Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Глава 30. Гребаная долма

Я поехала к Чарльзу одна. Уговорить Рэя и Эрика позволить мне это оказалось сложно, но аргумент «он злой и может отслеживать меня» было не перебить. На этот раз мы виделись не в «Сити Соул», навигатор вел машину в Камден, к греческому ресторану с претенциозным названием «Александр Великий».

Скорее всего, Чарльз решил отдать дань моему увлечению историей, другого объяснения смене локации не находилось. Мы прекрасно чувствовали себя в той маленькой прокуренной насквозь – им же – кабинке, за круглым столом. И ромовую бабу там подавали отличную.

«Александр Великий» оказался невзрачным: угол трехэтажного здания покрасили в серый, прорубили окна пошире, пространство между ними зашили деревом, а вокруг угла поставили металлическую оградку. Венчали великолепие псевдогреческие буквы с названием. От этого всего так несло дурновкусием, что мне стало грустно.

Моя судьба зависела от человека, который считал это рестораном.

Припарковавшись неподалеку, я набросила на плечи куртку и забрала с заднего сиденья папку. Все должно было выглядеть естественно. Максимально естественно. Даже если сердце требовало выпустить его из грудной клетки, чтобы оно могло найти себе тело поумнее, а ноги вообще отказывались перемещать меня в сторону этого ужасного человека.

Внутри «Александр Великий» был маленьким, но куда приятнее, чем снаружи. Дерево, живые цветы, которые лианами вились по стенам, и греческие бюсты вокруг. Вот из чего состояло это место.

Здесь было пусто. Улыбчивая темноволосая девушка с крупными чертами лица встретила меня на пороге и, внимательно осмотрев, спросила:

– Вы к мистеру Уотерби?

Я кивнула в ответ, и она пригласила меня внутрь. Единственный засервированный столик был подготовлен для двоих: два набора приборов, два бокала… И ни одной души в ресторане.

Приходить первой для девушки – самая некомфортная вещь в мире. Особенно теперь, когда нельзя было даже уткнуться в телефон, чтобы не высветиться онлайн ни у кого из моих мужчин. Я понимала, что сейчас они сидели у меня дома как на иголках, ожидая результата встречи.

Он сделал это специально. Пять часов пять минут. Чарльз никогда раньше не опаздывал и явно хотел, чтобы я нервничала.

Я попросила стакан воды и принялась изучать бюсты, стоявшие на пристенных полках. Девушка с задорно торчавшими в разные стороны сосками точно задумывалась как Афродита – Афину чаще изображали одетой. А вот принадлежность кудрявого парнишки рядом с ней я понять не могла. И соски у него были раза в два меньше.

– Ты еще не сделала заказ?

Чарльз сел напротив меня, олицетворяя собой все, что я знала о старости. Стоило ему одну ночь не поспать нормально, как морщины углубились, глаза ввалились, а лицо поползло вниз под воздействием гравитации. Жаль, что нельзя было сделать фото и показать Эрику как пугающее будущее, которого его ждет, если не наладит здоровый сон.

– Ничего не хочу, спасибо, – бодро ответила я.

– Это будет неуважением. Для нашего ужина закрыли весь ресторан.

А еще у Чарльза была какая-то странная фиксация на том, чтобы я плотно ужинала. Если он думал, что от этого появятся сиськи и задница, то страшно ошибался. У меня был метаболизм землеройки.

– Тогда на твой вкус.

– Как скажешь, – холодно ответил он и подозвал ту девушку, что встретила меня.

Половину слов из тех, что он произносил, я не понимала, но мне было все равно. Сегодня ему не удалось бы усыпить мою бдительность имитацией нормального ужина: для этого он был слишком страшным.

Как только мы остались вдвоем, я собрала всю волю в кулак и уставилась на Чарльза так, словно он был должен мне сто фунтов.

– Что случилось ночью? – спросила я. – Не буду врать, произошло самое неприятное пробуждение за последние пару лет, и это с учетом, что я просыпаюсь на работу в шесть утра.

– Меня ограбили, – спокойно ответил он. – Пока меня не было дома, сняли все здание с сигнализации, вскрыли отмычкой замок и вынесли ценности.

Я удивилась не самому факту, а тому, как он это на меня вывалил. Будто учебник зачитывал. Даже захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное и понять, какую стратегию выбрать теперь.

– И самое интересное знаешь что?

– Пожарку тоже взломали? – не удержалась я, но тут же прикрыла рот обеими руками. – Прости, но это была бы такая ирония.

– Метод взлома страшно похож на тот, что использовала твоя подружка.

– Бренда?

Войдя во вкус в своей роли, я отняла руки от лица и развела их в стороны.

– Талула.

Я состроила неловкую гримасу.

– Мы больше… не дружим, – объяснила я сквозь зубы. – Лула лояльна Рэю, они все-таки родственники.

– Правда? – притворно удивился Чарльз. – А я вот уверен, что вы с Блэком провернули это вместе.

– Мы? Нет никаких «мы».

– Тогда ты бы взяла трубку.

– Я же уже сказала, что спала! – возмущенно расшумелась я. – Сколько раз повторять? У меня была тяжелая неделя, мы с Брендой выпили пива перед телевизором, и я чуть не вырубилась там же, поэтому пошла в кровать.

– Не люблю, когда мне врут, Уна.

– А я не люблю, когда меня обвиняют в том, чего я не делала! По-твоему, мы с Блэком пробрались к тебе в квартиру? Я мошенница, а не домушница, я даже не умею все это делать!

– Где алиби? – наклонился над столом Чарльз.

– Где презумпция невиновности? – огрызнулась я. – Ты проверил мой телефон?

– Завтра обязательно проверю.

– Ничего, подожду, пока ты это сделаешь и извинишься за то, что испортил мне утро своим криком, – окончательно обнаглела я.

Чарльз наморщил лоб, наблюдая за моей истерикой, и мне показалось, что нужно идти до конца.

– Мы с Блэком, – я нарисовала в воздухе кавычки, – больше не существуем, и ты в курсе.

– Что помешало бы тебе к нему вернуться?

– Принцип. Не носим ношеное, не ебем брошенное, знаешь такой?

– Это он тебя бросил.

– Тем более. И сам скажи, зачем мне делать такое, если я работаю на тебя? Я, конечно, не коп, но принцип «кому выгодно» знаю.

– У меня есть догадки.

– Я вся внимание.

Самой себе я напоминала дерзкого подростка, притворявшегося крутым перед строгим директором. Но это идеально ложилось венцом на все наше общение с Чарльзом, для которого я была туповатой, хоть и начитанной, аферисткой, несдержанной на язык, но совершенно точно – жертвой более хитрых мужчин.

Плевать, если он будет верить, что Лула взломала систему, а Рэй его ограбил. У него нет доказательств и не хватит времени их искать.

– Ты не успела найти то, что мне нужно, – медленно произнес Чарльз.

– Мимо, – агрессивно бросила папку на стол я. – Пока наша уборщица с утра рассказывала мне всю свою биографию, я смогла пробраться в каждое помещение офиса, в том числе в кабинет Вустриджа.

На его лице отразился триумф: Чарльз был уверен, что привел меня к этой точке разговора своими подозрениями.

Это он был плохим копом или я хорошей врушкой? В любом случае мне нужно, чтобы он поверил в эту тупую историю, потому что лучше нее я все равно ничего не придумала.

Нам принесли первую подачу блюд, и Чарльз отложил папку в сторону.

Тварь.

Он делал вид, будто ему не так уж интересно, что именно я нашла? Хорошо. Это вполне можно пережить.

Я сделала вид, что салат, состоявший из десяти типов безвкусной зелени, жареного баклажана и йогурта, – лучшее блюдо на планете. Молча наслаждалась каждым ингредиентом. С одной стороны, это был ужин, которого я не хотела. С другой – я за него и не платила.

Второй подачей стали рулетики из виноградных листьев, в которые был завернут фарш. «Александр Великий» явно хотел казаться лучше, чем есть, со своими бюстами и лианами, но кухня подкачала. Это не могло быть вкусно…

Но оказалось. Первый же кусочек, и я растаяла. Чарльз давно переключился на ничего не значащую беседу, но сейчас я не могла ее поддержать: произносить пустые слова – только портить эту невозможную нежность.

Пока я растягивала удовольствие, даже обычно неторопливый Чарльз успел прикончить свои фрикадельки с рисом. Не дожидаясь формального завершения ужина, он потянулся к папке и открыл ее.

Лев охотился на землеройку, но только что пропахал носом грязь. Когда мне в голову пришла эта поэтичная метафора своего триумфа, Чарльз уже был по уши в доказательствах.

– Еще раз: где ты это нашла?

– В кабинете у Вустриджа. Лежало в лотке на подпись.

– Почему тогда здесь нет его подписи? – недовольно глянул на меня Чарльз. – Без нее документ недействителен.

– Потому что лоток с подписанными бумагами был пуст, Вустридж вообще редко появляется в офисе, – как дурачку, объяснила ему я. – И ты не просил железное доказательство, ты хотел зацепку.

Чарльз пролистывал документ за документом, и в его глазах загорался азарт. Этого достаточно, чтобы прийти в «Рид солюшнс» с арестом, я уже это знала.

– Здесь ни одного указания на то, что Блэк является бенефициаром аферы, – вдруг недовольно произнес Чарльз. – Все сводится к Вустриджу.

– А почему оно должно сводиться к Блэку? – непонимающе захлопала глазами я.

– Это его компания. Или хочешь сказать, не знала, что барон Вустридж – номинал?

– Я даже не знаю, что такое номинал.

Сверкающий недоверием взгляд Чарльза заставил меня отложить вилку с последним, самым вкусным кусочком, и поднять руки.

– Я тиндер-аферистка, а не финансовый гуру, – напомнила я. – С кем ты меня все время путаешь? То взлом, то ограбление, то манипуляция рынком… Знаешь, что я умею? Поднять грудь скотчем так, чтобы казалось, что она у меня есть. Смеяться над тупыми шутками. Говорить «Вау, ты такой умный» восхищенным голосом.

– Ладно, этого хватит, чтобы выиграть время.

Чарльз захлопнул папку и положил ее рядом с собой. Я демонстративно отправила в рот последний кусочек кисловатого виноградного листа.

– Когда закончу с «Рид солюшнс», я тебя многому научу, – проговорил Чарльз, наблюдая за моими губами. – Но если в этой папке вскроется подстава от тебя или твоего… бывшего, я достану вас из-под земли. Не думай, что сможешь победить меня, Уна Боннер.