Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Глава 31. Гребаный арест

– Никакого пива, я сказал!

Мы с Эриком обернулись, как два вора, застуканные на месте преступления. Рэй смотрел на нас настолько сурово, что не подчиниться означало бы подписать себе смертный приговор.

А мы не собирались умирать. Как минимум не сегодня.

Со вздохом Эрик убрал бутылки на дальний стол.

– Ну и ладно, потом отметим.

– Так говоришь, будто мы празднуем, – сверкнул на него глазами Рэй.

– Не знаю, как ты, а я точно не в трауре.

– Перестань, – одернула я Эрика.

Это для нас крах «Рид солюшнс» был освобождением от самой сумасшедшей задачи в жизни. А для Рэя – смертью детища, которому он посвятил пять лет. И нам обоим стоило проявить немного эмпатии и сочувствия… но это же не значило, что попкорн тоже нужно убрать.

– Рэй, – позвала я. – Может, тебе не стоит здесь быть?

– А где еще? – мрачно спросил он. – И потом, я должен это видеть.

– У него кроме нас нет друзей, – заявил Эрик.

– Да перестань ты, – состроила ему страшную рожу я. – Представь, что у тебя отнимали бы твой серый дом и компьютер.

– Не буду.

– А ты попробуй. Думаю, это примерно так же больно.

– Все, успокойтесь оба, – не выдержал Рэй. – Мы просто ждем. Еще не все закончилось.

Мы арендовали офис в здании напротив нашего на один день, чтобы видеть, как завершится жизненный путь «Рид солюшнс». Конечно, внутрь нам было нельзя – там ведь планировался полноценный полицейский обыск, – но посмотреть все равно хотелось.

Так что мы расселись на офисных креслах у окна, откуда открывался отличный вид: мы были на пару этажей выше и могли смотреть сквозь стекло на все, что происходило, и при этом оставаться незамеченными самим.

У меня на коленях возвышалось ведро попкорна, и Эрик бесстыдно запустил в него руку, сгребая сразу едва ли не четверть. Рэй не шевелился: по коридору, прямой, как палка, и одетый с иголочки, шел барон Вустридж.

– Эй, – я потянулась, чтобы погладить его по плечу, – это молочная компания выпадает. Скоро вырастет коренная.

Внизу, у входа, начала собираться полиция. Я протянула Рэю руку, и он сжал ее, задумчиво кивнув моим словам. Телевизионщиков не было видно. Почему? Когда брали Маргарет Сонмайер, она оказалась не готова, зато они налетели, как коршуны. А сейчас, пока барон Вустридж выглядел как суперзвезда криминального мира – могла поспорить, что у него были набриолинены волосы, – ни одна камера не собиралась показать его Британии.

Это казалось ужасающей несправедливостью.

– Зачем было так готовиться? – вздохнула себе под нос я.

– О чем ты? – переспросил Рэй.

– Барон выглядит потрясающе, а телевизионщики не приехали. Обидно.

– Барон всегда выглядит потрясающе, это у него в крови, – ответил Рэй. – Его прадед был одним из самых яростных денди, и с тех пор в их семье одеваться плохо – больший грех, чем сесть в тюрьму.

– Как он вообще на это согласился?

– На работу? Она отлично оплачивается. Его семья может сохранить свой родовой дом, отапливать, поддерживать в хорошем состоянии. И он способен позволить себе необходимый статусу образ жизни.

– Большая роскошь для младшей аристократии, – прокомментировал Эрик.

– Да, кризисы бьют по ним сильнее всего.

– И все-таки обидно, – поджала губы я. – Они не приезжают, когда необходимы.

– Не думаю, что это действительно здесь нужно, – ободряюще улыбнулся Рэй. – Даже уверен, барон не хотел бы попасть на камеры.

– Он вообще-то возглавил инновацию преступного мира, – возмутилась я. – Если не в телевизор, то в учебники точно попадет.

– Будем надеяться, что не он, – сказал Эрик, – иначе столько работы впустую.

Он захрустел попкорном, и мы откинулись назад в креслах, глядя на то, как полиция врывается в офис. Перепуганные сотрудники застывали на местах, кто-то сразу опускался на пол, и в кабинетах стремительно, как пожар в деревянном городе, воцарялся хаос.

Слава богу, Фелисити уже была далеко оттуда. После помолвки они с Аль-Яссини уехали к нему на родину, чтобы обсудить условия с семьей. Он молодец все-таки.

Офис казался чужим без них. Гаурав и Хэмиш мертвы. Фелисити уехала. Лула и та в Бирмингеме, а остальные… с ними я не сблизилась.

– Что-то не так, – наклонился вперед Рэй. – Что-то очень сильно не так.

– Почему? – беспечно ответила я.

– Ты видишь здесь Лейлу? Или еще кого-то из их полицейского участка?

Я тоже подалась вперед и прищурилась, пытаясь разглядеть в людях в одинаковой форме хоть одно знакомое лицо.

– Не-а.

– И Чарльза нет. А он бы не пропустил такое.

– Думаешь, это ловушка?

Во мне поднялась паника. Эрик тоже напрягся и вместе с нами начал всматриваться в окна офиса, где происходил обыск. Толпы полицейских шерстили кабинеты и забирали всю технику, но… нигде так и не было видно ни Лейлы, ни Чарльза.

– Нам бы свалить, наверное, – напряженно произнес Эрик.

– Может, мы их пока не видим, потому что они где-то внутри, – так же ответил Рэй. – Как минимум ждем, когда выведут барона. Его точно должны провести по этому коридору справа.

Мы все уткнулись глазами в место, на которое он указал. Что могло пойти не так? Нас подставила Лейла? Чарльз мне не поверил? Но тогда почему идет обыск?

Я не даже не представляла, что происходило и чем это нам грозило. Нужно было слушать больше трукрайма, а не исторических подкастов, потому что ни одна известная мне подстава не подходила под ситуацию.

Напряжение росло, и, когда в коридоре с заведенными назад руками появился барон Вустридж, мы все прилипли к стеклу, стараясь разглядеть тех, кто его вел. Это не были люди из подземного отделения полиции. Даже по фигурам – не они.

Сзади с шорохом и легким, едва слышным скрипом, открылась дверь.

Тишину в клочья разорвал густой раскатистый бас.

– Так и знал. Все трое в одной лодке.

Я развернулась так резко, что ведро с попкорном выпало из рук. Хлопья весело и с гулким постукиванием покатились по полу в поисках свободы, становясь саундтреком к нашей катастрофе.

Чарльз Уотерби по-хозяйски, довольно потирая руки, прошел внутрь. Лейла, Томпсон, Бейтс и Галтон показались позади него, бронированные до зубов, но все равно узнаваемые. Лица моих надзирателей врезались в память на всю жизнь, как фотокарточки, которые украсят их похороны однажды.

Воспоминания о моем заключении нахлынули черной тягучей волной. Как я не могла есть и не ощущала времени. Как эти трое упорно молчали, а Лейла не затыкалась и задавала одни и те же вопросы, и как мне становилось все страшнее и страшнее.

– Думала, я не понял? – самодовольно ухмыльнулся Чарльз. – Вы решили сделать из меня идиота?

Он подошел ближе и теперь возвышался над нами темной зловещей фигурой. Монумент из Бирмингема.

– Загородный дом в Суонли? Грустная история расставаний? Уна Боннер, каждое твое слово было пропитано враньем так глупо, что, просто перевернув, я увидел реальную картину. А вы? – переключился на Рэя и Эрика он. – Ваша проблема в том, что вы доверились самой бездарной из всех мошенниц, что я видел.

Чарльз сложил руки на груди и обвел нас взглядом победителя.

Меня затошнило от нервов. Я боялась посмотреть в сторону Лейлы – неужели она сдала нас? Ему? Человеку, который шантажировал ее и насильно удерживал в роли полицейской?

Мир рассыпался в крошечные кусочки дерьма, в котором я вязла с ногами. Это оказался конец нашей вселенной. Ошибка, которая будет стоить мне свободы: подумать, что я могу обмануть Чарльза Уотерби.

– И я знаю точно, что со счета Вустриджа грабителей оплачивали вы. Какая идиотская схема, господи, вы все оказались такими бездарными противниками. Все, что вы забрали, я верну. В тройном объеме.

Это был сон? Ночной кошмар? Я вообще могла проснуться?

– Хорошо, что вы все здесь, – улыбнулся Чарльз. – Не придется ловить по городу. И когда я найду, где вы спрятали тело Аджита Верма, поверьте, к вашим срокам добавится еще один.

Эрик и Рэй молчали, пока я умирала внутри. Они давали Чарльзу право на классическую речь злодея, вот только… В нашем случае он действительно побеждал.

– Детектив-сержант Газаль, – бросил Чарльз. – Произведите арест.

– С удовольствием, – откликнулась Лейла.

Она подошла к нам, встав немного позади, за плечом у Чарльза. Даже маска, закрывавшая лицо наполовину, не могла скрыть ее счастья.

Сердце окончательно оборвалось и упало куда-то в желудок.

Теперь я была рада отсутствию репортеров: как и Маргарет Сонмайер, не приготовилась к аресту. Не растрепанный пучок, конечно, но я и не сияла, как барон Вустридж. Мне не нужна была такая публичность. Да и никакой не хотелось, я даже не вела «Инстаграм».

– Вы помещаетесь под арест, – быстрым, четким, отработанным тоном произнесла Лейла. – Вы не обязаны ничего говорить, но, если вы о чем-то умолчите, это может повредить вашей защите в будущем. Все, что вы скажете, может быть расценено как доказательство в суде.

Улыбка Чарльза стала такой же широкой, как у крокодила.

Я почти умерла. Мертвым насрать на чужие победы.

– Чарльз Уотерби, – тем же тоном продолжила Лейла, – вы помещаетесь под арест по подозрению в подделке документов и создании организации для ведения нелегальной финансовой деятельности.

…

…

…

Я ослышалась?

Чарльз резко развернулся к ней, но вперед, к Лейле, шагнули еще двое мужчин. Я даже не поняла, как все произошло, но, когда его руки оказались за спиной и послышался металлический лязг наручников, словно вернулась к жизни.

– Какого черта? – рыкнул Чарльз на Лейлу.

Его лицо исказилось, стало безобразной гневной маской, где не было места человечности, и даже у меня в венах застыла кровь. На месте Лейлы я бы точно обоссалась от страха, но в ней, казалось, его не было ни капли. Даже наоборот.

– Сегодня утром прокурор получил твой паспорт, Ричард Голдинг. – Сияя, она приспустила с лица маску. – И доказательства того, что «Рид солюшнс» – твоя компания. И даже выведенные на твой счет деньги увидел.

– Так это ты меня подставила. С ними? С этими…

– Чарли, – лучисто растянула губы в улыбке она, – ты ведь учил меня: в любом расследовании главное – не выйти на самого себя.

– Ебаная сука! – сквозь зубы выплюнул Чарльз.

– Аккуратнее с языком, ты говоришь со старшим детективом-инспектором.

Широко распахнув глаза, Чарльз обернулся к нам, потом вернулся к ней, и наконец к нему пришло понимание ситуации. Лишь на секунду дернулся в крепком захвате, но после еще одного быстрого взгляда словно изменил свое решение. Плечи выпрямились, подбородок приподнялся…

Чарльз принимал поражение с достоинством, насколько это было возможно. Его вывели из офиса, а Лейла задержалась с нами на пару секунд.

– Спасибо за содействие следствию, господа… и дама.

– С повышением, – с усмешкой ответил Эрик.

– Помните, о чем мы договорились.

Мы молча наблюдали за тем, как она выходит вслед за своими новыми подчиненными. Как только дверь закрылась, я, словно желе, обмякла в своем кресле.

– Твою мать, – выдохнул Рэй. – Твою блядскую ебанутую, сука, мать.

– Я уже думал, нам реально конец, – поддержал Эрик.

– Уна!

Рэй развернул меня к себе и схватил за лицо. Его глаза горели незнакомым мне адреналином, но я не могла поддержать разговор – вообще не представляла, когда теперь стану дееспособной.

– Какого хера ты выронила попкорн? – рассмеялся Рэй. – Вот сейчас-то он реально нужен!

Позади меня, со стороны кресла Эрика, раздался еще более оглушительный хохот.

– До сих пор не верю, что мы выжили, – подкатился к нам он. – Прошли на тоненького!

– Хорошо, что Лейла его ненавидит, – согласился Рэй.

– Хорошо, что все его ненавидят! Думаю, теперь мы точно можем оставить себе медали. Заслужили.

Они оба задыхались от смеха, и это настолько разряжало атмосферу, настолько возвращало нам всем нормальность, что я невольно заревела. Надрывно, истерично, в голос.

Со стороны мы выглядели как три полнейших идиота.

– Простите, – всхлипывала я. – Думала, мне удалось его обмануть… Я такая дура!

Смех мгновенно прекратился. Рэй остановился, резко обернулся ко мне, и то же сделал Эрик.

Слезы текли сами собой, вымывая все, что я пережила за последние месяцы. Хотя если теперь Рэй отказался бы платить мне остаток, который пообещал, это было бы логично. Потому что я не справилась. Они – да, но я оказалась действительно бездарной шпионкой.

Зажмурившись и закрыв голову руками, я боялась даже посмотреть на них. Какой от меня был толк? Чем я помогла? Что сделала, чтобы у нас все получилось?

На ум не приходило ничего. Свою единственную задачу – заставить Чарльза поверить, что я на его стороне, – и ту с треском провалила.

– Уна, – позвал Эрик. – Посмотри на нас, пожалуйста.

Я с трудом – и только из уважения к ним – оторвала руки от лица и сквозь пелену слез взглянула на них.

Эрик и Рэй стояли передо мной на коленях. Они одновременно потянулись ко мне, и каждый взял меня за руку.

– Уна Мериголд Боннер, – медленно начал Эрик.

– Ты потрясающая мошенница, – добавил Рэй.

– И мы тобой гордимся.

– И мы рады, что ты помогла провернуть невозможное.

– Никогда не смей себя принижать.

– Потому что ты – одна из нас.