Аллигат. Исход

Глава 49

Чем занять себя до вечера, Ольга не знала.

Четыре дня она провела в постели — отлёживалась, лечилась. Радовалась, что отделалась простудой пусть и не в лёгкой форме. Сегодня ей было значительно лучше.

Начавшаяся оттепель не способствовала быстрому выздоровлению. С крыши капало. Оконное стекло покрывалось мелкими брызгами не то дождя, не то мороси. Собираясь в крупные тяжёлые капли, влага стремительно стекала по гладкой поверхности.

Ольга не прогадала с выбором отеля. Приходящая служанка аккуратно и без промедления выполняла её поручения, делала уборку, стирала бельё, доставляла в номер горячую еду и свежую прессу.

Постоялица с волнением читала газеты, особо интересуясь заметками с происшествиями.

Время посещения дома на Аддисон Роуд приближалось.

Как Ольга ни представляла себе визит, как ни продумывала нескончаемые возможные диалоги с Мартином, ничего не выходило. Стэнли она в расчёт не брала. Именно граф виделся ей главным действующим лицом, которому следовало уделить утроенное внимание. После того, как он посмел её запереть, она поняла, что не знает о нём ничего. Не знает, на что он способен и какой оборот могут принять события в связи с этим.

Мужчина занимал все её мысли. Не думать о нём она не могла.

То и дело перед мысленным взором возникала их последняя встреча. Начавшаяся мирно, она незаметно переросла в конфликт, закончившийся таким вот образом.

Она видела себя и Мартина со стороны, когда он пришёл попрощаться. Сделай она ему навстречу шаг, исход мог бы стать иным. Ольга испытывала острое желание касаться его, обнимать, гладить. Хотелось ответных объятий, ласки горячих губ на своём лице, слов признания, как тогда, давно… на просёлочной дороге после службы в церкви. На той самой дороге, по которой она несколько дней назад бежала, умирая от страха.

Ольга вздохнула. В печальном исходе их последней встречи она винила не только себя. По её ощущениям мужчина о чём-то недоговаривал, таился, осторожничал. Недоверие с его стороны обижало её больше всего.

Вспомнились багровое лицо графа, горящие негодованием глаза, обличительные, обидные слова. Несмотря на это, он виделся ей в ярости необычайно привлекательным. Помнит, как было страшно, что он сорвётся, но и представлялось другое, запретное, о чём она не смела думать, придя к неутешительному выводу, что давно и безнадёжно желает с ним близких отношений. Вопреки всему. Думы о том, что она сегодня или завтра выполнит свою миссию и покинет это время, а значит и Мартина, ложились на душу неподъёмной тяжестью.

Ольга достала из саквояжа красный дневник и томик стихов Байрона. Листала их, складывала вместе, разделяла, перекладывала и так и сяк, будто искала ответ на свои сомнения. Не знала, следует ли оставить всё как есть, как того требует мужчина, или всё же поступить по-своему, о чём непрестанно вопит шестое чувство — интуиция и чего она не может объяснить. Пазл не складывался. Не хватало нескольких деталей, чтобы головоломка перестала быть таковой.

Ольга взывала к небесам, вымаливая хотя бы крошечную подсказку, символический намёк. Но небеса молчали.

Собиралась долго, не спеша, неохотно.

Пистолет поместила в шляпную коробку и накрыла салфеткой. Сверху положила дневник, томик Байрона, дорожный и маникюрный наборы. Подумав, налила в стакан немного виски и залпом выпила — для храбрости.

Холодный воздушный поток взметнул полы накидки и проник под платье. Ольга глубоко втянула носом сырой воздух и закашлялась. От выступивших слёз защипало глаза. Справившись с приступом кашля, прикрыла нос и рот рукой в перчатке, задышала размеренно, осторожно, привыкая к промозглому вечернему воздуху. Щурясь на размытый свет газовых фонарей, почувствовала себя увереннее.

За пять дней снег сошёл. Под ногами блестели лужи. Низ платья, как его женщина ни старалась придерживать, намок сразу же. Меховая опушка на накидке покрылась водяной пылью. Редкие прохожие прятались под мокрыми чёрными зонтами, спеша в свои жилища, не обращая внимания на одинокую леди.

Через десять минут она стояла у ворот особняка и всматривалась в его тёмный, неприветливый силуэт. Дом выглядел нежилым — ни света керосиновой лампы в окнах, ни малейшего проблеска свечного огонька, ни стука, ни лая собаки, ни конского ржания.

Она открыла калитку, поднялась на крыльцо и позвонила в дверь.

После повторного звонка ей открыла Бертина. Загородив вход, в немом вопросе подняла брови и опустила взор на руку гостьи с выставленной вперёд шляпной коробкой. Кажется, впускать женщину она не собиралась.

Ольга, бодро сказав:

— Добрый вечер, Бертина, — решительно потеснила её и прошла в холл.

— Господ нет дома, — доложила горничная, не сходя с места и держа дверь открытой. Продолжала смотреть на картонку, сосредоточенно о чём-то думая.

Выглядела Бертина подозрительно странно. Казалось, она получила от графа определённые указания относительно гостьи.

— Даже не пытайтесь, — на всякий случай предупредила её Ольга строго, не уверенная в своих выводах.

— Хозяев нет дома, — повторила горничная.

Гостья проигнорировала её слова. Стянула перчатки, стряхнула с накидки капли влаги и сняла её. Небрежно бросила на спинку стула. Шляпку оставила на столике:

— Скажите Дороти, чтобы принесла кувшин горячей воды, чаю с мёдом, сандвичи с ветчиной и сыром.

Ещё хотелось чего-нибудь сочного и ароматного.

— И фрукты, — добавила она, поправляя волосы. Уточнила: — Апельсины.

Забрала картонку и ридикюль. Не оглядываясь, поднялась по лестнице в гостевую комнату.

В ней всё было по-прежнему, как Ольга оставила пять дней назад. Покой протапливали. От потухшего камина ощутимо веяло сухим теплом. Приятно согрела мысль, что её возвращения ждали. У ножки стула она нашла папку с эскизами, оставленную в поместье.

Дороти пришла тотчас, будто поджидала прихода подопечной. Не найдя саквояжа, ни о чём не спросила и заметно опечалилась:

— Желаете чего-нибудь ещё, мадам? — поглядывала на шляпную коробку.

— Лорд Малгри давно уехал?

— Они с его милостью как ушли в полдень, так ещё не вернулись, — доложила она охотно.

Уже хорошо, — успокоилась Ольга. Речь об отъезде отца и сына за пределы Лондона не шла. Желая сменить вымокшее платье, распорядилась:

— Подготовь моё синее платье из муара и жемчуг. И корсет, — невзначай решила она.

Смотрела на себя в зеркало.

Убрать бы синяки под глазами и нанести немного румян на скулы, — ласкала долгим взором переливчатую ткань платья и оказавшуюся неожиданно тонкой талию. Красиво округлившаяся грудь выглядела соблазнительно. В корсете дышалось на удивление легко. То ли дело было в его новой модели, то ли Ольга похудела за время болезни — не столь важно. Результат налицо. Поправила дымчатые кружева на лифе и по низу рукавов. Погладила витую цепь золотого браслета. Нанесла духи. Несмотря на бледность, вид себя в зеркале понравился.

Мучительное ожидание длилось недолго. Гулкий топот расторопной прислуги женщина услышала загодя.

— Хозяин зовут вас в библиотеку, — сообщила запыхавшаяся Дороти. — Велел сказать, чтобы вы взяли книгу.

— Какую книгу? — насторожилась Ольга.

— Со стихами.

— Ничего же плохого не случилось? — достала из шляпной коробки томик Байрона.

Дороти пожала плечами:

— Сегодня ничего.

— А вчера? — дрогнул голос от плохого предчувствия.

— И вчера ничего, — замерла горничная.

— А позавчера? — теряла терпение Ольга, подозревая неладное.

— И позавчера.

— Но что-то же произошло за время моего отсутствия? — повысила она голос, чем напугала Дороти. Наступала на неё: — Что я пропустила?

— Вас… это… хозяин зовут, — мямлила она, пятясь и в страхе тараща глаза.

Мартин и Стэнли живые и это главное, — успокоила себя Ольга, торопливо спускаясь в холл.

В библиотеке царил полумрак.

Мартин сидел за столом. Откинувшись на спинку стула, нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице. В серебряной, отполированной до блеска фигурке кошки отражался свет настольной керосиновой лампы. Изумрудный глаз животного лукаво подмигнул ему.

Мужчина повернул голову на звук открывшейся двери.

Он едва сдержался, чтобы не вскочить, но не потому, что хотел поприветствовать и крепко обнять пропажу. Ладонь сжалась в кулак; губы плотно сомкнулись; под кожей щёк заходили желваки. Была бы его воля, он бы не только отшлёпал леди, но и… Граф глубоко вдохнул и задержал дыхание, медленно считая от ста в обратном порядке.

Как один миг перед мысленным взором пролетели события последних дней.

Весть о бегстве женщины лишила его опоры под ногами.

Глупая, самонадеянная, безрассудная! — метался Мартин в бессильной ярости, сотрясая стены покоя тяжёлыми шагами и едва сдерживаемыми стонами. Где?.. Где он совершил ошибку? Почему не догадался о её намерении? Ведь знает о её неуёмной душе и недальновидности! Почему не предупредил, на рассказал о поджидающей любого путника опасности на пустынной зимней дороге, когда оголодавшие волки рыщут по вымершему лесу, кружат вокруг деревень в поисках лёгкой добычи?

Что он пережил — не выразить словами. Куда она ушла и, главное, почему решилась на столь необдуманный и невероятно опасный шаг? Попадись ему беглянка в руки в первые часы её поисков, он бы… Тогда он был невероятно зол!

После двухдневных безуспешных поисков его сознание опалила мысль, что женщина могла уйти или вернуться в своё время, как и говорила — внезапно. Уйти туда, куда ему не было дороги, куда он не мог последовать за ней. С некоторых пор он надеялся, что кровь рода Бригахбургов, смешанная с кровью пфальцграфини, которая могла совершать невероятные переходы во времени, передалась не только её дочери, но и последующим поколениям. Если это и было так, то он не имел понятия, как пробудить сии способности.

Мартин оставил мысли о реинкарнации и увлёкся оккультными науками, знакомство с которыми начал с книги святой магии Абрамелина. Ему не стоило больших усилий принять учение о наличии в природе пока неизвестных сил и способностей, присущих человеку.

Знал — существуют таинственные, сверхъестественные силы, с которыми избранные могут вступить в связь при помощи магических действий.

Верил — существует особая, связующая нить избранного человека с потусторонними силами.

Он решительно перешёл к практике и мог похвастаться некоторыми успехами в этой области.

Бегство леди — из ряда вон выходящее, не поддающееся разумному объяснению! — вывернуло его душу наизнанку. Он был бы счастлив найти сумасбродку живой. Он простит ей всё: свои бессонные ночи, сердечную боль, гнёт бессилия и слепого отчаяния. В противном случае он не сможет жить дальше.

Не об этом ли исходе твердила женщина? — задумался Мартин. Не понимал, как его решение может повлиять на участь Стэнли.

Стиснув зубы, он стоически ждал положенного часа.

Ждал плохих вестей.

Ольга столкнулась с мрачным взором его сиятельства и обмерла. Показалось, дай ему волю, он её…

Если не убьёт, то покалечит, — вздохнула она и твёрдой походкой направилась к нему. На неё сердились, и она знала за что.

— Вы просили принести, — невозмутимо сказала она, кладя книгу на край стола.

Заметив ажурную головку ключа, торчавшую из замка верхнего выдвижного ящика, подавила отрывистый вздох.

— Вы себя хорошо чувствуете? — спросил граф, забирая томик стихов.

— Достаточно хорошо, чтобы находиться в этот час здесь.

Знала, что при таком освещении выглядит не ахти, но ничего не поделаешь. Да и Мартин выглядел не лучше. Небрежность сквозила во всём его облике: на рукаве расстёгнутого пиджака серело пятно побелки, шейный платок отсутствовал, глаза горели сухим непримиримым блеском, вокруг них залегли тени, бородка отросла. Сведённые брови усиливали сходство мужчины с кровожадным пиратом. Не хватало треуголки, лихо надвинутой на лоб.

Послышавшийся возглас от камина заставил Ольгу обернуться.

Стэнли, — не удивилась она. Ближайшие сутки отец и сын должны провести рядом. А вот кто сидел в соседнем кресле, она не видела. Всё, что удалось рассмотреть — это носок сапожка, выглядывающий из-под низа светлого платья, изящная рука, лежащая на подлокотнике, и тёмный длинный локон на плече.

Женщина? В такой час? — изумилась Ольга.

Виконт поднялся и вальяжной походкой подошёл к ней, приветствуя наклоном головы.

— Что с вами случилось? — вперила она взор на его правую забинтованную руку, покоящуюся на широкой перевязи.

— Неудачно налетел на преграду, — усмехнулся он, косясь на кресло у камина. — Пустячная рана, — заискрились глаза весельем.

Ольга сгорала от любопытства, гадая, кто та женщина, которая не считает нужным с ней поздороваться и осмеливается поздним вечером находиться без компаньонки в обществе двух холостых мужчин? Себя, как родственницу, она в расчёт не брала. И, судя по всему, незнакомка причастна к травме его милости.

На ум пришло только одно имя.

Ольга посмотрела на Мартина, увлечённо листающего томик Байрона, оставила Стэнли и направилась к камину.

— Шэйла, — выдохнула она, всматриваясь в её бледное аристократичное лицо.

Она изменилась. И дело было не в сменившемся цвете волос и дорогом платье. От неё исходила уверенность, спокойствие и успешность.

— Баронесса Спарроу, — поправила она её с прежней неприязнью.

— Вижу, ваш период скорби по усопшему супругу уже закончился, — поддела её Ольга, рассматривая красивое бледно-сиреневое платье.

— Равно как и ваш, — не осталась в долгу женщина.

— И духи сменили, — принюхалась Ольга, заметив, как смутилась баронесса. Об изменившемся цвете волос она поминать не станет. — Не думаю, что ваш визит связан с моим пребыванием в доме лорда Малгри. Посему, позвольте оставить вас, — улыбнулась она снисходительно и отвернулась, столкнувшись с Мартином.

— Идёмте со мной, — взял он её под локоть и увлёк к выходу из библиотеки.

Она не стала упрямиться — бесполезно же. Знала, что прощения не будет и её ожидает нечто подобное.

Он вёл её в сторону кухни.

— Стэнли и Шэйла вместе? — спросила она напрямик, не рассчитывая на ответ.

— Не совсем так. Вчера он признал отцовство новорождённой дочери, — ответили ей вопреки ожиданию.

— Значит, вы не уверены в благополучном исходе завтрашнего дня, — затаила дыхание Ольга, замедляя шаг.

— Не уверены, — вскинул голову Мартин.

— Что у Стэнли с рукой? — поинтересовалась она осторожно. — Что он имел в виду под преградой?

— Лорда Джеймса Роулея. Не далее как поутру во вторник они стрелялись, — на удивление спокойно ответил граф.

Святая Дева Мария! Дуэль? Из-за Шэйлы?! — остановилась Ольга как вкопанная. Она столько пропустила!

Значит, они обнаружили пропажу пистолета,* — беспокойно забилось сердце.

— Стэнли же не убил его? — схватила она Мартина за руку и тот нахмурился.

— Всего лишь отстрелил негодяю ухо.

Ольга не думала, что ей будет приятно слышать о подобном. Красавец Джеймс и… без уха! Да перед самым венчанием! Но смерть была так близко!

— Кто сказал виконту, что Шэйла… — с подозрением уставилась на мужчину, увлёкшего её в конец длинного коридора.

— О сим мне неизвестно.

— Граф Мюрай, — с уверенностью сказала она, щурясь на яркий свет редких керосиновых ламп на стенах. — Больше некому. И, разумеется, он вышел сухим из воды, — хмыкнула она.

— Баронесса Спарроу покинула дом матери, — сообщил Мартин. — Сегодня мы ездили смотреть для неё квартиру в Белгравия.

Ого! — ёкнуло сердце Ольги:

— А маркиза Стакей как же? Смирилась?

— Некоторое время она не станет ничего предпринимать. Будет ждать, когда дочь её простит. И она простит, уверяю вас. Воспитание Шэйлы не позволит ей оставить мать без поддержки. Да и леди Стакей умеет быть весьма убедительной. Вам ли не знать.

Ольга кивнула — она знает.

Дом словно вымер.

Мартин шёл рядом с ней, касался её плеча своим плечом, а она не могла ни о чём думать. Ощущала тепло его руки на своём предплечье, слышала звук шагов и тяжёлое учащённое дыхание. Его и её.

— Значит, девочку назовут Леовой, — спросила Ольга тихо. — А где она сейчас?

— Здесь. С ней Селма и кормилица.

Здесь! — запела её душа.

— Мне же позволят посмотреть на неё? Это и моя девочка, — улыбнулась она.

— Примите мой добрый совет: не поминайте об этом баронессе.

— Но как вам удалось переубедить её? И Стэнли не так давно был настроен иначе.

— В понедельник в поисках вас мы поехали в поместье Фалметт. Шэйла уехала вместе с нами. Она всегда отличалась здравомыслием.

Ушёл от ответа, — вздохнула Ольга.

— Вы искали меня у Шэйлы? Вы решили, что я стану просить у неё помощи? — возмутилась она.

— Это было бы разумно, — возразил граф. — Да и где я должен был вас искать изначально? — в голосе прозвучал упрёк.

— Вы же хотели, чтобы я самоустранились, — заговорила Ольга громче. — Я дала вам то, что вы хотели.

— Я не хотел, чтобы вы ушли!

Назревал очередной конфликт. Не остановись они перед неприметной дверью, чем бы он закончился, предугадать было несложно.

— Я расскажу вам о том, о чём должен был рассказать давно, — примирительно сказал Мартин, открывая дверь.

*** По негласным правилам дуэлянты стрелялись из незнакомого оружия, поэтому дуэльный гарнитур приобретался на один раз. После поединка по желанию владельца он сдавался в ломбард или оставался в частной коллекции.