Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Глава 6. Гребаный понедельник

Когда я открыла глаза, за окном все еще было темно, но что-то подсказывало: дело не в позднем рассвете зимой. Перекатившись к своему краю кровати, нащупала телефон и проверила время: половина пятого утра. Нормальные люди не просыпаются в такую рань, даже если уснули в восемь вечера.

Я была абсолютно нормальной, так что повернулась обратно и потянулась к Рэю. Лучше всего я засыпала, руками и ногами обхватывая его торс, как огромную подушку-обнимашку. Даже не приходилось подпирать подбородок сложенной вдвое, вроде тех, что у динозавров, рукой. Так что сейчас я готовилась быстро выключиться еще минимум на полтора часа.

Рэя не было. Остатки сна испарились в воздухе, и я резко приподнялась, вглядываясь в полумрак комнаты. Вид пустой кровати почему-то отдавался болезненным уколом в груди. Разум говорил, что это нормально. Я уложила Рэя спать около пяти вечера, и, возможно, он поднялся в туалет или попить воды…

Откинувшись назад на подушках, я прислушивалась к тишине, пытаясь уловить хоть один звук из-за едва приоткрытой двери. В этой квартире жил Чаушеску, а он не признавал запертых комнат, кроме одной, в которой я и сама ни разу не бывала. Думала, там что-то вроде кладовки… Хотя Рэй мог оказаться Синей Бородой, хранившим за семью замками трупы бывших корпоративных шпионок.

Свет в туалете выключен. Из кухни не доносилось ни одного звука. Квартира была погружена в предрассветную тишину, и даже шумная Канэри-Уорф вымирала в это время. И лишь тихая настолько, что казалась воображаемой, мелодия глухо лилась откуда-то издалека.

Осознав, что уснуть уже не получится, я поднялась и нашла гостиничный халат, который служил мне здесь одеждой. Пол холодил голые ступни, но это оказалось приятным, словно помогало немного взбодриться. Я прошла мимо той запертой комнаты, но вдруг поняла, что мелодия слышна именно из-за нее.

Короткий бой с собственной адекватностью был выигран всухую. Все аргументы разума о вторжении в чужую личную жизнь, о том, что закрытые двери не просто так закрыты и что меня банально не звали с собой, были растоптаны классическим «мне же интересно, чем он там занимается».

Дверь не была заперта. Она бесшумно скользнула в сторону, и мне открылась картина, которую я ожидала меньше всего. И та, которую невозможно забыть.

Рэй сидел в кресле с высокой спинкой и низкими подлокотниками, смотрел в экран перед собой, а на коленях у него была черная гитара. Он перебирал струны, извлекая из них незнакомую мелодию, тихую и неторопливую, и даже покачивал головой ей в такт. На спинке кресла, жмурясь от удовольствия, растянулся Чаушеску.

Словно почувствовав мое присутствие, Рэй повернулся и посмотрел мне в глаза. Внутри все сжалось, и я была готова к тому, что меня отчитают за вторжение и выгонят, но этого не произошло. Рэй кивнул, приглашая войти.

Залитая мягким приглушенным светом комната была обита черным поролоном в виде конусов – наверное, для шумоподавления. Я медленно прошла внутрь и заметила еще одно кресло у стены. Рэй продолжал наигрывать свою мелодию, но, как только я села напротив, оторвался от экрана.

– Ты рано проснулась, – заметил он. – Я тебя разбудил?

– Просто выспалась. А ты давно здесь?

– Полчаса.

Он прикрыл глаза, и пальцы забегали по струнам чуть быстрее, меняя ту же самую мелодию, превращая ее из меланхоличной в… обнадеживающую. Уголки губ Рэя чуть приподнялись, словно он был мне рад.

– Не знала, что ты играешь на гитаре.

– Это потому что я не говорил.

Спасибо, Капитан Очевидность. Я не удержалась и закатила глаза, но его полуулыбка стала только шире. Рэй еще немного ускорил темп, и даже Чаушеску бросил на него короткий взгляд, чтобы проверить, в порядке ли хозяин, но тут же снова зажмурился.

– Ты сам придумал мелодию?

Рэй кивнул, продолжая менять скорость: его музыка стала радостной, потом даже какой-то веселой, а после начала звать в безумный танец. Мой взгляд был прикован к гипнотически быстрому движению его пальцев: и тех, что передвигались по грифу гитары, и тех, что перебирали струны со скоростью света…

Что еще я не знала о нем? Какие таланты прятал этот холодный, закрытый человек?

Внезапно все оборвалось. Рэй прижал разошедшиеся струны ладонью, выдохнул и начал снова – неторопливо, но будто немного по-другому.

– У этой песни есть слова? – не удержалась от вопроса я.

– Я тебе что, Эд Ширан? – хмыкнул он и перевел взгляд на меня. – Не надейся, я не буду тебе петь.

– Как раз надеялась, что не будешь. А то мы были бы как в мультике: ты поешь, я красивая. Если вдруг соберешься – чур, я та из принцесс, кто высыпается.

– Куда? – уточнил Рэй.

Он снова отвернулся к монитору, адаптируя музыку, будто в ней были какие-то несовершенства. Я молчала, наблюдая за его работой, и практически превратилась в Чаушеску – оставалось только залезть куда-нибудь повыше и зажмуриться.

Спустя несколько повторений у мелодии появилось новое, даже более подходящее ей настроение. Мне слышались сомнения, какой-то страх, одиночество, но сквозь них уверенно пробивалась надежда. Сама не заметила, как начала улыбаться музыке и действительно закрыла глаза.

– Она похожа на тебя, – нарушил молчание Рэй. – Может быть любой. И даже если кажется, что нашел идеальный ритм и тональность, изменения ее не портят.

– Ты о… – подобралась я.

– Мелодии, – подтвердил он. – У меня нет других хобби, кроме музыки, и это здорово. Времени на все не хватит.

– А как же твои увлечения в постели?

– Это не то, просто предпочтения. Не представляю, у кого вообще секс может быть хобби, если он обычная часть жизни.

У меня запылали щеки. С учетом того, сколько времени я сама тратила на секс, он понемногу начал вытеснять остальные занятия. Боже, иногда даже казалось, будто он становился зависимостью! Впрочем, потом мне удавалось попасть к себе домой, и это ощущение исчезало.

– Ты говорила, любишь изучать историю?

– Скорее, я люблю истории. Ты знал, что монахов в Греции отлучали от церкви?

– Конечно нет.

– Там была смешная заварушка. И вот именно такие я и люблю. Битва при Карансебеше. Жанна д’Арк. Генрих Восьмой.

– Забавный взгляд… у тебя забавный взгляд на все. Я еще не встречал таких девушек, как ты, Уна.

Это была минутка романтики в пять утра? От неловкости я даже заерзала в кресле. Если бы мне платили пенни каждый раз, когда мужчины говорили подобные фразы, я бы купила себе новые сережки. Правда, пришлось бы долго пересчитывать мелочь. Черт, думала, Рэй выше этого.

– Ты чаще всего легкомысленна, – продолжил он, – и при этом относишься серьезно ко всему, к чему бы ни прикоснулась. Тебе плевать на карьеру, но делаешь ты больше многих. Любишь истории и заварушки, но при этом досконально знаешь подробности важных событий.

Он пристально посмотрел мне в глаза и перестал играть.

– Ты шутишь над тем, что придется соблазнять дедушку. И я пытаюсь понять: в этот раз твой парадокс сработает? Ты сделаешь то, что необходимо?

– Мне хорошо платят, – поджала губы я. – А это накладывает… обязательства.

– Все еще не ответ.

Что ж, я была полной дурой, раз посчитала его действия романтикой. Рэй даже сейчас оставался тем, кем он был: хитрым, расчетливым и эгоистичным мудилой. Хотя именно таким он мне и нравился. Поднявшись, я направилась к выходу и задержалась только у самой двери. Молчание между нами, надеюсь, было достаточно громким.

– Да, я сделаю то, что необходимо, мистер Блэк, – бросила я у выхода. – Полагаю, после этого не будет смысла в моей работе в «Рид солюшнс»?

Он догнал меня только на кухне, где я уже успела поставить чайник и достать молоко.

– Что ты имеешь в виду? – раздался в предрассветной тишине голос, который можно было с некоторой натяжкой назвать встревоженным. – Кто мешает тебе остаться?

– Обстоятельства, – развернулась я и подняла руку. – Изначально я устраивалась в компанию как корпоративная шпионка.

Разогнув большой палец, начала считать аргументы.

– Моя квалификация, навыки, опыт работы – все подделка, – за ним последовал указательный, – так что я даже не аналитик. Ты вычислил меня, но на этом мы не закончили, а просто расширили должность, и я начала сливать ту информацию, которую ты хотел.

В воздухе было три пальца.

– Теперь я нужна тебе как соблазнительница, но это разовая работа.

Я разогнула четвертый палец и опустила руку.

– Ты раскрыл нашу схему Эрику, и как в корпоративной шпионке во мне исчез смысл. А когда вопрос с Чарльзом Уотерби решится, тебе тоже не будет нужен неквалифицированный аналитик. Получается, на этом мы сможем завершить наше сотрудничество.

– Я не говорил, что ты должна будешь уйти, – нахмурился Рэй.

– А зачем? Все и так довольно очевидно.

В уголках глаз скопились слезы, но я отказывалась их выпускать. С каких пор мне вообще стала важна… работа?! Никогда ее не хотела, более того – избегала любых предложений. И сейчас не должно быть так обидно, ведь Эрик обещал помочь с новыми проектами. Хотя я не знала наверняка, говорил ли он всерьез.

– Все в порядке, «Тиндер» меня не увольнял. – Я отвернулась к столешнице и потянулась к чайнику.

Секундное движение сзади – и одна рука Рэя накрыла мою на полпути, пока вторая обхватывала меня за талию.

– Ничего не очевидно, – хрипло проговорил он. – Не понимаю, зачем уходить. Если мы сможем спасти компанию, тебе всегда будет в ней место.

– Которое я буду зря занимать? – усмехнулась я. – Какой смысл?

– Все, что ты делаешь, не зря. Не понимаю, с чего взяла, но ты вообще-то неплохой аналитик.

– Ты правишь все мои отчеты.

– Правил. Пока ты не научилась.

Рэй развернул меня к себе и серьезно и прямолинейно посмотрел мне в глаза. В пронзительном, добирающемся до самых глубин моих чувств взгляде была спокойная решимость.

– Ты отлично справляешься с обязанностями, Уна. И если захочешь, сможешь продолжить карьеру у меня. Не поверю, что тебе настолько интересна роль аферистки, чтобы оставить все то, что ты успела наработать.

Это звучало как уверенное предложение. Почему-то казалось, что оно касается не только компании, но и всего… чем мы здесь занимались.

Рэй прижался губами к моему лбу и застыл так на несколько долгих и приятных секунд.

– Не сдавайся рано, ты успела пошатнуть еще не все наши отделы, – неожиданно искренне улыбнулся он.