям пяти выбранных фирм.

Два ответа исключила сразу: её не устроил уровень предложенной зарплаты на явно завышенный испытательный срок.

Третье предложение показалось заманчивым. В частный детский сад для дошкольников требовался преподаватель французского языка с профильным педагогическим образованием и опытом работы. Ольге понравилось всё. В том числе очень привлекательная зарплата. Поставив пометку о согласовании даты и времени собеседования, она перешла к рассмотрению четвёртого предложения.

Фабрика переводов искала переводчиков французского языка для перевода художественной книги по этикету. Удалённо. Оставив решение вопроса на потом, Ольга открыла последнее письмо.

— Переводчик с английского и французского языков, — шептала она. — Готовность к заграничным командировкам, письменный и устный перевод, по большей части технических, юридических и финансовых документов. Желательно знание терминологии по… космосу.

Посмотрела обратный адрес и задумалась. В такое научно-производственное объединение она своё резюме не отсылала. Сарафанное радио? Возможно. Последнее условие в описании вакансии в разделе требований к соискателям смутило. Вполне ожидаемо «желательно» быстро и плавно перетечёт в «обязательно». Сможет ли она за короткое время освоить космические понятия и термины? Сможет. Работа обещала быть интересной, а уровень зарплаты определялся по результатам собеседования.

Отправив ответы на выбранные письма, Ольга бесцельно «побродила» по туристическим агентствам, посмаковала фотографии с видами пляжного отдыха на тёплых островах и отключила ноутбук. Её ждала ванна с горячей водой и высокой пенной шапкой.

Очнувшись от дум в изрядно остывшей воде, Ольга кое-как вытерлась, закуталась в махровый халат и перебралась на диван в свежую постель. В термосе настаивался травяной чай. В небольшой баночке — остатки белёсого засахаренного мёда. Рядом мозолила глаза красная лаковая коробочка с монетой.

За дни болезни Ольга многократно возвращалась к вопросу продажи золотого. Морально готовилась проститься с антикварной вещицей, но решиться не могла. Всё же подобные раритеты не должны покидать семью. Передача их следующему поколению — святая обязанность наследника. Только кому она передаст монету, не представляла. Племянникам? Скорее всего.

Стукнула входная дверь. Сквозняк колыхнул портьеру на окне.

Ольга зябко поёжилась и удивилась: «Мама?» Сегодня та не собиралась приезжать. Да ещё на ночь глядя.

В дверном проёме показалась крупная женская фигура в расстёгнутом кашемировом пальто песочного цвета и лыжной палкой в руке.

— Не ждала меня, Мелкая? — ухмыльнулась Светлана, проходя в комнату и останавливаясь у журнального столика. — А я припёрлась.