Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Глава 27. Гребаные ирландцы

– Слава богу, хотя бы она счастлива. Там такой массивный бриллиант!

Я устроилась поудобнее в своем кресле, не отрывая взгляда от одного из мониторов. Эрик спокойно донастраивал какие-то свои хакерские штучки, недовольно бурча что-то о Луле, которая, обидевшись на ссылку в Бирмингем, подальше от основных событий, теперь больше мешала, чем помогала.

Рэй нервно наворачивал круги по кабинету позади нас, и я слышала его тяжелые шаги и пыталась расслабить беседой.

– Ты подключился к камерам «Сити Соул»? – перебил меня он. – А к городским у его дома?

– Будешь бубнить под руку – отправлю к собакам, – напряженно ответил Эрик. – Я знаю свою работу, расслабься и сядь куда-нибудь.

– Куда?

– Уна, кроха, принеси нашему нервному другу стул из кухни, пожалуйста.

– А чипсы и пиво могу захватить?

– Не в моем кабинете, – прорычал Эрик.

– Чипсы не ешь, пиво не пей, сигареты не кури, не шуми, – вздохнула я и поднялась. – У тебя кабинет или церковь?

– Сейчас оба отсюда свалите.

– Пойдем со мной за стулом, – пригласила я Рэя. – Расскажу, как Аль-Яссини сделал предложение Фелисити.

– Уна, мне не до того.

– А вот что конкретно ты сейчас можешь предпринять, кроме как нервничать? – уточнила я. – Эрик помнит все, что нужно приготовить, надзиратель ему не требуется. Или поедешь вместо любителей карри грабить Чарльза?

– Правда не понимаешь, насколько все серьезно?

– Она права, – заметил Эрик. – Идите на кухню и посидите там минут двадцать, пока я настраиваюсь, а то ты мне только мешаешь.

Попробовав пробуравить взглядом дыру в голове Эрика и провалив это задание, Рэй мрачно позволил мне вывести себя из кабинета.

– Чаю? – дружелюбно предложила я. – Или кофе?

– Где там твои пиво и чипсы?

– Отличный выбор! Если хочешь, я знаю, где Эрик хранит свой дорогой виски. За двадцать минут нам будет сложно выпить все, но если постараемся…

– Пиво и чипсы.

– Что ж, если ты настаиваешь…

Мы сели за стол друг напротив друга. Рэй открыл обе бутылки, не меняя своего сумрачного выражения лица. Еще один с отъезжающей крышей… И снова мне с этим справляться.

– Боишься, что ирландцы не справятся?

– Мы поставили слишком многое на людей, которых плохо знаем.

– В этом и состоял план. Никому из нас нельзя там светиться.

– И не стоило сюда приезжать. Лучше было бы обеспечить себе алиби.

Насквозь нервозный голос, нетерпеливое постукивание по столу и бегающий взгляд Рэя были мне совсем не знакомы, и я даже растерялась. Что могла ответить и как успокоить? Понятно, в его голове сейчас взрывались сотни способов поступить иначе, чем мы договорились, и их поджигала паника, но что с этим делать?

Действия, мне не хватало идей для очень конкретных действий.

– В нашем алиби не было бы толка, – напомнила я. – Больше скажу, если бы мы, два параноика-домоседа, вдруг каждый вышли в свет и начали бы активно тусоваться под городскими камерами, вызвали бы только больше подозрений.

На лице Рэя отражалось сомнение. Я не выдержала, поднялась и обошла его, чтобы обхватить за талию сзади.

– Это ведь не мы заказали грабителей, а барон Вустридж. Если их возьмут, то они так и скажут, Эрик договорился.

– Они могут соврать.

– Зачем им нас сдавать, если содержать в тюрьме их будешь ты, а не барон?

– Логично, – вздохнул Рэй. – Но что, если Уотерби тебе не поверит?

– До сих пор верил. Когда он увидит документы, сомнений не останется.

В повисшей тишине я немного пошатала Рэя из стороны в сторону и даже легко укусила за плечо.

– Ты доверяешь Эрику?

– Только ему, – вздохнул Рэй.

– А мне?

– Ни за что в жизни.

– Эй! – Я возмущенно ущипнула его за живот. – Когда это я тебя обманывала?

– Тебе в алфавитном порядке или хронологическом?

Мы оба рассмеялись, хоть это и не выветрило тревогу до конца. Немного, но в комнате стало легче дышать. Первый приступ паники был побежден, и можно вернуться на свое место, к пиву.

– Я видел бриллиант Фелисити. – Рэй вспомнил, о чем я хотела поговорить. – Она же приходила обсудить увольнение.

– Аль-Яссини гениален, – подняла со стола бутылку я. – Такое решение даже представить сложно.

– Не знал, что им можно жениться.

– Технически – с точки зрения закона или религии – у них нет препятствий, я узнавала. Скорее, вопрос стоял в его семье, но, как видишь, все преодолимо.

Фелисити уволилась в четверг. Ее парню потребовались всего сутки, чтобы решить острый вопрос, и теперь мое уважение к нему пробивало даже высокие потолки в доме Эрика. Аль-Яссини не просто сделал ей предложение, но еще и выделил в качестве подарка деньги на открытие собственного агентства.

Потрясающий мужчина.

Если бы я была моногамной, хотела бы себе именно такого. Ситуацию немного омрачали шесть лет, в течение которых Фелисити приходилось переживать, что счастливого семейного будущего у нее никогда не будет, а потом оказалось, вопрос решается всего за сутки… Но мне нравилось думать, что я просто стала катализатором событий, которые Аль-Яссини планировал и без меня.

– Она хотела остаться еще на пару недель, – сказал Рэй, глядя куда-то позади меня. – Пришлось ее отговаривать, представляешь? Убеждать, что передать дела мне можно за пятницу.

– Как думаешь, на нее повлияет ситуация?

– Да, но не так, как могло бы. Внутри индустрии будут знать, что это Фелисити из «Рид солюшнс», в конце концов, она проработала у меня не один год. Но новая фамилия и отсутствие ее в списке персонала в момент задержания должны помочь.

– Время как будто не идет, а бежит. Или едет. Или летит, – вздохнула я. – Его почти не осталось.

– Зато ты скоро будешь свободна.

Рэй протянул руку и убрал прядь волос мне за ухо, а потом одобрительно кивнул.

– Спасибо, что заставила отпустить Фелисити раньше. Чем больше думаю обо всем, тем больше понимаю: как друг ты лучше меня.

– При этом Эрику ты доверяешь, а мне – нет.

– Учусь тоже быть хорошим другом, – подмигнул он.

Мы переплели пальцы и замолчали, глядя друг на друга. Я понемногу возвращала себе способность находиться в тишине, хоть и недолго. С Рэем это было не менее комфортно, чем говорить: сейчас, когда наш план быстро двигался к своей кульминации, самым главным стало оставаться союзниками. Поддерживать друг друга. Быть рядом в сложные моменты.

Уна Боннер и командная работа. Гребаный нонсенс, который неожиданно стал реальностью.

Что дальше? Начну цитировать Генри Форда?

– Когда все двигаются вперед совместными усилиями, успех приходит сам собой, – тут же озвучила первую пришедшую в голову цитату я.

– Боже, – поежился Рэй, – я надеялся на метафору из мировой истории.

– Как думаешь, ты Чингисхан или Генрих Восьмой?

– Я передумал. Продолжай словами Генри Форда.

– Определись уже, – недовольно сморщилась я.

– Ладно, черт с тобой, говори о чем хочешь. – Он подтянул к себе мою руку, чтобы поцеловать. – На самом деле мне нравится, когда ты болтаешь.

Из коридора послышались такие звуки, будто кого-то тошнило. Эрик появился в дверном проеме уже с закатанными глазами.

– Мне нравится, когда ты болтаешь, – передразнил он Рэя детским голосом, прежде чем переключиться на свой нормальный. – Жду, что вы запоете, как в мюзикле. Идем, у нас все начинается.

Мгновенно влив в себя остатки пива, мы с Рэем синхронно поднялись и вернулись в кабинет. На лице Эрика, который зашел вслед за нами со стулом в руках, отражалась невероятная усталость.

Его можно было понять: в одиночку я вела себя как сущий ангел, но как только в наш уютно выстроенный мир попал Рэй, начался хаос. Правда, казалось, что в глубине души Эрик был рад и мне, и своему воссоединению со старым другом.

У него все равно не было выбора, а для здоровья лучше радоваться, чем расстраиваться.

На шести мониторах уже оказалась настроена полная картина происходящего. Эрик был чертовски хорош в нашем небольшом преступлении, прирожденный мафиози. Всегда казалось, что на хладнокровное убийство способен Рэй. Но оба моих мужчины продолжали меня удивлять.

Ответов на моральные вопросы не появлялось. Только понимание: каждый из нас выбрал свою сторону и союзников, и что самое ценное – выбрал быть верным этим людям. История знала слишком много фактов, когда даже самые крепкие альянсы распадались оттого, что одной стороне были выгоднее, чем другой. А мы… на чем вообще держались мы?

Этот очень хороший и своевременный вопрос пришлось отложить: на экранах разворачивалось самое интересное.

На одном было видео с камеры наблюдения в «Сити Соул», где Чарльз только что сделал заказ, сидя за своим субботним столиком. Не в вип-комнате, как когда встречался со мной, а посреди шумного зала. Чуть откинувшись на спинку стула, он неторопливо наблюдал за людьми вокруг, будто смотрел телевизор.

Бедный мужчина, видимо, в его время их еще не было, и он до сих пор не знал, что это за черные штуки в магазине. Представляете? Жить без «Лучшего пекаря Британии» и «Весьма интересно». Вот почему он был таким злым и не знал, что Ханс Кристиан Андерсен разрушил свою дружбу с Чарльзом Диккенсом, задержавшись у того в гостях на целых три недели дольше запланированного.

На второй экран Эрик вывел уличную камеру недалеко от дома Чарльза, в двери которого как раз заходили любители карри.

Мы переделывали план трижды. Сначала хотели, чтобы Чарльз точно знал о том, что его ограбили: перевернутая мебель, погром, все сопутствующее. Потом придумали заменить изображение камер внутри дома, взять другой метод взлома и попробовать провернуть незаметно. А потом вспомнили, что наняли ирландцев, которые грабят индийские забегаловки, а не воров высшего класса.

Что бы мы ни придумали, Чарльз заметил бы проникновение в свою квартиру. Значит, стоило возвращаться к изначальному плану и замаскировать кражу документов под обычное ограбление.

Вы, наверное, думаете, что нас должны поймать за секунду? Конечно, по принципу «кому выгодно» – да. Но и на этот счет у нас существовал план. Раз уж мы все равно бросали барона Вустриджа под поезд, то и оплата любителям карри выводилась с его счетов. Не слишком нарочито – через систему Pay-to-Pay в криптокошелек, – но достаточно явно, чтобы Чарльз мог связать транзакцию и украденные ценности.

За самих любителей карри мы не беспокоились. Во-первых, они предупреждены и очень щедро вознаграждались, могли залечь на дно. Во-вторых, кому не насрать? Они не были нами. Они не были ценны для нас.

Эрик проебался в одном: он назвал им наши имена, и мы с Рэем не раз сообщили ему об этом. Но я все равно надеялась, что в попытках схватить за задницу «Рид солюшнс» Чарльз обратит больше внимания на барона, чем на ирландцев, лица которых даже невозможно заметить.

Тем более сейчас они были скрыты капюшонами курток.

Еще один экран показывал все через микрокамеру на шее Ифы. Теперь я точно не собиралась оставлять себе этот кулон – надеялась, что Эрик купит ей подобный, но чуда не случилось. Они попали внутрь легко, поднялись на нужный этаж и подошли к знакомой мне двери.

Воспоминания, связанные с этим местом, нельзя было считать приятными. Пять минут удовольствия никак не компенсировали двое суток ада, которые я пережила после. Сейчас, когда Ифа повернулась кулоном к двери, я увидела то, о чем говорил Эрик: замок оказался очень простым. И в единственном экземпляре.

Модный дом был оборудован электронной системой безопасности, и после всего, что мы сделали, я никогда больше не доверяла бы им и вам не рекомендую. Ифа и Доналл зашли в здание, как к себе домой, поднялись на этаж и теперь были готовы к взлому. Старый добрый консьерж не пропустил бы их дальше холла.

Оказалось, что электронные системы взламываются легче всех. Нужна одна только Лула.

– Окей, – Эрик нарушил молчание, наклонившись к микрофону, стоявшему на столе, – как мы и говорили, здесь цилиндровый замок. Бери две отмычки, Г-образную и крючок.

Камера на шее Ифы качнулась и показала район груди Доналла. Я перевела взгляд на другой экран, на камеру внутри здания, – они целовались.

Твою мать…

– Наша жизнь зависит от двоих ирландских долбоебов, – с ужасом озвучил мои мысли Рэй.

– Именно поэтому это обошлось нам настолько дешево, – отмахнулся Эрик и снова включил микрофон. – Очень мило, но я бы там не задерживался.

Доналл мгновенно отстранился. Он кивнул Ифе, достал из нагрудной сумки инструменты и присел на корточки, пытаясь что-то сделать с замком. Та переминалась с ноги на ногу рядом, и единственное, что показывала ее нагрудная камера, – коридор.

Мы застыли, подавшись вперед, к экранам, и беспомощно наблюдали за процессом. Казалось, я слышала, как бешено стучат сердца Эрика и Рэя… или это было мое собственное? Время словно топталось на месте, отказываясь двигаться – так же, как не приближался и прогресс Доналла.

Я перевела взгляд на другой экран. Чарльз разрезал что-то на тарелке, совершенно не подозревая, что мы ломились к нему в квартиру. Слава богу, хотя бы здесь мы могли не торопиться.

Это была отвратительная идея. Худшая из всех, что мы придумывали.

Эрик вдруг ожил и включил микрофон.

– Доналл, скажи своей подружке использовать камеру по назначению. Я не вижу, что именно у тебя не получается.

– Поверни кулон сюда, – послышался из колонок приглушенный, словно из колодца, ответ.

Ифа послушалась. Наконец мы могли видеть, как Доналл пытается всунуть в замок две отмычки.

– Все правильно, – ободряюще сказал в микрофон Эрик, – только поменяй отмычки местами.

Он отключил звук и устало откинулся в кресле, проведя обеими руками по лицу.

– Ладно, это сраный провал, – вздохнул он. – Признаю.

– Пока Чарльз спокойно ест, мы еще в игре, – ответил Рэй.

На экране у Доналла начало постепенно получаться: его движения становились увереннее, и, когда ручка наконец подалась, мы все облегченно выдохнули.

– Теперь разделяйтесь, как договаривались, – сказал в микрофон Эрик.

В квартире Чарльза все было именно так, как я запомнила, даже подушки на диване стояли под тем же углом. Ей не повредил внезапный дождь из пожарной системы, так что… может, зря меня держали как террористку?

Единственной полезной для нас камерой теперь была та, что висела у Ифы на шее. Через нее мы видели, как Доналл принялся быстро и методично крушить гостиную. Правда, на месте долго не задержались: картинка начала перемещаться из одного угла комнаты в другую.

Здесь не было отдельного кабинета, и поэтому Ифа логично сначала побежала к столу, на котором все так же стоял ноутбук. Но… ни одного ящика. Ни одного лотка для бумаг, ничего. Огромная столешница была девственно чиста: ни кружки, ни статуэтки, ни единого лишнего предмета.

Нам нужны были документы, подписанные Чарльзом, любые, только бы побольше. Иначе зачем еще стоило идти на это самоубийство? Ифа панически закрутилась на месте, но картинка остановилась, когда слева от эркера, в коридоре, ведущем к еще одной двери, появился книжный шкаф.

– Туда, – еле слышно скомандовал Рэй.

Эрик снова наклонился к микрофону.

– Не забудь, вам нужно вынести ценные вещи, но небольшие. Телевизор не тащи, но все, что имеет какую-то стоимость, хватай сразу.

Тем временем на экране Ифа быстро проходила мимо корешков книг, стоявших по цвету. Я не заметила там ни одной интересной книги и ни одной яркой обложки – все в переплете старого образца, который выглядел, как ткань.

Позер.

Ифа повернулась – перед нами предстал всклокоченный Доналл, вертевший в руках коробочку, а потом показавший ей – и нам – медаль. У этого мудилы была гребаная медаль?!

– Как думаешь, это золото? – донесся голос Доналла.

– Бери, – тут же ответил в микрофон Эрик.

– Полицейская медаль Королевы, – прокомментировал Рэй.

– Их тут три! – словно слыша его, откликнулся Доналл.

Он прошел дальше, в спальню, оставив нас с проклятыми книгами. Ифа начала открывать ящики внизу шкафа.

Ничего. Ни договора на покупку квартиры, ни на обслуживание, ни на что! И это у англичанина?! Да у меня самой лежала целая стопка с моими автографами, потому что мощнейшая машина бюрократии в Великобритании выпускала бумажку на любой чих, от уведомления до соглашения.

Ящики были пройдены. Теперь и у меня не оставалось идей, куда двигаться дальше.

– Блядь, – выдохнул Рэй. – Надо сворачиваться.

Я повернулась к экрану с Чарльзом. Тот сосредоточенно смотрел в телефон, а потом поднялся и быстро направился к гардеробу.

– Отменяй, – приказал Рэй.

– Можем еще успеть, – ответил Эрик и включил микрофон. – Ускоряйтесь, у вас десять минут, чтобы покинуть здание.

– В спальне! – закричал Доналл.

Ифа побежала на его голос. В просторной комнате, залитой желтым электрическим светом, хранилось куда больше вещей, чем можно было представить. Комод, два шкафа, кресло для чтения у окна. Наверное, спальня выглядела бы еще лучше, если бы несколько ящиков не были перевернуты.

– У него же нет камер в квартире? – вдруг решила спросить я.

– Нет, скорее всего, сработала сигнализация сейфа.

– Какого сейфа?

И только теперь я увидела какого. В раскрытых дверях платяного шкафа вместо одной из полок был вмонтирован металлический сейф.

– Я не буду его трогать, не успею, – прокомментировал Доналл.

– Продолжайте по плану, просто быстрее, – ответил Эрик.

Он судорожно переключался на уличную камеру недалеко от «Сити Соул». К Чарльзу подъезжал кэб, такой же, в каком мы ехали к нему домой.

– Пусть посмотрит в ванной, в сантехническом коробе, – предложил Рэй.

– Ифа? – удивленно спросил Эрик.

– Доналл. Готов спорить, сейф пуст, а в коробе куча налички. А Ифа пусть смотрит ящики шкафа.

Времени пререкаться точно не было. Эрик повторил приказ в микрофон.

Кэб скрылся из виду. Теперь мы могли только узнать о его приближении к дому, где у нас была доступна еще одна камера.

Ифа потащила за ручку ящика, и наконец мы увидели ту стопку бумаг, на которую рассчитывали. Она попыталась было их пролистать, но быстро сдалась и начала засовывать небольшими порциями в приготовленный для этого черный рюкзак.

Ей понадобилось больше времени, чем мы рассчитывали.

– Будем вырубать его? – нервно спросил Рэй. – Мы не успеем.

Когда рюкзак наконец закрылся, и Ифа с трудом поднялась на ноги, повернувшись к выходу, на уличной камере появился кэб.

– Сваливайте. Сейчас, пожарная лестница, справа по коридору, – жестко приказал Эрик в микрофон.

Больше никто из нас не дышал. В абсолютной тишине мы наблюдали обе картины: как наши грабители бежали по коридору этажа в сторону лестницы, оставив дверь распахнутой, и как Чарльз быстрым шагом заходил в здание.

Он решил подняться на лифте. У нас был шанс.

Пролет за пролетом. Этаж за этажом. Я сбилась со счета, когда Ифа оступилась и едва не полетела вниз, но Доналл успел подхватить ее и удержать на ногах. Они двигались так, словно от этого зависели их жизни, но на самом деле таких жизней было больше, чем две.

Вдруг Чарльз поймал бы их, и в подвале в Стратфорде ему удалось бы выбить настоящие имена заказчиков. И тогда всему нашему существованию пришел бы неминуемый конец.

Я не была готова садиться в тюрьму.

Эрик переключился на камеру на этаже.

Чарльз остановился на пороге, отпрянул назад и резко прижался к стене, будто в квартире кто-то оставался.

Еще один пролет.

Аккуратно, не особенно высовываясь, Чарльз заглянул внутрь.

Доналл покатился с двух последних ступенек пролета, но, как мячик, тут же вскочил обратно. Только теперь я увидела: его рюкзак тоже сильно оттягивал плечи.

Убедившись, что квартира пуста, Чарльз достал телефон и набрал чей-то номер. Черт, камера в коридоре не записывала звук!

Доналл наконец толкнул входную дверь, и они с Ифой выбрались наружу и без единой паузы побежали вниз по улице.

В нашей комнате раздался дружный выдох. Кому бы ни звонил Чарльз, теперь мы могли быть спокойны. Машина ждала в квартале от его дома.

– Блядь, я не верю, что мы сделали это, – удивленно произнес Эрик.

– Мы почти готовы, – кивнул в ответ Рэй. – Осталась всего одна деталь. Нам нужна Лейла.