Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Глава 11. Гребаное правило

Такси остановилось у дома Эрика – где же еще. За время, пока мы с молчаливым водителем ехали из центра в этот богом забытый лес, мое настроение из смешливого и воздушного превратилось в сумрачное и недовольное. В основном причиной этому стало новое предвкушение: если полчаса назад я дрожала, представляя, что со мной сделает Чарльз, то теперь продумывала план побега, думая, какой скандал мне закатят Эрик и Рэй.

Секс никогда не был чем-то особенным – по крайней мере, не с моих девятнадцати лет. Иногда я использовала его для достижения собственных целей, например, если хотела добрать обязательных баллов в университете. Иногда – просто для удовольствия. Пару раз раздевалась из жалости, и что тут такого?

Но ни разу в жизни я не разводила бурю в стакане оттого, что кто-то куда-то засунул свой член. Когда мы с Эриком и Рэем начинали наши милые взаимоотношения, это было буквально оговорено словами через рот: каждый из нас оставлял за собой полное право использовать гениталии по своему желанию.

Получалось, что, если им не нравилось через микрокамеру считать волосы на груди Чарльза, стоило просто захлопнуть крышку ноутбука, а не устраивать мне холодный душ, да еще и в буквальном его смысле.

Я ненавидела оправдываться и не планировала извиняться примерно никогда в своей жизни. И уж точно не тогда, когда была абсолютно ни в чем не виновата! В конце концов, я же не бегала и не выясняла, с кем Рэй проводил свои выходные? Или с кем Эрик играл в ванильного мальчика в Бристоле?

И теперь я злилась. Еще бы: обеспечила им обоим полное отсутствие осуждения, несмотря на особенности каждого, не пыталась их изменить и переделать. Просто принимала как данность: вот один, вот другой. Естественно, я ожидала той же любезности в ответ!

В этих невеселых мыслях я поднялась на крыльцо дома Эрика. Для того чтобы недовольство во мне развернулось в полноценный скандал с битьем посуды, достаточно было бы одной неправильно произнесенной фразы. Честное слово, до нервного срыва мне оставалась крошечная капелька…

– Вернулась, – раздался голос Рэя, как только я дернула за ручку.

Они встретили меня вместе. Эрик – прислонившись к двери своего кабинета, Рэй – сидя на диване. Я сделала глубокий вдох и покачала головой.

– Мы можем отложить разговор? Я хочу спать.

– Куда отложить? – с интересом поднял брови Эрик. – До завтра?

– Желательно – до момента, когда у вас появится право что-либо мне предъявлять.

– Мы и не планировали, – ответил Рэй.

Он поднялся и выдвинул кресло напротив дивана, приглашая меня туда сесть.

– Но разговор придется провести сейчас.

Спорить не было смысла: это был Рэй Блэк. Если он решил поговорить, он тебя и из гроба поднимет, и за неправильное положение рук отчитает. Так что я молча разделась, прошла вглубь комнаты и опустилась в чертово кресло.

Через секунду я уже снимала кулон с камерой. Никогда больше, ни разу в жизни не планировала его надевать. Наплевав на приличия, я еще и залезла пальцем в ухо…

– Оставь, я сам достану, – остановил меня Эрик.

Он подошел и сел рядом с Рэем на диван. Теперь они вдвоем внимательно оглядывали меня, словно пытались понять, какие уродливые изменения оставляют ласки Чарльза Уотерби.

Что ж, в отличие от них обоих, от него не было ни синяков, ни кровоподтеков.

– Я правда устала.

– Знаю, – ответил Рэй. – Мы тоже. Сложная ночь.

– Можно вы просто уже выскажете, что хотели, и я уйду спать? Могу даже в Хаверинг, только верните мой телефон.

– Мы оба помним, что не имеем права ревновать, по твоему мнению, – жестко произнес Рэй. – Поэтому меняем правила, чтобы сегодняшняя ночь не повторилась.

Началось… Я с тоской повернулась к окну, надеясь, что за темным стеклом сидели мои друзья-доберманы. С учетом их теплого вольера даже там мне было бы спокойнее, чем здесь.

– И что теперь от меня требуется?

– Повернись к нам, – приказал Рэй.

Как же они оба достали… Невыносима была сама мысль, что кто-то вроде них считал себя вправе определять, куда мне смотреть, что говорить и с кем спать. Годы борьбы за собственную независимость стремительно множились на ноль. Сперва они стали моими начальниками, а теперь… вот это все.

– Мы многое обсудили, – куда мягче сказал Эрик. – И поняли, что нужно, чтобы сохранять хрупкий мир между нами.

– Я-то при чем? – вырвалось у меня. – Это ваши отношения, я…

– Выслушай, пожалуйста, предложение Рэя.

Эрик выглядел так, словно я предала его, вырезала семью и оставила голым на парковке. Если раньше я бы попробовала понять, почему он так себя чувствует, то сегодня мне не хотелось входить ни в чье положение. Собственная правота и гордость заставляли бунтовать, теперь – против чужого нездорового собственничества.

Вздохнув, я устало закрыла глаза и кивнула. Все еще слишком зависела от них, чтобы хлопать дверью, – да и быть разбросанной по этому лесу по частям не хотелось. Мало ли у кого из них снесет крышу от ревности.

– Спасибо, – ответил Рэй. – Уна, мы можем пережить тот факт, что ты спишь с нами обоими. Это не первая такая ситуация.

Мои глаза распахнулись. Он сказал… что?! Я у них не первая?!

– Но… предлагаем, – видно было, как тяжело ему далось это слово, – исключить из этого уравнения остальных мужчин на планете. Абсолютно всех, даже тех, с кем мы не знакомы.

– Кто-то был до меня? – выпалила я.

– Это не тема для сегодняшнего разговора.

– Как удобно: если тебе нужно что-то выяснить, я должна ответить на все вопросы немедленно, а если мне – не сегодняшний разговор.

– У нас однажды была интрижка, очень давно, тогда было весело, но мы уже лет шесть не видели ту девушку. Ничего особенного не произошло, ни у меня, ни у Рэя нет тяжелых чувств по этому поводу, конец истории, – отрезал Эрик. – Теперь можем продолжать?

Я отложила эту мысль, чтобы обдумать ее позже, и кивнула. У них была девушка! Совместная! Сказать, что мое эго ранил этот факт, – не сказать ничего. А мне, значит, с Чарльзом нельзя?!

Нужно было остаться. Просто снять камеру, незаметно убрать в сумку и остаться. Если бы сумка была в гостиной, а мы с Чарльзом в спальне, Эрик и Рэй даже ничего не услышали бы!

Жаль, что умные идеи приходили ко мне с опозданием минимум на час. Было бы куда подать жалобу – подала бы.

– Уна… – Рэй сделал странное движение вперед, но бросил взгляд на Эрика и задержался на месте. – Вернемся к обсуждению. Ты готова остаться только… нашей?

Это слово прозвучало неожиданно интригующе, и горький привкус всего, что было до него, исчез. «Нашей».

– Я имею в виду, что… ты можешь ограничить свои сексуальные контакты нами двоими? – испортил впечатление Рэй. – Если есть что-то, чего тебе в нас не хватает…

– А вы? – перебила я. – Тоже перестанете трахаться с другими девчонками?

Эрик и Рэй переглянулись и синхронно нахмурились.

– Мы и не начинали, – пожал плечами Эрик.

– Именно, – добавил Рэй. – Я не люблю одноразовые связи, это слишком скучно. А сразу две постоянные нижние – прорва времени.

– Да, у меня похожая… проблема. Тебе не стоит беспокоиться за нашу личную жизнь, Уна. В ней только ты.

Как бы ни пыталась, я не могла понять, что чувствовала по этому поводу. Ночь действительно выдалась сложной, и сейчас у меня не оставалось сил ни спорить, ни защищаться, ни радоваться чему бы то ни было.

Как там говорил Эрик? Проще дать, чем объяснить, почему не хочешь? Наверное, выражение касалось их обоих.

Мы все равно почти закончили миссию. Еще пара недель, и я была бы свободна от этих странных отношений… Как и от работы.

– Ладно, – кивнула я. – Остановлюсь на вас. Теперь мне можно пойти спать?

– Нужно.

Эрик поднялся и опасно хрустнул шеей. Ловко наклонился к моему уху, и через секунду наушник уже был в его ладони.

– Вот теперь точно свободна.

Он сделал несколько шагов в сторону своего кабинета, но, словно вспомнив о чем-то, обернулся к нам.

– Я буду разбирать то, что мы скачали сегодня, – задумчиво проговорил он. – Рэй, ты, скорее всего, захочешь остаться до утра, чтобы сразу…

– В этом есть смысл, – спокойно ответил Рэй.

– Тогда займи комнату Уны. Кроха, ты иди в мою.

– Я вполне могу спать в комнате Уны вместе с Уной.

– Вместе с Уной будешь спать в своей комнате в своей квартире.

– Серьезно? Часа не прошло, как ты успокоился, и опять?

Да твою ж мать, еще один виток брачного танца молодых самцов бегемота! Я чувствовала себя ребенком, которого на весь день забыли на качелях, и была в очередной раз готова закатить безобразную истерику. Даже кататься по полу, если бы это помогло или мне, или им.

– Хватит, – попросила я тихо.

– Ты на моей территории, – не унимался Эрик.

– Не забудь задрать ногу и пометить ее.

– Хватит! – пришлось закричать мне. – Я вам не мячик, блядь, пинать друг другу будете кого-нибудь другого.

Они замолчали, настороженно глядя на меня так, будто от моего слова теперь зависело наше общее решение. Но я не собиралась делать никаких подачек. Я устала, и даже слово «устала» не могло передать все то, что свалилось на мои плечи. Вес гребаного мира давил на них.

Волнительные сборы, гребаный язык Бренды, нервы от предстоящей встречи с Чарльзом, потом она самая, ужин с друзьями, поездка к Чарльзу домой, холодный душ, и теперь ЭТО.

Спасибо, но я была сыта по горло их поведением, собственническим и глупым. Да, глупым, потому что эти два умных мужика рядом с друг другом превращались в пубертатных долбоебов!

– Я иду спать в свою комнату, – сообщила я. – В ту, где написано «Уна», под свое одеяло и к своей подушке.

Как бы я ни старалась звучать уверенно, голос все равно дрожал.

– Ты, – я ткнула пальцем в Эрика, – сделай, пожалуйста, так, чтобы этот вечер не был зря. А ты, – палец переместился на Рэя, – спи где хочешь. У меня в комнате, на диване, в собачьем вольере, у себя – хоть у Эрика. Выбор за тобой.

Махнув на обоих рукой, я поднялась по лестнице, кое-как разделась и завалилась в постель. Выключила свет, чтобы уснуть, но в голову тут же полезли неприятные мысли.

В первый раз, пожалуй, за все последние месяцы я вдруг поняла, в какую задницу залезла по своей воле. Насколько на самом деле опасной была вся эта игра, которую затеяли Эрик и Рэй. И насколько маленькой и беззащитной я оказалась в ней.

Помните, как переживала, что Рэй заставит меня копать себе могилу? Так вот теперь все было намного, в разы, на чертов порядок хуже. Два ревнивца, два милых пса, один Чаушеску и глава департамента, который отлавливает финансовых преступников. И я, блядь, аферистка из Нориджа!

Сказочно повезло. Нет, и до этого вечера, если откровенно, мне сходили с рук многие вещи, но теперь… Скорее всего, второго такого подарка судьбы просто не могло быть. И осознав это, я начала надеяться, что Эрик вытащил из компьютера Чарльза все необходимое.

Отличной идеей было бы уехать. Куда-нибудь на северо-запад – Манчестер, Ливерпуль, не маленькие, но и не слишком большие города. Место, где можно спрятаться, не привлекать к себе внимание. У меня было достаточно денег, чтобы снять квартирку, особенно если Рэй заплатит оставшуюся часть. Год посидеть тихо – и можно было бы вернуть к жизни Татьяну и Ольгу.

Господи, ну почему это все происходило со мной?! Сидела себе в Хаверинге, никого не трогала, занималась своим маленьким делом… Чертов Эрик и его чертов шантаж. Я так устала от всего, что приходилось переживать…

В комнате зажегся свет, а я не услышала, как открылась дверь, настолько была погружена в собственные сожаления.

Даже сейчас меня не могли оставить одну. Впрочем, плевать. Я все равно никак не засыпала, а поток мыслей принимал не самый здоровый оборот – еще пара минут, и можно было бы разреветься от того, насколько я несчастна.

Рэй зашел внутрь, закрыл за собой дверь и принялся собирать вещи, разбросанные по полу. Он даже повесил их в шкаф – вот же чертов педант.

– Просто ложись на ту сторону кровати, – попросила я.

– Ты не сходила в душ? – недовольно заметил Рэй. – Он тебя пахнет… им.

– Иди тогда в соседнюю спальню, там им не пахнет.

– Ты зря огрызаешься, – с какой-то новой нежностью ответил он. – Это совершенно нормально, что мне не нравится чужой запах на моей женщине.

– Не на твоей.

– Ну да, на нашей. Но запах все еще чужой.

– Ты не оставишь меня в покое, да? – горько спросила я. – И что это за новая тема с «нашей» женщиной? Я не ваша, а своя. Ничейная.

– Вернешься из душа – расскажу, – пообещал он. – Помочь тебе с этим?

– Сама справлюсь, – буркнула я, с сожалением выползая из-под одеяла. – И оставь в покое мои вещи.

Теплая вода, барабанившая по плечам и голове – мне было плевать, насколько вредно было спать с мокрыми волосами, – помогла немного привести мысли в порядок. Вернее, вымыла их к черту, позволив слову «наша» заполнить оставшееся пространство.

Между нами не было любви. Никаких лишних чувств, только немного дружбы и отличный секс. Но почему-то именно теперь я ощущала себя так, будто…

Нет, эту мысль нельзя было думать никогда. Слишком приятная и заразная, она грозилась поселиться в голове надолго и отравить все мое существование. И самое главное – она была ложной, основанной лишь на смутных ощущениях. Ни слов, ни даже подтверждающих эту мысль действий не существовало.

Никто и никогда меня не любил. Ни как в фильмах, ни как в песнях, ни как в книгах. Да, некоторые мальчишки заявляли, будто чувствовали что-то ко мне… Но это не по-настоящему. И знаете что? Плевать, кому вообще нужны эти люди? У меня всегда была я, главная любовь и главная поддержка в жизни, и мне себя более чем хватало.

Так что ядовитое слово «наша» не имело права играть со мной шутки – никаких нас не существовало. При малейшей проблеме Эрик бросил бы меня под поезд. Рэй тоже ничего не обещал, а значит, привычный мир не менялся от того, что мы с ними начали трахаться.

Здесь все еще была я, сама у себя. Та, кто меня любил. Та, кто была любима.

Но стоило мне, завернутой в полотенце, выбраться из душа, как меня подхватили сильные руки, чтобы пронести три шага до кровати, а там на голое тело натянули уютную шелковую пижаму. Рэй был уже раздет, и мы, как дети, развалились поверх одеяла.

– Так лучше, – вдохнул запах моих волос Рэй. – Ты устроила мне нервную ночь.

– Ревновал? Я так и поняла.

– Ревновал? – эхом повторил он. – Не совсем то слово.

– Что было между вами, пока я… работала?

– Пока ты позволяла Чарльзу Уотерби тебя раздевать? Много всего… – В голосе проскользнула горькая ирония. – Смотри.

Он поднялся и принес мне свою рубашку, уже аккуратно повешенную в шкаф. Я никогда не смогла бы привыкнуть к этой его любви к порядку.

Под воротом на спине зияла длинная прореха. Я не видела ее, когда приехала, но Рэй и не поворачивался ко мне спиной.

– Завтра придется занять у Эрика футболку, – сказал он. – Не могу позволить себе так ходить.

– Как это произошло?

– Я пытался поехать за тобой. Вытащить тебя из его постели, чего бы мне это ни стоило.

Прозвучало слишком честно, даже непохоже на того Рэя, которого я знала.

– Эрик остановил меня вот за этот ворот.

Он вздохнул, пока я неверяще пробегалась пальцами по торчащим из дыры ниткам.

– Если ты думаешь, что ему твоя выходка далась легче, не стоит. У тебя потрясающий талант выводить нас обоих из себя, так что… Теперь ты наша. Хочешь этого или нет, но мы вынуждены ограничить твою свободу выбора, чтобы не потерять собственную.

– Ты говоришь странные вещи.

– Потому что они происходят между нами всеми. И я не готов вешать ярлыки… Называй это как хочешь. Я вообще никак не буду.

– Вы были уже такими спокойными, когда я приехала, – вдруг поняла я. – Уже…

– Пришлось договориться. Мы в сложной ситуации, Уна, и пока она не становится легче. Если будем устраивать разборки между собой, можем оказаться в тюрьме все вместе. Поэтому сейчас постарайся пережить свою обиду, завтра нас ждет еще один сложный день.

– Ты так много говоришь, – вздохнула я. – Непривычно.

– Не хочу, чтобы остались недопонимания.

Их был целый миллион, этих недопониманий. Но сейчас, когда Рэй прижимал меня к себе, будто я – величайшая его ценность и самый главный актив, во мне оставалось только одно желание.

Наконец-то уснуть.