Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Глава 19. Гребаные чувства

Лула встретила меня своей обычной солнечной улыбкой. Одной ей она могла осветить весь кабинет без окон, который был отдан под айтишников. Только теперь у Лулы оказался собственный огороженный угол, и, хоть несколько пар глаз и пробуравили меня, пока я шла к нему, мы могли разговаривать в относительной приватности.

– Рэй сказал, ты много пережила, – сочувственно протянула она. – И что я должна передать тебе это.

Даже в этой ситуации он позаботился о чертовой ленточке. Коробка с новым телефоном была упакована и перевязана, превратившись в настоящий подарок, как на Рождество или День матери. А еще внутри обнаружилась вторая часть: банковская карточка.

– Что за щедрость, – улыбнулась я, глядя на его имя на карте. – Как думаешь, там вообще есть деньги?

– Покажи, какой банк, – деловито отозвалась Лула. – Здесь будет тысяч пять – десять, не больше.

– Ты настолько в курсе его финансов?

– Ой, да брось, я взламываю его технику от скуки, ему говорю, что для тренировки, а он убеждает себя, будто это удержит меня от взлома кого-нибудь посерьезнее.

– То есть ты знаешь о нем все?

– Точно больше, чем он думает.

Лула убрала со лба непослушные фиолетовые волосы и откинулась назад в кресле.

– Ты знала, что он запер меня в четырех стенах на целую неделю и вернул только сейчас? – недовольно наморщилась она. – Когда у тебя будет суперконтролирующий кузен-мудак, тоже будешь знать, как его выбесить.

– И что ты сделала? – поняла намек я.

– Не сделала… Но пообещала рассказать его маме, что он с тобой встречается, – тут же просияла Лула. – Если еще раз такое устроит.

– Надеюсь, ты в этот момент будешь уже у ирландской границы.

– Да сейчас, я больше не побегу.

Лула со своей обычной детской непосредственностью обвела рукой кабинет.

– Раз уж я так нужна, пусть терпит. Кстати, если эта карточка опустеет, за большую шоколадку могу перевести еще денег с его счетов.

– Необязательно, – рассмеялась я. – Но идея отличная.

Ланч давно прошел, но мне не хотелось уходить отсюда так нагло, просто получив желаемое. Лула, хоть и сияла позитивом, все равно казалась очень одинокой девочкой. А после всего, что я о ней узнала, – тем более.

– Не хочешь сегодня сбежать пораньше и поужинать вместе в ресторане на втором этаже? – спросила я. – Это взбесит Рэя еще больше.

Она провела языком по зубам, думая над моим предложением.

– Давай завтра, – наконец решила Лула. – Сегодня у меня куча работы, я как раз останусь и закончу ее.

Она заговорщически наклонилась ко мне, переходя на шепот.

– Мне нужно доработать кое-где систему Чесмора, а она дырявая, как старые штаны.

– Ладно, но у меня есть еще один вопрос.

Который не выходил из головы с самого полицейского отделения.

– Жги.

– Я случайно узнала полное имя Рэя, – так же шепотом произнесла я. – И мне просто интересно: твоя мама тоже любит… странные имена?

– Нет, моя нормальная, – широко улыбнулась та. – Я всего лишь Талула Присцилла.

Я сдержала смех и донесла его не только до коридора, но и до самого рабочего места. Присцилла! Господи, что за семья дает детям имена из Средневековья? У них вообще есть электричество? И как они позволили Луле научиться читать?

На меня никто не смотрел, и поэтому я спокойно включила новый телефон. Сим-карта на месте, чат с Эриком и Рэем восстановлен, но там пока стояла тишина.

«Наконец-то, – всплыло наверху экрана сообщение. – Думал, Лула забыла».

Я не успела ответить, когда следующим пришел столбик с номерами, в которых безошибочно угадывалась старая добрая логика нумерации инсайдов.

«Постарайся незаметно пропихнуть их Ливингстону».

«Есть, сэр», – ответила я.

«Как все уйдут, зайди ко мне в кабинет».

Ни разу еще не заглядывала туда… Внизу живота все сжалось от предвкушения. Кабинет Рэя был моей запретной зоной, и сама возможность пересечь последнюю личную границу казалась схожей с карибским конфликтом по напряжению.

Если секс в его кабинете не будет подобен ядерному взрыву, я отказывалась жить эту жизнь.

Но сейчас нужно было вернуться к работе и выполнить новое задание. Открыв каждый из инсайдов по очереди, я попробовала найти между ними связь и запомнить всю информацию. Рэй выбрал их из разных сфер, и единственное, что объединяло их все, – примерное время реализации.

Получалось, он выигрывал нам три недели. Достаточно, чтобы придумать план и как минимум начать его реализовывать. И точно достаточно, чтобы Чарльз был спокоен и занимался пропажей своего информатора, а не мной.

Полагаться на память стало страшно, так что я нагло, не стесняясь камер, переписала суть себе в блокнот. Господи, что со мной стало? Еще три месяца назад я тряслась, опасаясь, что Рэй заметит подозрительное движение или лишний взгляд. А теперь самое пугающее лежало далеко за пределами этого офиса. В Стратфорде.

– Охренеть! – довольно громко воскликнула я, для убедительности поднимая брови и округляя глаза. – Не может быть.

– Распродажа? – приподнялся из-за перегородки Хэмиш.

Конечно. Для него любопытство было так же естественно, как дыхание, и он не прошел бы мимо моих эмоций.

– Нет, тут во внутренней базе…

Я осеклась, демонстративно сворачивая все окна.

Знаете, как заинтересовать дурака? Завтра расскажу.

– Нет, забудь. Это слишком странно.

Купился, как ребенок на сладкую вату. Хэмиш из последних сил старался сохранять стать и самообладание, но я-то видела, как его лицо вытягивалось, превращаясь в крысиную мордочку.

– Слава богу, хоть ты вернулась, – выдохнул он.

Взял кресло Гаурава – сука, опять ком в горле и мертвое тело перед глазами, это когда-нибудь пройдет? – и подтянул ко мне.

– Без вас двоих здесь было так уныло, я еле досиживал до конца дня, – пожаловался Хэмиш. – Показывай, что нашла.

– И не собираюсь, – яростно прошептала я. – Мы сидим под камерами.

– Настолько интересное?!

Я тяжело вздохнула и открыла один из инсайдов, сразу переводя его на правый, наименее заметный из кабинета экран, и даже отодвигаясь, чтобы Хэмишу стало удобнее прочесть. Вот теперь его внимание было на сто процентов сосредоточено на том, что мне нужно.

– Откуда? – бросил он, пока с жадностью пожирал глазами короткую записку.

Через три недели боты планировали обрушить репутацию сыну одного миллионера из Кардиффа, чтобы снизить цену на акции его холдинга, который только-только вышел на IPO.

– Говорю же, копалась во внутренней базе.

– Охренеть, это же… Ты представляешь, сколько можно заработать, если сыграть на понижении?

– Да будь ты тише.

Я толкнула Хэмиша, заставляя его отлепиться от экрана.

– Ты только это нашла? – быстро спросил он.

– Нет, там… шесть таких. Просто я куда-то залезла, сама не особо поняла. Даже… – я обернулась на камеру, – даже случайно закрыла сам поиск. Теперь не повторю.

– А история?

– Очистилась.

– Ты помнишь, что там написано?

В глазах Хэмиша загорелся азарт. Готова была поспорить, где-то в районе затылка раздался звук открывающейся кассы, пока остальной мозг лихорадочно подсчитывал прибыль.

Я снова обратила его внимание на камеры.

– Нет, это слишком опасно, я ничего не буду говорить. Просто… забудь, что ты видел.

– И ты это так оставишь? – начал давить он. – Я знаю место без камер, пойдем за мной.

Если Хэмиш имел в виду парковку, на которой стояла моя машина, то история становилась цикличной. Я поднялась, надеясь, что Рэй присматривал за камерами и не оставил бы меня наедине с еще одним шпионом в этой компании.

Кстати, на кабинет их уже нашлось слишком много. Наверное, стоило внимательно приглядеться и к остальным коллегам – мы вычислили одного копа и одного шпиона конкурентов. А знаете, сколько в Лондоне было инвестиционных компаний? Если каждая из них заслала по человеку в отдел аналитики, мы получались самым ненормальным офисом в городе.

А вдруг это и было амбицией Рэя? Тогда мои аплодисменты.

Хэмиш вывел меня куда-то за бухгалтерию, в ту часть этажа, которая ни разу не была мне нужна. На одной из дверей заметила значок зажженной сигареты – конечно, туда мы и зашли. В Англии запретили саморазрушение, когда я была ребенком, и теперь все места для курения обязали огородить. Наше представляло собой чертов балкон.

Да-да, открытое всем ветрам место посреди февраля. Я мгновенно запахнула полы пиджака, надеясь, что не заболею. Оглянулась к потолку в поисках спасительной камеры, но ее там действительно не было. Проклиная Рэя за вранье, попыталась спрятаться от сквозняка за стеной, но теплее от этого не стало.

– Прости, но мне правда нужно знать, – быстро сказал Хэмиш.

– Да с чего такая срочность?

– Все слишком подозрительно. То, как уволился Гав… Он не собирался, но я всегда думал, что парень знает больше, чем говорит. Если есть что-то необычное здесь, нам обоим стоит быть в курсе заранее, иначе не успеем уйти.

– Ты эту кашу прямо из головы выплюнул? – вежливо уточнила я. – Слова вроде понятны, но в смысловые блоки не складываются.

– Окей, в «Рид солюшнс» не все так гладко. И если есть что-то, что выбивается из общей картины, нам обоим стоит знать. Вдруг это поможет вовремя сбежать.

– Я не собираюсь, мне для резюме нужен как минимум год, – вздохнула я. – Но если тебе так интересно…

Неторопливо, хоть и с каждой секундой превращалась в сосульку, я перечислила Хэмишу все те инсайды, которые ему стоило знать. Удивительно, как на таком холоде у меня еще работала память.

– Ничего себе! – присвистнул тот. – Ты раскопала очень крутую штуку.

– Да и хер с ней, – потерла ладони друг о друга я. – Мне холодно. Наслаждайся, а я пойду.

Он остановил меня. Мой взгляд, я надеялась, выражал достаточно раздражения, чтобы Хэмиш убедился, что никто в офисе, кроме него, не понимает величайшей ценности в моих инсайдах. Особенно я сама.

– Ты точно рассталась с Блэком? – вдруг спросил он.

– Пошел в жопу, – взорвалась я. – Да, провалялась три дня в постели, не ела, не могла подняться и еле доползала до туалета, потому что не рассталась с ним.

Его взгляд скользнул к моим особенно впалым после полиции щекам. В целом двое суток без еды не прошли бесследно, и даже торт не смог восстановить мой обычный вид так быстро.

– Если захочешь избавиться от «Рид солюшнс», скажи, – вдруг предложил Хэмиш. – Ты слишком умна для этого места.

Я была слишком умна для него самого. Боже, мужчины настолько быстро и легко велись на мои схемы, что, если бы не существовало Рэя и Эрика, которые всегда умели видеть меня насквозь, их стоило запатентовать.

– Сказала же, год. Не раньше октября.

Пока Хэмиш хлопал глазами, я выбежала с балкона и быстро добралась до туалета, чтобы вымыть замерзшие руки горячей водой. Кажется, все сработало, по крайней мере, он не сомневался в правдивости моих инсайдов и точно не думал, будто я выдала их нарочно.

И что это было в конце? Приглашение в инвестиционный банк «Хьюз»? Я рассмеялась в голос, представив лицо Чарльза, которому сообщат, что его новая шпионка уволилась и перевелась в другую компанию. Шекспировская трагедия в двух актах!

Когда я вернулась за свой стол, Хэмиш уже делал вид, что занят. Я была благодарна ему за это: теперь наконец могла закопаться в свои обычные скучные задачи, которые на фоне аттракциона травмирующих событий казались не работой, а настоящим отдыхом. Итак, дорогой пивной концерн, что у нас сегодня по креативам?

Погрузившись в нормальную работу, которая нравилась мне не меньше ненормальной, я не заметила, как прошло время. Хэмиш и Фелисити оба напомнили мне не задерживаться, но мое обещание «вот-вот, пару минут, и закончить» было лишь наполовину правдой.

Как только кабинет опустел, я подхватила вещи и на дрожащих от предвкушения ногах отправилась к двери, на которой была прибита табличка «Генеральный директор Леопольд Вустридж, барон». Никогда еще сюда не забиралась, и даже не думала, что выпадет такой шанс.

Стук по пустотелому дереву вышел слишком звонким и заставил меня саму вздрогнуть. Я прислушалась в ожидании ответа, но его не последовало. Черт, стоять даже вечером посреди коридора было слишком подозрительно, и если Рэй хотел сохранить наше общение в тай…

Дверь распахнулась, но за ней меня никто не ждал. Черт, нашел время для таинственности: я уже была на таком взводе, что с трудом сохраняла спокойствие. Но выбора не оставалось: я хотела попасть сюда? Нужно было заходить.

Внутри оказалась обычная переговорка! Я представляла себе драконье подземелье с секс-качелями, свисающими с потолка, – и плевать, что им нечего было делать в офисе, – а меня встретил длинный стол с кучей стандартных, по сто фунтов за комплект, стульев. И ради этого я столько фантазировала?

Дверь за мной захлопнулась: Рэй стоял за ней. Теперь я заметила еще две двери с двух сторон комнаты, видимо, отдельные кабинеты для них с бароном.

– Какой твой?

– Слева.

Рэй крепко обнял меня, прижался губами к макушке… и тут же отстранился, будто этого не было. Мне не стоило обращать на это внимание: классическая офисная переговорка, как со стоковой фотографии, классические стулья, лампы, белые стены, классический тараканий оркестр в голове Рэя Блэка.

– Пойдем ко мне, – позвал он.

Если там был ковролин и такой же стол, как у меня, я не собиралась здесь трахаться. Это стало бы хуже, чем унылое монотонное «Да, Газ, ты лучший, Газ», которое раз за разом повторяла соседка сверху по ночам. У нас с Брендой Газ был вечным лидером антитопа любовников, а мы обе видали… всякое.

Мои размышления оказались в корне неверными: за самой простой дверью прятался кабинет, который отличался от всех остальных. Обитые деревянными панелями стены, высокий шкаф и темный пол. А ближе к дальней стене расположился широкий стол с маленькой статуэткой в виде лошади, явно новым и нераспечатанным канцелярским комплектом и ноутбуком, с двух сторон которого было вытянуто по дополнительному экрану. Завершало картину скромное черное кресло.

– Ты каждый раз впечатляешь все больше.

Рэй присел на краешек стола и жестом пригласил меня к единственному креслу.

– Ты точно из Вестминстера? – слегка улыбнулся он. – Я почувствовал актерскую школу уровня Национального театра.

– Это ты еще меня на балконе не видел.

– Видел. И слышал. Ты встала рядом с камерой.

На мой вопросительный взгляд он только пожал плечами.

– Не везде камеры установлены компанией. Часть – моя личная.

– У тебя здесь не оборудовано для посетителей, – кивнула я на кресло.

– Им тут нечего делать. За последние пару лет ты первый человек, кроме технического персонала, который сюда зашел.

Я оглянулась еще раз. Рэй побеспокоился о том, чтобы место, где он проводит больше всего времени, было похоже на его собственный дом. Только без панорамных окон.

– Раз я выполнила свою задачу, могу ехать к Эрику? Или у тебя есть еще планы?

– Я надеялся, что ты заедешь за сапогами и отправишься к себе домой, – нахмурился Рэй. – Твое отсутствие там может вызвать подозрения.

– Тогда уеду туда ночевать, – не стала спорить я. – А сапоги подождут до выходных. Сейчас я нужна Эрику.

– Он в порядке, мы уже общались.

– Рэй, – протянула я, с трудом скрывая раздражение, – он сегодня сделал вещь, после которой нормальный человек не может быть в порядке.

– Странно называть Эрика нормальным.

– Странно не называть его так. Мы еще и оставили его наедине с последствиями.

Неужели так сложно было понять, что убийство не может за день рассосаться в сознании совершившего его человека? Я с трудом представляла ужас, в котором Эрик варился в собственной голове, и хотела поддержать хоть как-нибудь.

– Большой мальчик.

– А я – большая девочка, но, когда вернулась из тюрьмы, вы обо мне заботились. Скажи, есть логичное объяснение тому, что ты не хочешь, чтобы я туда ехала?

Рэй испытующе посмотрел на меня, но я не сдавалась. Мы выдержали долгое молчание, и наконец он покачал головой.

– Просто хочу, чтобы ты хорошо отдохнула и не решала наши проблемы. Как это выглядит? Молодая девушка делает круг за город, ведь нужно утешить взрослого мужика, потому что ему грустно?

– Если тебе понадобится, чтобы я была рядом, буду.

Сделав шаг вперед, я пробежалась пальцами по щеке Рэя. Камеры? Насрать. После всего, что я знала про Лейлу, если хотела, чтобы мои мужчины не переживали из-за нашей новой договоренности, стоило донести одну простую мысль: каждый день я просыпалась и не выбирала между ними. Показывать свои предпочтения, стравливать их между собой – какая невозможная чушь. Я наслаждалась ими обоими настолько, что, как жадный ребенок, зажала бы обе эти конфеты в кулачках и отмутузила любого, кто попытался бы их отнять.

Мне кажется, в моем детстве была похожая история… Нужно уточнить у мамы.

– А сегодня он убил за меня, – тихо произнесла я.

– Я знаю, – глухо ответил Рэй.

– Кстати, спасибо за подарок. Он ужасно вовремя.

– Если тебе нужно что-то кроме сапог…

– Да там мелочи, – подмигнула я. – Может, сумка или сережки. На что хватит твоих пяти тысяч… Или десяти, я точно не знаю.

– Лула сдала.

– И не только это… Что не так с ее угрозой позвонить твоей маме?

В обычно холодных глазах Рэя промелькнула паника.

– Она это сделала?

– Еще нет, – наклонилась к его губам с поцелуем я. – Но настроена решительно.

– Ни хера не смешно, – нахмурился он. – Если она это провернет, мать захочет с тобой познакомиться.

– На такое мы не договаривались, но… В чем проблема? Скажешь ей, что Лула пошутила или что мы уже расстались.

– Ты не знаешь мою мать. Это стальная женщина, если ей хотя бы покажется, что у меня появилась девушка, заставит приехать в Уотфорд на чашку чая, а если требование не будет выполнено, заявится сюда, в офис, и разрушит нам всю конспирацию.

– Тебе придется вести себя хорошо с Лулой, – заметила я.

– Это и пугает. Знаешь, как часто у нее меняется настроение?

С каждым новым словом с него слетало все оксфордское напыление. Даже говор немного изменился, становился мягче, чуть округлее – Мидленд находил себе дорогу домой.

– Хорошо, попрошу ее не делать резких движений, – сдалась я. – А сейчас поеду к Эрику.

– Только сделай круг через Сильвертаун, – попросил Рэй и вдруг сжал мою руку. – Чтобы тебя видели по пути на север. Судя по всему, полноценное наблюдение не устанавливали, но все равно присматривают.

– Надеюсь, им быстро надоест, – вздохнула я.

– Именно поэтому нужно, чтобы ты вернулась домой.

– Уже сегодня вечером, – пообещала я.

Короткий поцелуй – и Рэй отпустил меня на свободу, больше не задавая вопросов. С колотящимся сердцем я отправилась на парковку, пока мысли о наблюдении отравляли все хорошее, что произошло за день.

Эрик и Рэй здорово постарались, чтобы вымыть отвратительное послевкусие от полицейского отделения, но сейчас, когда я впервые с возвращения осталась один на один с собственными мыслями, в душу закрался липкий страх: вдруг моя жизнь уже никогда не будет безопасной?

До этой недели я и не задумывалась о том, как именно это происходит. Не знала, что копы могут подойти на улице в обычной одежде, ткнуть под нос удостоверение и забрать на двое суток. Если бы Лейла была хотя бы в форме, я бы знала, кого бояться.

Теперь, получалось, опасаться стоило каждого незнакомого лица, а с учетом истории Гаурава – каждого знакомого тоже. В этом случае выходить на улицу совсем не оставалось смысла, и оставшиеся мне двадцать – тридцать лет нужно было провести в своей спальне в Хаверинге. Вряд ли Эрик дал бы мне так долго прятаться в Бексли, правда?

Лондон стоял, как вода в болоте. Туман в голове затягивался плотнее, и даже легкая музыка не помогала остановить нарастающее чувство тоски. За мной следили, и теперь я смогла заметить, кто: двое мужчин в машине, стоявшей в месте, где невозможно припарковаться позже шести утра и раньше полуночи, вытянули шеи, наблюдая, как я выезжаю из офиса и поворачиваю на север. Впрочем, за мной они не поехали – явно ждали Рэя. Несколько раз проверив другие машины в зеркале заднего вида, я не увидела, чтобы кто-то пытался пробраться в Бексли вместе со мной. А уж когда свернула с трассы на узкую объездную, так и вовсе осталась одна.

Всю дорогу уговаривала себя собраться и не появляться перед Эриком раскисшей. Словно ему сейчас было дело до моих страхов, и к тому же я ехала его успокаивать, а не наоборот.

Знакомый дом показался из-за верхушки очередного дерева, и я внутренне подобралась: ночью, все ночью. Смогу приехать в Хаверинг, уткнуться лицом в подушку и бесславно закончить этот бесконечно длинный день в слезах.

Когда я подъехала и попыталась бросить машину у дома, дверь гаража неторопливо поднялась, приглашая меня внутрь. Здесь всегда стояла такая тишина, что не услышать проезжающую и уж тем более заезжающую машину было невозможно. Поэтому я не удивилась открывшейся в дом двери и недовольно нахмурившемуся Эрику на пороге.

– Что случилось?

– Подумала, ты будешь рад меня видеть, – беззаботно ответила я.

Паника и усталость были задвинуты в такую задницу, что выбраться смогли бы только к ночи. Ко мне вернулась моя обычная радостная улыбка.

– Мы не планировали…

– Так случается, когда вы решаете что-то без меня, – подошла я ближе. – Планы идут не по плану.

– Уна, – устало протянул Эрик, – ты должна сейчас отдыхать дома.

– Если не хочешь меня видеть, так и скажи.

Он отступил назад, впуская внутрь. Будь я потупее, уже искала бы любовницу по комнатам, настолько подозрительным выглядело его замешательство. Но подозрениям в измене в наших отношениях, слава богу, не было места. Как и настоящим отношениям.

– Зачем ты приехала?

– Мы пропустили две серии «Ужасных историй», – загибала пальцы я, – и целую серию «Короны». Как я должна ложиться спать, не посмотрев их с тобой?

Глаза Эрика ощупывали мое лицо, будто искали какой-то подвох, и пришлось даже грозно упереть руки в бока, чтобы стала понятна серьезность моих намерений. Он думал, что смотреть со мной сериалы будет значить отсутствие ответственности? Как бы не так.

– Начинаем с «Ужасных историй», – наконец произнес он. – Иди в гостиную, я сделаю декаф. Голодная?

– Очень. Есть ростбиф?

Эрик, уже отошедший к двери на кухню, резко развернулся и уткнулся в меня подозрительным взглядом.

– Так вот в чем дело, ты просто пожрать сюда приехала.

– Протестую! Сериалы – это тоже очень важно!

– Признайся, – сурово сказал он. – Нам будет легче, если признаешься.

– В чем?

– Я тебе не нужен. Ты просто нацелилась доесть мой ростбиф.

– Значит, он есть, – быстро подхватила настроение я, – и ты его прячешь от меня!

– Бессовестная девчонка, – отрезал Эрик и захлопнул за собой дверь.

– С горошком! – прокричала я ему вслед.

Когда на кухне зашумел гриндер, я нащупала за диванной подушкой пульт и нашла нужную серию. Нам обоим необходимо было что-то отчаянно нормальное, и ужин перед телевизором казался идеальным примером той самой обыденности, которую мы потеряли.

Кофе, ростбиф, собаки, тихие разговоры и дерзкие шутки – вот чем были мы с Эриком. Эта дружба ткалась из простых моментов, которые вплетались в раздельные истории наших жизней, делая их уютными, как безразмерное худи.

Хорошо бы нам удалось это сохранить, пусть и ненадолго. Просто быть собой, с глупыми шуточными спорами и общими интересами.

– Это все, что осталось, – объявил Эрик, когда поставил передо мной тарелку. – Отнимаешь у меня последний кусок мяса.

– Не верю, что у такого крутого трейдера нет денег на еще один.

– Ешь уже, – скомандовал он и включил сериал.

Мы не говорили. Я опустилась на ковер у дивана, чтобы было удобнее есть, а Эрик остался наверху. Первая серия прошла именно так, молча. Мы будто снова привыкали друг к другу, восстанавливая то нечто хрупкое и утерянное, ценное для нас обоих.

На титрах я отнесла опустевшую тарелку на кухню, закинула ее в посудомойку и вернулась уже на диван, сразу забираясь к Эрику под руку. Он поставил сериал на паузу и наклонил голову ко мне.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Сытой. А ты?

– А я – как человек, которому не дали поспать.

– Прости. Если хочешь, могу уехать домой сейчас, – серьезно предложила я.

– Не хочу, – признался он.

Я закинула ноги Эрику на колени и прижалась к нему всем телом, надеясь, что хотя бы частичка моего тепла согреет и его. Казалось, только этого он и ждал: обхватил меня обеими руками, так крепко, что я будто встраивалась в его тело новой деталью. Слышала, как глухо и быстро бьется чужое сердце, и оно на пару секунд становилось моим собственным.

– Как ты пережил этот день? – прошептала я, не надеясь, что он услышит. – Как тебе удалось?

– Херово, – честно ответил Эрик.

– Спасибо, что сделал это… ради меня.

– Не за что благодарить, я сделал это ради себя тоже. Ради нас.

Голос Эрика звучал ровно, но ритм его сердца спорил со словами, выдавая вранье с потрохами. Я не ловила его на лжи. Не доказывала ничего, просто коснулась его руки. И этого было достаточно.

– Не волнуйся обо мне, – попросил Эрик. – Я буду в порядке. Ничего не изменилось, просто пол в подвале сегодня стал немного выше.

– Хочу, чтобы ты не был один, пока приходишь в порядок. У тебя есть я… И Тони Блэр.

– Вот его отсутствие я бы точно пережил.

Мы оба рассмеялись, и воздух вокруг стал немного легче. Эрик потянулся за пультом.