Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Глава 17. Гребаная отвертка

Между занавесками больше не виднелся лучик света – я проснулась вечером. Рэй держал меня в руках, так сладко посапывая на ухо, что будить его было бы преступлением. Скорее всего, те двое суток, что я провела в отделении, оказались стрессом не только для меня, судя по тому, какой встревоженной выглядела обычно безразличная к моей судьбе Бренда.

Аккуратно выбравшись, я накинула на плечи халат и отправилась вниз в поисках Эрика и чашечки кофе. Кабинет был пуст, на меня слепо в шесть черных глаз смотрели мониторы, а второе кресло выглядело нетронутым с моего последнего появления здесь.

На кухне тоже никого не нашлось, в каждой комнате царила темнота, и дом казался пустынным и даже заброшенным. Ни разу его таким не видела: Эрик всегда ложился спать позже, чем я, и просыпался раньше. Его присутствие ощущалось постоянно, а сейчас… Словно не было никого, даже собак. Мне пришлось проверить последнее место, где он мог быть, – его спальню.

Там слабо горели мягкие лампочки над изголовьем, и теперь я понимала, почему Эрик спал один. Он раскинулся в центре огромной кровати, приняв позу потерпевшего: лежал на животе, руки и ноги в разные стороны, а лицо, боком вжимавшееся в подушку, выглядело спокойным и умиротворенным.

Мне стоило бы уйти, самой спуститься на кухню и заварить себе кофе, но почему-то именно сейчас хотелось здесь задержаться. Посидеть рядом, глядя на него, даже…

Я села на краешек кровати и аккуратно подтянула одеяло к его плечу. Впервые в жизни мне хотелось заботиться о ком-то, кроме себя, и это было слишком необычное чувство, чтобы его анализировать. Хотелось – и все тут. Какая разница, почему и что это значило для нас всех.

Как только мои пальцы коснулись его кожи, Эрик распахнул глаза.

– Кроха? – без капли сна в голосе позвал он.

– Трахаться будешь? – с улыбкой спросила я.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Будешь трахаться? Я сейчас могу.

Понадобилась еще пара секунд, видимо, на окончательное пробуждение, после чего Эрик резко перевернулся на спину, а я каким-то образом оказалась сидящей на нем.

– Я всегда могу, – с готовностью заявил он. – Почему ты проснулась?

– Выспалась.

– Ну тогда, считай, сама напросилась.

Эрик схватил меня за шею и подтянул к себе, увлекая в горячий жадный поцелуй. Он спал голым, так что раздеваться пришлось только мне. Страсть зажглась внутри быстро, словно по щелчку, и я сама стянула с плеч уже ненужный халат и бросила его на пол не глядя.

Я скучала по нему. По ним обоим, но если прикосновения Рэя вернули меня в мою собственную, прекрасную и красочную реальность, то поцелуй Эрика пробуждал все тело к жизни, завершая картину мира идеальными штрихами.

В этом сером доме, где не было полиции и угрозы тюрьмы, не было страха за свою жизнь, надзирателей и безрадостных перспектив на будущее, мы существовали здесь и сейчас. Лучшие, самые счастливые версии нас целовались и ласкали друг друга так жадно, словно это был последний раз.

Это могло оказаться правдой… Поэтому я подставлялась каждому прикосновению рук, нещадно сминавших мою кожу, чтобы на ней к утру распустились свежие синяки, как цветы нашей страсти. Мой Эрик – я узнавала его в грубых торопливых ласках, в колючей светлой бороде, в волосах, путавшихся под моими пальцами.

– Моя девочка, – выдохнул он мне в шею, шумно вдыхая ее запах, – моя сумасшедшая кроха, я боялся за тебя.

Эрик скинул меня на кровать и перевернулся, нависнув сверху. Он посмотрел мне в глаза и опустил руку вниз, между моих ног.

– Лучшая девочка на свете, – прошептал он.

В его потемневшем в этом полумраке взгляде таилось слишком много всего, и терпеть было невозможно… Я нащупала его член и обхватила у основания, пытаясь поторопить, но Эрик оставался непреклонен.

– Не знаю, как у тебя, – улыбнулся он. – А у меня весь день свободен.

Медленными движениями пальцев он вошел в меня, заставив сжаться и податься навстречу бедрами. Эрик толкнулся мне в ладонь, словно был не против ласки, и прелюдия превратилась в борьбу. Я представляла, насколько сложно ему было держаться, и начала дразнить: не стимулировать, а легко и невесомо касаться члена, опускаться ниже.

В ответ он тоже пытал меня жесткими, даже грубыми движениями. Мы смотрели друг на друга, и постепенно ничего, кроме нас, в мире не осталось. То самое сейчас было слишком хорошо, чтобы его нарушать. Я перестала ждать большего, полностью растворяясь в том, что Эрик давал мне.

– Ладно, – сдаваясь, рассмеялся Эрик. – Ты победила.

– А мы соревновались?

– А ты не заметила?

Он высвободился и подхватил меня на руки, усаживая на себя. Чувство заполненности оказалось настолько приятным, что я невольно застонала сквозь прикушенную губу.

– Не простил бы себя, если бы кончил тебе в руку, – сказал Эрик смеющимся голосом. – И еще боялся сам стать Симбой.

– Иди ты, – я оставила на его губах легкий поцелуй, – это только мой титул.

– Показать Спайдермена?

– Покажи, как соскучился. Я мечтала вернуться к своему зверю.

Эрик захватил зубами мою нижнюю губу, мгновенно набирая темп. Мы двигались навстречу друг другу, и если не стоны, то звуки ударов влажных тел друг о друга заполняли комнату, как перкуссия, сопровождающая высвобождение нашей страсти.

Жестко. Быстро. Эрик входил в меня на полную длину, крепко держа за бедра, наши движения были размашистыми, так что каждое ощущалось на сто процентов. Я сама скучала по этому: быть чьей-то добычей. Чьей-то жертвой. Чьим-то главным приоритетом и той, кто возбуждает первобытные инстинкты.

Повалив меня обратно на кровать, Эрик завел мои руки за голову, оставив совершенно беспомощной. Я тонула в его шлепках и поцелуях, в ласках и царапинах, жестких движениях и безумных укусах. В этот момент закончилось не только пространство, но и время, и никто не мог бы сказать, сколько это продолжалось.

Мы катались по кровати, Эрик был всюду: надо мной, подо мной, сзади – он мог держать меня на весу или вжимать в постель, но одно оставалось неизменным – он каждый раз задавал один и тот же сумасшедший темп, не даря мне передышек.

У меня сбилось дыхание и напрочь исчезла способность думать, но я все еще не сдавалась. Сдерживать оргазм казалось легче, чем обычно, когда я просто наслаждалась уникальным моментом быть его женщиной. Единственной. Той, кому он рычал «моя» так, будто кто-то пытался отнять.

Эрик словно прочел мои мысли: он снова уложил меня на спину, заглянул в глаза и коварно опустился пальцами к моему клитору.

– Хочешь победить? – спросила я.

– Хочу кончить от того, как ты сжимаешься, – улыбнулся он. – Смотри на меня…

Я видела в его глазах то чувство, которое мы договорились не произносить. Не ощущать. Не быть дураками, которые в него верят.

Что-то в голове щелкнуло, и это неназванное чувство предательски заполнило и меня. И в каждой клеточке тела стало так тепло, что щеки запылали.

– Боже, – выдохнула я.

– Кончи для меня, – попросил Эрик.

Его пальцы влажно заскользили по моему клитору, и от пары прикосновений я будто превратилась в сверхновую сама. Пульсация взорвалась внутри, заставляя меня выгнуться и громко застонать. Голос Эрика присоединился к моему, сливаясь воедино.

Это было вспышкой, которая, как разряд молнии, ослепила меня и поглотила, превратив в электрический шар, собранный из искрящихся точек. Мы оба не могли отдышаться и растянулись на кровати, пока кислород заполнял легкие и наконец возвращал способность мыслить. Правда, говорить все еще не получалось.

Эрик нарушил тишину первым.

– Ты в порядке? – нежно спросил он, пробегаясь пальцами по моей щеке. – Ничего не болит?

– Еще не знаю, – улыбнулась я в ответ. – К утру увидим, будут ли синяки.

– Уже к вечеру. – Эрик потянулся к тумбе и приподнял телефон. – Четыре часа.

– Это я столько спала?!

– То есть никакого чувства вины, что разбудила меня посреди ночи?

– Если ты так хотел спать, мог бы сказать, и мне бы не пришлось уговаривать тебя потрахаться.

– Уговаривать, значит.

Эрик с возмущением навис надо мной и положил руку мне на шею, угрожающе сжав пальцы.

– Запомни, Уна Боннер, – в его голосе слышны были смешливые нотки, – тебе никогда не придется уговаривать меня потрахаться, потому что для моей крохи я готов когда угодно и где угодно.

– Не разбрасывайся громкими словами. – Я положила свою руку на его шею в ответ. – А то придумаю тебе челлендж…

– Давай. Назови место, время, я приеду и буду гонять, пока не попросишь пощады.

– Любой лес, шесть утра, день выберешь сам.

– Ах ты…

Эрик задохнулся не то от возмущения, не то от восторга, а я приподнялась и поцеловала его. В конце концов, кто тянул его за язык? Точно не я. Пусть теперь изворачивается.

– А можем сейчас? – произнес он мне в губы.

– Подожди хотя бы, как потеплеет.

Еще один поцелуй зафиксировал нашу договоренность. Я пока не верила, что сама проснусь для такого приключения, но отлично могла нафантазировать восторг Эрика, заставляющего меня улепетывать от него между деревьями. Может, спортзал и не был настолько плохой идеей: в конце концов, оба моих мужчины не игнорировали свои тела, как я.

– Пойдем в душ, потом с тебя завтрак, – предложил Эрик.

– Точно не хочешь еще поспать?

– О нет, я уже полностью проснулся, – вздохнул он.

Мы старались быть достаточно тихими, даже пару раз вспоминали заткнуться, если начинали смеяться настолько громко, что перебивали шум воды. Но когда мы спустились на кухню, даже не наперегонки, как обычно, там уже горел свет.

– Доброе утро, – послышался оттуда не самый радостный в мире голос.

Как только мы зашли, Рэй нажал кнопку на кофемашине, и та зашумела. Эрик словно ни на секунду не смутился – просто сощурился от яркого света и сразу отправился за стол.

– Сломаешь мою кофемашину – я тебя прикончу, – спокойно пообещал он.

– Ты – королева драмы, Чесмор, – с готовностью откликнулся Рэй, – тут буквально две кнопки.

– Мне капучино, пожалуйста.

– В лицо?

– В рот, – зевнул Эрик. – Не забывай про температуру молока.

– Что будешь на завтрак? – поинтересовалась я у Рэя.

– Ничего.

– Не пойдет, раз все зачем-то проснулись, значит, и завтракаем все вместе. Я могу сделать тосты с джемом.

– Эй, а панкейки? – возмутился Эрик.

– Сегодня не воскресенье.

– Тогда хочу омлет с ветчиной.

– Ты не в ресторане, – напомнила я. – Будут тосты с джемом.

– Иногда задаюсь вопросом, зачем я вас вообще впустил, – тяжело вздохнул Эрик. – От вас одни проблемы.

– Мы – свет в твоей жизни, – ответил Рэй.

Он повернулся, окинул внимательным взглядом, как я доставала продукты из холодильника, и подошел ближе, протягивая руку за молоком. Пока мы были скрыты дверцей, Рэй быстро прижался к моим губам и прошептал:

– Доброе утро.

Мне нравилось, как мы проводили время втроем. Если игнорировать внешний мир, Чарльза и все такое, Эрик и Рэй были двумя идеальными соучастниками в любом преступлении. Дополняли друг друга настолько, что я начинала задумываться: может, раньше избегала отношений, потому что они не могли быть полноценными? Наше сейчас выглядело лучше всего. И никаких драм… Надеюсь.

– Уна, тебе что?

Рэй поставил чашку на стойку перед собой, и Эрику самому пришлось за ней подняться. Они были такими смешными…

– Тоже капучино, – ответила я. – Тебе не хватает фартука и кепочки.

– И сервиса, – добавил Эрик.

– Видишь ли, – вздохнул Рэй, – когда мы с твоим другом Эриком учились в Оксфорде, оказались в разных финансовых ситуациях. Я получил полную стипендию, покрывающую всю стоимость моего обучения, так что семья могла спокойно обеспечивать мои бытовые расходы.

– Тебя взяли, потому что твой дед мыл пол в этом колледже.

– А вот Эрик не смог впечатлить комиссию настолько, чтобы получить бесплатное образование.

– У меня была скидка пятьдесять процентов.

– Поэтому ему пришлось подрабатывать в местной кофейне.

– В лучшей кофейне Оксфорда. Мы делали искусство.

– Девчонкам он рисовал пенкой свой логин в «Снэпчате».

Я намазывала тосты джемом и смеялась над их историями из Оксфорда. В какой-то момент Эрик не выдержал, отобрал у Рэя чашку и нарисовал мне на пенке котика. Когда мы наконец расселись за столом, за окном уже были предрассветные сумерки.

– Ладно, к черту прошлое, – объявил Эрик. – Вернемся к настоящему и нашим проблемам.

– Пожалуйста, нет, – попросила я. – Давайте хотя бы позавтракаем?

– Где твой телефон? В сумке нет, – нетерпеливо перебил Рэй.

– Ты рылся в моих вещах?!

– Я проверял маячки.

– Ну да, ты обещал, что это повторится, – вздохнула я. – Телефон в Темзе, выбросила, когда ехала сюда.

– Моя школа, – гордо сказал Эрик.

Рэй подождал, пока я прожую очередной кусочек тоста, и отрезал немного от своего.

– Ты уже готова рассказать, чем закончились твои допросы? Мы не давили, пока ты…

– Я сначала доем, а то опять аппетит пропадет. Только… Не молчите, пожалуйста.

Рэй кивнул, и остаток завтрака у нас прошел в разговорах о том, как рынок отреагировал на очередные политические изменения в Южной Азии. У меня было несколько минут на то, чтобы внутренне собраться. Память усердно выкорчевывала из себя детали моего заключения, и, если бы я не рассказала сейчас, к вечеру могла и вовсе ничего не вспомнить. Это пугало: я все еще не выносила тишины, но уже плохо представляла содержание половины своих допросов.

– Они узнали, что я – тиндер-аферистка, – начала, как только последний кусочек тоста упал в желудок. – Проверили все мои движения средств на «Револют».

– Там были деньги от меня, – напряженно сказал Эрик.

– И от меня.

– К счастью, именно это их и запутало.

Я объяснила, как вывернула всю ситуацию с моим трудоустройством и корпоративным шпионажем, прикрыв нежным одеяльцем из своей погони за деньгами. Эрик и Рэй не перебивали меня, только обменивались загадочными взглядами. Рассказав все, что могла вспомнить из допросов, я наконец подобралась к финалу разговора с Чарльзом.

И у меня закончился капучино. Эрик проследил мой взгляд, направленный в пустую чашку, и без слов поднялся, запустив кофемашину для того, чтобы сделать вторую порцию. Теперь на пенке была собака.

От нахлынувших эмоций я едва не расплакалась снова. Этот разговор на кухне слишком сильно отличался от допроса в отделении: еще пара минут, и можно было бы поверить, будто между нами есть что-то вроде… чувств. Конечно, мне не стоило путать базовую заботу с любовью, но все же отчего-то сердечко требовало верить именно в это.

Впрочем, моему сердцу самому нельзя было верить. Ни в чем.

– Я выставила вас как двоих подонков, бросивших меня в самый неподходящий момент, и Чарльз предложил мне отомстить вам. Стать его агентом в «Рид солюшнс» в обмен на то, что парни, которых я развела на деньги в «Тиндере», не будут подавать против меня иски.

– Что ты ответила? – напряженно спросил Рэй.

– Естественно, я согласилась. Нужно же было как-то выйти на свободу и закончить этот бред с терроризмом. Чарльз выдал мне первое полицейское задание! Теперь я почти коп.

Молчаливый вопрос, одинаковый в глазах обоих моих мужчин, мгновенно наэлектризовал комнату. Я поднесла ко рту чашку, не понимая, почему они так легко напугались.

– Он сказал, что с доступом к внутренней базе мне будет легко это сделать. Хочет видеть список всех необычных предсказаний в «Рид солюшнс». Наши инсайды.

– Ты же не…

– Алло, – позвала я. – Доброе утро, мальчики, с днем дня! Просыпайтесь и думайте: мы можем продать Чарльзу все, что нам нужно. У него остался всего один шпион в компании, потому что Гаурава я нейтрализовала.

От внезапного осознания я резко выпрямилась, едва не пролив кофе на любимый халат.

– Кстати, а он где?

– В подвале, – пожал плечами Эрик. – Жив, если ты об этом.

– Но лучше тебе этого не видеть, – мрачно добавил Рэй. – Что, по-твоему, мы можем показать Чарльзу, не сдав себя?

– Ты мне скажи, это же ты управляешь рынком с помощью ботов. Если я отвезу Чарльзу папку, в которую он поверит, но которая не докажет ничего, кроме того, что он уже знает, мы выиграем время на настоящий план. Его же у нас нет.

– Вообще-то есть, – возразил Эрик. – Пока тебя не было, мы могли заниматься только им.

– Тогда хватит допрашивать меня и расскажите, что придумали.

– С твоей новой вводной его, считай, и нет, – мертвым голосом произнес Рэй. – Так, он действительно в курсе про южноафриканский ранд.

– Знает, что слухи про дестабилизацию в Южной Африке сфабрикованы, – подтвердила я. – Гаурав нашел.

– Не без твоей помощи.

– Откуда мне было знать, что он коп? Я помогала другу не чувствовать себя дебилом.

– Слышала бы ты, как твой друг тебя называет.

– Слышал бы ты, как я называла его, сидя за решеткой, – парировала я. – Могу понять, поверь.

– Знакомство с Чарльзом тоже подстроил он. Их план был в том, чтобы завербовать тебя во время вашего свидания, так что… Ваша поездка к Чарльзу домой стала понятна.

– Точно… Он же предложил «Сити Соул», – вспомнила я. – Вот козел!

Рэй нервно забарабанил пальцами по столу.

– Я могу сдать пару вещей, которые выйдут в реализацию в течение недели, – задумчиво проговорил он. – Конечно, хотелось бы, чтобы они были не только нашими, тогда информация у Чарльза будет, а доказательной базы – нет.

– Давай отдадим их Хэмишу, – предложила я. – Пусть отнесет в «Хьюз», тогда мы все на них поставим, и будет не доказать, кто первый об этом узнал.

– Хорошая идея. В идеале нам бы подтянуть еще кого-нибудь из Сити, чтобы совсем запутать.

– Я сделаю, – откликнулся Эрик. – Остались знакомые.

– Только ты сам на них не ставь, – попросила я, – Чарльз не уверен, что ты в игре, и нам не нужно, чтобы он получил эту уверенность.

– Я не дебил, кроха.

– Когда от тебя ждут результатов? – спросил Рэй.

– А какой сегодня день?

– Утро четверга.

– Значит, завтра. Чарльз забронировал нам вип-столик в отдельном зале в «Сити Соул». Сказал, пойдем на свидание.

Рэй и Эрик моментально напряглись и повернулись ко мне.

– Что? Он точно пройденный этап. Я настолько вам верна, что даже не пыталась соблазнить констебля и уговорить его меня выпустить.

– В обед пришлю номера инсайдов, – решительно кивнул Рэй. – И, судя по всему, я должен тебе новый телефон.

– А можно в этот раз с апгрейдом? Я хочу свежий.

– Можно, если пообещаешь больше не попадаться и не топить мобильники в Темзе, – краешком губ улыбнулся он.

Я перекрестила сердце и молитвенно сложила руки. Эрик с сомнением покачал головой и хрустнул костяшками пальцев.

– Ты большая умница, Уна, – вдруг сказал он. – Не представляю, сколько хитрости и смелости тебе понадобилось, чтобы это провернуть.

– Я аферистка, – с гордостью подняла подбородок я. – Знал, кого нанимаешь.

– Аферистка, – эхом повторил Рэй и положил обе ладони на стол. – Скоро шесть. Если через час не выедем, опоздаем на работу. А я и так не был там два дня.

– Отлично, – оживилась я. – Успеем посмотреть на Гаурава.

Они снова переглянулись, вступая в какой-то немой спор. Рэй неловко поджал губы, словно был против этой идеи, но Эрик покачал головой.

– Нет, – отрезал Рэй. – Это не зрелище для девушки.

– Не понравится – уйдет.

– А можно мне самой решить? – напомнила о себе я. – Если что, я знаю, как выглядят люди, которых долго держат в подвале.

– Не стоит сравнивать с пребыванием в полиции, – сверкнул на меня глазами Рэй. – Пока тебя не было, мы тут не сдерживались в выборе методов.

– Все равно хочу посмотреть.

– Я отведу, – перебил Эрик. – Но готовься, зрелище действительно так себе.

Мы спустились все вместе. В подвале жутко несло мочой, и стоило двери открыться, я поняла: то, как со мной обращались в полиции, – пятизвездочный курорт по сравнению с тем, что происходило с Гауравом.

Эрик держал его в помещении, где хранил инструменты, газонокосилку и прочие вещи, без которых невозможно выжить в собственном доме. На старом садовом столике, как я могла догадаться, были разложены орудия пыток. Узнала не все из них – плоскогубцы, садовые ножницы, молоток.

Но главным зрелищем оказался сам Гаурав. Он был привязан к стулу, офисная одежда залита кровью и чем-то еще: бурые, серые и коричневые пятна на стоявшей колом ткани напоминали картины из ужастиков. Когда мы зашли, он открыл один глаз и уставился на меня – второй опух настолько, что веко не двигалось.

– Познакомься, – спокойно произнес Рэй. – Детектив-сержант Аджит Верма, который полтора года назад внедрился в «Рид солюшнс» с целью выяснить, как именно компания зарабатывает деньги.

Тот, кто даже не был Гауравом, открыл рот, чтобы ответить, но смог только прохрипеть, обнажив окровавленные десны. Теперь я заметила, что у него больше не было зубов… И нескольких ногтей на руках тоже.

– Проблемой стало то, – как ни в чем не бывало продолжил Рэй, – что Аджит Верма оказался херовым расследователем и за полтора года не сделал то, что тебе удалось за месяц.

– Надо было прийти ко мне, – погрозил Гаураву пальцем Эрик. – Я бы тебя всему научил.

– Ой, да хватит, – возмутился Рэй. – Я не уверен даже, что простил тебе Уну.

Я не слушала их перепалку. Уставилась в единственный раскрытый глаз Гаурава, понимая, что он тоже смотрит на меня. Внутри болезненно ныло: мы не стали настоящими друзьями. Кофе, совместные обеды, помощь на работе, даже попытка потанцевать на Рождество – все было ложью, которую я так усердно не замечала.

Знала ли Фелисити? И, что еще хуже…

– Хэмиш знает? – спросила я тихо, но меня услышали.

Гаурав кроваво усмехнулся и еле заметно покачал головой. Полицейский под прикрытием, боже, я думала, они существуют только в фильмах. И все же один из них был прямо передо мной.

– Где его зубы? – спросила я вслух, не заметив, что говорю сама с собой.

– Здесь. – Рэй ткнул пальцем в небольшую жестяную коробку на столе. – Хочешь посмотреть?

– Нет, – отвернулась я. – Вы выяснили все, что он мог сказать?

– Да, мы здесь закончили, – откликнулся Эрик. – Осталось понять, куда его деть.

– Еще одна нерешенная задача, – мрачно добавил Рэй.

– Думаю, мы можем что-нибудь придумать.

Я затолкала боль от предательства поглубже, не давая ей выйти наружу сейчас. Еще найдется время и расплакаться, и раскричаться. Сейчас пора было возвращаться на работу, и предстояло убедить себя, что Гаурав Чакраборти просто уволился и нашел команду круче нас. Это не могло быть слишком сложно: Гаурава не существовало нигде, кроме нашей памяти. А здесь, окровавленный и злой, сидел Аджит Верма… Абсолютно незнакомый мне человек.

– Давайте у него выясним. Эй, ты вообще хочешь жить? – повернулась я.

– Да. – Боже, это не голос Гаурава. Он был чужим и слишком резким.

– Нашла, у кого спрашивать, – хмыкнул Эрик. – Это как спросить у тебя, хочешь ли ты торт.

– Хочу, – тут же откликнулась я. – Но это другое.

– Абсолютно то же самое, – ответил Рэй. – Ты хочешь торт, а коп – выжить, посадить всех нас троих и получить новое крутое звание. Этому государство еще и зубы вставит на твои же налоги.

– Ладно, мне здесь хватило, – вздохнула я. – Мы можем решить эту проблему вечером?

На незнакомых людей мне всегда было плевать. Почему мне должно быть не насрать на судьбу какого-то Аджита Верма, который, к тому же, первым на меня напал?

– День точно протянет, – с сомнением произнес Эрик. – Но мне, если честно, не хочется, чтобы он здесь сдох.

– Ну и отлично, тогда подумаем об этом вечером.

– Идем, Скарлетт, – повернулся к двери Рэй. – Опоздаем.

Я не поняла, как это произошло. Даже не заметила движения краем глаза. Просто повернулась, а меня сзади за плечи схватила чья-то рука, а шеи коснулось что-то острое и холодное.

Рэй и Эрик обернулись на шум и застыли, глядя на меня. Не в лицо, нет, немного ниже. Я пыталась скосить глаза, чтобы понять, чем мне угрожают, но ничего, кроме рук, не видела.

– Я убью эту суку, – шепеляво просвистел над ухом Гаурав, – если не дадите уйти.

– Спокойно, – поднял ладони Рэй. – Никаких проблем. Я открываю дверь, ты выпускаешь Уну и уходишь.

Гаурав резко и неприятно засмеялся. Боже, это никогда не был он – ни такого голоса, ни смеха я не помнила. Вся личность моего друга была выдумана и только заполняла пустую оболочку.

Я не верила, что мне угрожал тот же человек, который еще недавно поддерживал. Тот, кому я помогала… Теперь даже казалось, ничего из нашей дружбы никогда не существовало, и почему-то очень хотелось обнять Фелисити, почувствовать, что хотя бы она настоящая.

– Мы уйдем вместе, – произнес Гаурав и сильнее ткнул своим оружием мне в горло. – Или здесь останется минимум два трупа.

Его речь было сложно разобрать из-за шамкающих беззубых звуков.

– Ладно, – кивнул Рэй. – Ты готов? Я открываю дверь.

Я с мольбой бросила взгляд на Эрика, но тот застыл каменным изваянием и продолжал смотреть на мою шею. Черт, от них никакой помощи… Только теперь мне стало по-настоящему страшно. Гаурав не планировать оставлять меня в живых, так же как Рэй и Эрик не хотели этого для него самого.

Скрип тяжелой подвальной двери показался оглушительно громким, но в ту же секунду оружие процарапало мне кожу, а что-то другое отбросило в сторону, заставив упасть прямо в руки Рэю. Я резко обернулась, пытаясь понять, что произошло.

К моим ногам подкатилась отвертка. Я подняла пальцы к шее и нащупала царапину – но кровь не хлестала, как в фильмах. Она только проступала маленькими капельками. Получается… я выжила?

– Это за то, что прикоснулся к ней, – послышался до боли родной голос.

Я подняла взгляд: Гаурав лежал на полу, пригвожденный за руки коленями Эрика. Тот потянулся и с отвратительным хрустом сломал ему правую руку.

Гаурав ужасно заорал, и от этого крика кровь застывала в венах. Рэй притянул меня ближе к себе.

– Это за то, что предал ее.

Никто из нас не успел сказать ни слова, когда хруст послышался со стороны левой руки.

– А это за то, что угрожал моей женщине.

Одним движение Эрик свернул Гаураву шею, и мертвое тело мгновенно обмякло на полу. Послышался хрип: легкие покидал воздух.

Я не верила в то, что видела перед собой. Это было слишком… просто слишком. Неожиданно. Страшно. Мерзко. Невероятно.

Эрик поднялся на ноги и повернулся к нам, его звериный взгляд уже был мне знаком, но совсем в других обстоятельствах. Впрочем, сейчас он тоже отличался: особенная холодная жестокость в нем моментально сменилась на тревогу.

– Ты в порядке? – прорычал он.

– Да, – быстро ответила я.

Сжав кулаки, Эрик подошел и жадно поцеловал меня, словно это было единственное, что могло помочь ему прийти в себя. Соприкосновение наших губ не продлилось долго, но стало шумным выдохом для нас обоих.

– Увози ее, – поднял на Рэя взгляд Эрик. – Я разберусь.