Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Глава 14. Гребаная тюрьма

Это не было тюрьмой.

Это не было полицейским участком.

Я вообще не понимала, чем именно это являлось. Мы приехали в новый, недавно выстроенный район. Зашли в то огромное стеклянное здание в Стратфорде напротив правительственных, невероятно роскошное и модное, и даже не верилось, что меня притащила сюда девушка, которая называла себя детективом-сержантом.

Подозрения закрались, когда вместо лифта мы с ней прошли к лестнице – никогда бы не догадалась, что она здесь тоже есть. А потом детектив-сержант повела меня вниз, и с той секунды моя жизнь покатилась в какой-то ад.

Ты никогда не поймешь, насколько твои проблемы незначительны, пока находишься на свободе. Пока можешь встать и уйти посреди любого разговора, пока у тебя есть машина, карточка метро, десять фунтов на автобус. Только сейчас, сидя на чертовой койке в чертовой клетке, я понимала, что такое настоящие ограничения.

У меня не было ничего, кроме той одежды, в которой я ехала на работу. Телефон, часы, сумочку, все личные вещи забрали, и теперь я проводила время наедине с собственными мыслями и мрачным мужиком в полицейской форме, который сидел за обычным офисным столом напротив моей клетки.

Он не говорил. Вообще не проронил ни слова, как бы упорно я ни пыталась вывести его на беседу, давить на жалость, вызывать скандал… Я не знала, сколько уже здесь сидела, но не меньше трех часов точно. Лысый, с невзрачным лицом, он был похож на слепок среднестатистического англичанина, вывернутый наружу. Ни одной черты, за которую можно было бы уцепиться… Но я разглядывала его так долго, что запомнила на всю жизнь.

Всего один раз этот мужик отреагировал, и то на просьбу отпустить меня в туалет. Он молча поднялся, открыл дверцу клетки, проводил до соседней двери и встал у кабинки. Вариантов выбраться не было ни одного – и куда я могла сбежать из проклятого подвала?

Придумывала ли я, как перехитрить его? Конечно. С учетом того, что мне все равно было нечем заняться, и фантазии о побеге и придумывание разных способов убить копа стали единственным, что не давало шагнуть в пропасть отчаяния и жаления себя. Я начала понимать, почему люди сходят с ума в одиночных камерах.

Ни один из вариантов, впрочем, не оказался хотя бы отдаленно реалистичным.

Время тянулось, как жвачка. Тишина, дополненная лишь монотонным жужжанием какой-то техники за белой дверью, казалась невыносимой.

– А я тебе не говорила? – спросила у копа. – На этих выходных я была на свидании с очень серьезным человеком, который тоже работает в этом здании. И знаешь, он оказался таким воодушевленным, когда мы были вместе… Уверена, как только он узнает, что ты не даешь мне позвонить адвокату, он будет очень, очень разочарован.

Коп перелистнул страницу книги, которую читал все это время.

– Сам подумай, какая глупость: полиция нарушает права граждан. Спрашивается, куда идут наши налоги? На ваши преступления? Мне всегда казалось, что мы платим за безопасность, а не за то, чтобы голодать в клетке, сидя по непредъявленному обвинению.

Ответа не последовало.

– Хоть бы сэндвич какой принес, – вздохнула я. – В конце концов, ты здесь сидишь вместе со мной и тоже не выпил даже водички. Знаешь, как плохо влияет дегидратация на кожу? Как минимум стакан утром, два в течение дня и один вечером. Минимум, слышишь? Иначе сморщишься, как старик, уже к сорока годам, и девчонки тебя любить не будут.

Я быстро бросила взгляд на его руку и заметила на ней кольцо.

– Ты, конечно, сейчас думаешь, что твоя жена будет любить тебя и так, но поверь, когда кожа начнет шелушиться, никакой крем, который ты у нее украдешь, не поможет. Просто нужно пить достаточно воды. Кофе, чай и пиво не считаются питьем, технически они – еда.

Сраная тишина. Впрочем, пока я говорила, она не была настолько материальной. Поднявшись на ноги, я сделала круг почета по клетке, а потом завалилась на кушетку и уткнулась взглядом в потолок. Паника словно этого и ждала: волной прокатилась по всему телу, стремясь захватить сознание, но я с силой вытолкнула ее оттуда.

Меня не оставят. Меня вытащат. Эрик и Рэй точно что-нибудь сделают.

– Кстати, как дочитаешь, дай мне, пожалуйста, а то ты столько болтаешь, что у меня уже голова от тебя гудит. Хотелось бы спокойно почитать в тишине, раз уж мы тут с тобой застряли. И не бойся, никому не скажу, что ты сейчас улыбаешься «Сумеркам». Хотя лично я всегда была в команде Джейкоба, а ты?.. Эдвард? Или папочка Каллен? Согласна, папочки там вообще огонь-пожар. Горю от одной мысли, может, вызовешь мне службу спасения?

Хоть чем-то, но я должна была пробить эту молчаливую оборону.

– Было бы очень мило с твоей стороны как минимум объяснить мне, за что я здесь, – в десятый раз сообщила я копу. – Уверена, в твоей книжке написано что-то об этом. Посмотри в содержании, что там про права незаконно задержанных? Вы должны зачитать мне права? Или я видела это в американском сериале? В общем, предъяви мне что-нибудь или отпусти.

– Предъявим, не переживайте, – раздался голос Лейлы со стороны двери.

Мне удалось мгновенно собраться и не подпрыгнуть на кушетке. Потрясающая выдержка для человека, который спускался в бездну безумия уже несколько часов. Вместо этого я повернула голову и помахала Лейле.

– Мой телефон не у вас? – уточнила я. – Адвокат умирает как хочет услышать историю моего задержания.

– Томпсон, приведите ее в допросную.

Ничего себе, здесь было еще и такое! Я нарочито лениво села на кушетке, а потом поднялась на ноги. Сердце колотилось от тревоги и ужаса, которые продолжали упорно подбираться к моему разуму.

Нельзя, нельзя, нельзя. При панике я могла выкинуть любую глупость, в том числе выдать секреты. Когда так много знаешь, лучше всего болтать о чем угодно, кроме того, о чем спрашивают. Как бы страшно ни было, я старалась цепляться за главную мысль последних часов: мы с Эриком и Рэем на одной стороне. Они меня вытащат. Они меня не бросят.

От допросной там было одно название: ничего похожего на настоящие, которые я видела по телевизору. Еще один кабинет, как у нас в офисе, правда, немного похуже. Посреди стол со стульями друг напротив друга, камера на штативе в углу. Ни шкафчиков, ни полочек – обстановка не располагала ни к чему, кроме, естественно, допросов.

Вот только в столе было отверстие, которое я узнала сразу же.

Когда Томсон надевал на меня наручники, чтобы приковать ими к этому проклятому столу, уверена, заметил следы от веревок на руках. Да черт возьми, я готова была поклясться, что его это смутило!

Не прошло и недели с того прекрасного вечера, когда Рэй привязал меня к Андреевскому кресту. От переизбытка ощущений – боль и ласка, плеть и пуховая кисточка, кожа, металл, чужие губы – я извивалась как змея, и даже приготовленная заранее мазь не смогла бы залечить натертую кожу так быстро.

Воспоминания о сексе заставили панику немного отступить. Боже, во что превратилась моя жизнь, если садист стал в ней хорошей и доброй частью?

– Начнем, – сухо произнесла Лейла, когда села напротив меня. – Уна Мериголд Боннер, проживаете на Элвет-авеню, дом Маунтбеттен?

– Пока все верно.

– Работаете в «Рид солюшнс» в отделе аналитики?

– Уже не уверена.

Лейла сверкнула острым взглядом.

– Вы увезли меня посреди рабочего дня, – пожала плечами я. – Вдруг меня уволили за прогул без предупреждения.

– Чем именно вы занимаетесь в «Рид солюшнс»?

– А мне разве не нужен адвокат для допроса? – Нервы не выдержали. – Даже не знаю, где я, и не хотелось бы выдавать корпоративные тайны.

– Вы в полицейском отделении, – сухо ответила Лейла. – И нет, на данный момент у вас нет права на адвоката. Вы лишены его на основании распоряжения генерального прокурора.

– Кого-кого?! – открыла рот от удивления я. – Прошу прощения, детектив-сержант… Но получается, я тут точно не как свидетель. Скажите хотя бы, в чем меня обвиняют?

– Подозревают, – поправила она. – Вас подозревают в мошенничестве, участии в манипуляциях фондовым рынком и терроризме.

Если первые два обвинения еще хоть немного адекватно звучали, то последнее забило финальный гвоздь в крышку моего спокойствия. Когда я успела стать террористкой?!

– Ничего из этого… – дрожащим голосом начала я.

– Какова ваша роль в «Рид солюшнс»? – перебила меня Лейла. – Чем больше вы мне расскажете, тем быстрее покинете эту комнату.

Отвечать на ее вопросы не было ни малейшего желания, да и вообще единственное, чего мне хотелось, – это заплакать и убежать, потому что подозрение в терроризме звучало не просто абсурдно. Мне стало страшно до тремора в пальцах, и, чтобы Лейла этого не заметила, пришлось сжать кулаки.

Терроризм. Это ведь очень, очень плохое обвинение, правда? Вот почему я была в полиции…

Рэй и Эрик не знали, что я здесь. Вряд ли они подозревали о существовании отделения в подвале… Никто не смог бы меня тут найти. Меня прятали, как террористку.

– Я жду, Боннер, – нетерпеливо повела плечами Лейла.

– Аналитика рынка с точки зрения маркетинговых активностей, – медленно подбирала слова я.

Допрос продолжился. Лейла шла по нейтральным темам, но это не должно было заставить меня потерять бдительность. Черт, почему Эрик и Рэй не объяснили, как вести себя на допросе? Куда смотреть, как сидеть, что вообще сделать, чтобы меня отпустили?

– Кто организовывает массированный выплеск сфабрикованного общественного мнения?

Вот оно! Лейла пыталась расслабить и подловить, да? Хорошо, что мне было слишком страшно для этого!

– Не знаю, – ответила я. – Звучит как «Фейсбук»…

– То есть вы не знаете природу ваших «инсайдерских данных»?

– Не понимаю, о чем вы.

– Хорошо. Объясните принцип работы вашей корпоративной системы.

– Меня же уволят, – уперлась я. – У нас вообще-то соглашение о неразглашении, и я вам не могу даже свою зарплату назвать.

– Мы не ваш конкурент, и соглашение не распространяется на полицейские расследования.

– Это, – я покрутила пальцем, – не похоже на полицию. И ваши документы я видела мельком, откуда мне знать, что это не подстава?

– Я бы рекомендовала все же ответить на вопрос.

Лейла уставилась на меня и начала игру в гляделки. У нее были карие глаза с золотыми прожилками, а их слегка раскосый разрез – просто произведение искусства. Оливковая кожа делала ее южной птицей, случайно залетевшей в наш дождливый город. Если бы она не была настолько строгой и собранной, будто ей вместо позвоночника вставили палку и сказали ходить так всю жизнь, могла бы стать моей коллегой. По крайней мере, я вполне представляла, как мужчины теряют самообладание при виде этой горбинки носа и пронизывающего умного взгляда.

Следующее, что я сделала, чтобы не заблевать допросную от тревоги и страха, – представила Лейлу с Чарльзом. В постели. Она невысокая, с впечатляющими одновременно задницей и грудью, что для меня как плоскодонки казалось невероятным бонусом. А тут еще и песочные часы вместо фигуры… Нет, мы точно могли быть коллегами.

– Мисс Боннер, – холодно повторила она.

Проиграла! Я впилась ногтями себе в ладони, чтобы не выдавать эмоций. Лейле нельзя было показывать ни страха, ни радости, ничего. Пусть сначала докажет, что я террористка.

– Мы используем нейросеть, чтобы она гуглила и обрабатывала информацию за нас, – отделяла каждое слово паузой я. – Уверена, законом это не запрещено.

– Какие внутренние данные компаний вы получали с помощью нейросети?

– Вы не поняли? – сложила брови домиком я. – Нейросеть не может получать данные, которых нет в открытых источниках.

Лейла бросила на меня еще один взгляд и вернулась к папке в своих руках.

– В каких вы отношениях с Рэймондом Годфри Блэком?

Лицо не могло меня не выдать: я впервые услышала это имя и, прежде чем поняла, что оно принадлежало моему Рэю, успела беззвучно похлопать ртом, как рыбка.

– Рэем? – решила и дальше строить дурочку я. – Уже ни в каких, ну кроме того, что работаем в одной компании.

– Он предоставлял вам информацию об инсайдерских сделках?

– Что? Нет.

– Вы предоставляли ему информацию об инсайдерских сделках?

– Нет, – вздохнула я.

Даже врать не приходилось! Все еще сложно было представить, как именно мне пришлось бы лавировать между правдой и ложью, но… Пока получалось.

– Мы встречались, – решила предотвратить остальные вопросы я. – Это никак не касается работы, финансового рынка и прочего. Иногда коллеги занимаются сексом и вовлекаются в… романтические отношения. У нас так было, только никому не говорите, а то точно уволят.

Лейла бросила на меня недоверчивый взгляд, и тут уж я вообще не поняла, с чего вдруг. В конце концов, трахаюсь я с Рэем и трахаюсь, что такого? Да, если бы знала, что его на самом деле звали Рэймондом, сто раз подумала бы… Но я же не догадывалась!

Мы продолжили. Нет, я не получала никаких инсайдов от Рэя. И предпочтений мне на работе он тоже не отдавал, ведь всего лишь ассистент директора. Нет, не знала, кто разработал систему, как работают продажники, айтишники, кто угодно, кроме аналитиков.

В какой-то момент я поняла, что хотела сделать Лейла, когда ее попытка застать меня врасплох не сработала. Ожидалось, что я взбешусь, но это было практически невозможно: уже к середине допроса я устала бояться и переживать, и теперь только бубнила одинаковые ответы. Все интересное свелось к тому, что мама Рэя всерьез использовала имя Годфри для своего ребенка. Возможно, именно поэтому он вырос садистом.

И еще я собиралась выяснить полное имя Лулы, как только выйду на свободу. Если и там порылась Одетт или Ромильда, значит, обе их мамы – сумасшедшие.

– С какой целью вы проникли в квартиру Чарльза Уотерби третьего февраля?

– А это… – Я даже растерялась от неожиданного перевода темы. – А это вообще никого не касается.

– Ответьте на вопрос.

– С целью, – поджала губы я, – сово… купления? Соития? Вступления в краткосрочные половые отношения?

– Вы меня спрашиваете? – нахмурилась Лейла.

– Я пытаюсь понять, какое слово больше подходит для протокола. Вот вы себе что записали?

– Мисс Боннер, я в курсе, что во время вашего пребывания в квартире Чарльза Уотерби произошла хакерская атака на его рабочие данные.

– Думаете, я еще и взломщица?

– Вы подозреваетесь в этом.

– Если вы спросите мистера Уотерби, он подтвердит: большую часть времени, проведенного в его квартире, я была даже не одета.

Лейла сжала зубы так, что под округлыми щеками показались желваки.

– Вы занимаетесь проституцией, мисс Боннер?

Мы перешли к оскорблениям. Отлично, чего мне не хватало? Зависти от красивой девушки, что у меня в жизни больше секса, чем у нее!

– Нет, детектив-сержант Газаль, – с максимальным спокойствием ответила я. – Не занимаюсь.

– Назовите имена ваших сообщников.

– Я не понимаю, о чем вы.

Эту фразу я повторяла уже не в первый раз, и если поначалу она не вызывала в Лейле никаких чувств, то теперь на этом смуглом лице промелькнуло раздражение. Сложно было понять, хотелось мне сломать эмоциональную стену между нами, заставив выдать хоть какую-нибудь информацию, или, наоборот, меньше отсвечивать и убедить ее, что я просто дурочка с милым личиком и отлично раздвигающимися ногами.

Хотя это все еще был полицейский участок, я находилась на допросе и мне грозило обвинение в терроризме. Выбор был очевиден.

– Мисс Боннер, вы проникли в квартиру Чарльза Уотерби, организовали взлом его личного компьютера и порчу имущества. В случае если вашей целью было запугивание государственного служащего, это расценивается как терроризм.

– Мисс Газаль, – вздохнула я. – Не понимаю, о каком взломе вы говорите. Давайте я расскажу, что произошло в тот вечер.

– Этого я и жду.

– Я ужинала с друзьями в ресторане «Сити Соул». В Барбикане. Пока ждала друзей, на баре познакомилась с мужчиной, который представился Чарльзом Уотерби. Между нами пробежала искра, и второй раз, когда мы пересеклись в комнате для курения – кстати, вам стоит проверить ее законность, – она стала только ярче. Искра, не комната. Поэтому после ужина мы поехали к нему домой.

– Ваши друзья…

– Работают вместе со мной в «Рид солюшнс». Мы из одного отдела. Фелисити Гуд, Хэмиш Ливингстон, – я сделала короткую паузу, чтобы убедиться, что Лейла меня слушает, – и Гаурав Чакраборти.

Вот оно! Небольшое движение губами, которое можно было расценить как угодно, но я понимала: это имя точно узнали.

– Продолжайте.

– Мы в разгаре прелюдии, я раздета до пояса, Чарльз, – еще одно движение, – раздет до пояса. И тут у него ломается пожарная система, которая начала подавать звуковой сигнал и залила нас водой. Я понимаю, что сейчас Чарльзу будет не до секса со мной, прошу перезвонить, как починит, и уезжаю.

– Зачем вы подключались к его сети вайфай?

– Чтобы сообщить Фелисити, что у меня все в порядке. Она хорошая подруга и очень беспокоится из-за расставания с Рэем.

– Мы проверим эту информацию, – захлопнула папку Лейла. – Пока достаточно, вас вернут в камеру.

– Это же клетка, – вздохнула я. – На камеру совсем не похоже. А когда меня отпустят?

– Когда вы сообщите информацию, необходимую для расследования.

Томпсон подошел сзади и снял наручники. Тогда я наконец поняла: это не было концом, никто не собирался так легко возвращать мне свободу.

Допрос, сука, был только началом.