Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Глава 20. Гребаная вербовка

Ресторан «Сити Соул» распахнул передо мной свои двери, но я тут же передумала заходить туда. Что-то внутри противилось этому, будто я должна была добровольно зайти в комнату к насильнику, самостоятельно раздеться и улыбнуться всему, что он со мной сделает.

Несколько дней моя память старательно вымывала все, что произошло в полицейском отделении, и это касалось не только событий и допросов, песен, которые я пела своим надзирателям. Исчезали чувства, казавшиеся выжженными на моей душе. Боль от наручников. Стыд ходить в туалет, пока кто-то стоит за дверью. Отчаяние и безысходность.

Я все еще предпочитала жить в наушниках, с тихим голосом, постоянно подтверждающим, что я не одна, но уже могла понемногу оставаться в тишине. Ненадолго, но… тоже прогресс.

Сегодня утром я практически ощущала себя обычной девчонкой из офиса, пока ехала на работу, и теперь с каждым шагом вглубь ресторана вся моя нормальность шла трещинами и грозилась рассыпаться.

Я попыталась собраться, напомнив себе, ради чего делаю это. Теперь на кону стояло не только мое будущее, но и свобода Эрика, и годы труда Рэя. И впервые в жизни, пожалуй, мое «не хочу этим заниматься» не стоило всего, что лежало на другой чаше весов.

В вип-комнате, небольшом помещении, где стоял только один стол, меня уже ждал Чарльз. Никто не сказал, что именно давало ему особенные привилегии, статус постоянного гостя или высокая должность, но в комнате, несмотря на закон, медленно клубился сигаретный дым, частично закрывая уже знакомое мне лицо.

– Мистер Уотерби, – вздохнула вместе с его именем я.

– Думаю, после того, как мои пальцы остановились в дюйме от твоего клитора, мы можем считать, что отношения перешли на уровень имен, Уна, – прогудел он в ответ.

Неделю назад это возбудило бы меня, а сейчас единственное, что я чувствовала, – волну усталости и разочарования. Ему не нужна была Уна Боннер, это понял бы даже Чаушеску. Чарльз видел во мне лишь информатора, который обязан был закрыть дыру, оставленную смертью Гаурава.

В горле встал привычный ком. Черт, когда же это закончится? Когда я снова смогу быть собой?

– Что ты будешь на ужин? – невинно подвинул ко мне меню Чарльз.

– Стакан сока, если можно.

– Очень плохо, – покачал головой он. – Я взял на себя смелость заказать твой любимый «Негрони».

– У нас ведь деловая встреча, – поморщилась я. – Мне лучше не пить.

– Мы договаривались о свидании. Не стесняйся, закажи все, что хочешь. Мы поужинаем и пообщаемся, как нам стоило это сделать изначально.

Он притворялся, что не держал меня в полиции без адвоката? За кого он меня принимал, за наивную дурочку?!

Я открыла было рот для едкого замечания, но вспомнила, что создала свой образ сама и намеренно. Было бы странно с моей стороны вдруг возмутиться, что сработало. К тому же я ведь сообщила Чарльзу, что собиралась спать с ним и разводить на деньги…

– Тогда пойдем по старой схеме, – переключила тон на свой специальный аферистский я, – девушка заказывает все самое вкусное, а мужчина оплачивает.

– Не стесняйся.

Дверь приоткрылась, чтобы впустить официанта, бесшумно оставившего на нашем столе рокс с виски и стакан с «Негрони». Я заказала салат и горячее, но не те, что хотела, а те, что стоили больше всего. Просто из принципа.

– Как прошла неделя? – поинтересовался Чарльз.

– Сначала я опоздала на работу, потом меня украли прямо с улицы, продержали почти двое суток в клетке без права на адвоката под выдуманным предлогом, а после пришлось выйти на работу и объяснять, как же я так внезапно заболела, что не могла быть на связи. И знаешь, что из этого худшее? У меня даже нет справки от терапевта.

– И тебе поверили?

– Скорее, подумали, что ты арестовал меня в своей постели и не выпускал на улицу, – пожала плечами я. – На первый раз простили из уважения к твоим сединам и в восхищении твоей стойкостью. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, больше так не делай.

Ложь вылетала легко и непринужденно, я едва успевала вовремя заткнуться. Вы бы мне поверили? Я себе – да. «Негрони» приятно горчил во рту, а Чарльз растянул губы в полуулыбке, пожирая меня глазами.

Черт, а ведь даже не старалась. Неужели возраст действительно решает так много?

– Подашь на нас в суд?

– Ты настолько высокого мнения о зарплате в «Рид солюшнс»? – горько усмехнулась я. – Откуда у меня деньги на адвоката, который согласится тягаться с правительственной организацией?

– Технически тебя задержала полиция.

– Я проверила, этого отделения нет на картах. И нет, я не хочу знать, что вы там делаете у себя в управлении.

– Чего тогда ты хочешь?

– Поскорее закончить все вот это, – покрутила пальцем в воздухе я, – и вернуться к нормальной жизни.

Нас прервали салаты. Мой взгляд опустился к артишокам на тарелке и каким-то замысловатым скрученным кусочкам… овощей? Есть это не хотелось, но и пропадать добру не стоило.

– Когда я закрою «Рид солюшнс», ты действительно будешь свободна, – бесстрастно заметил Чарльз. – Но не уверен, что другие финансовые компании захотят тебя принять.

– Боюсь, один только значок фунта будет вызывать у меня приступ рвоты, – в тон ему ответила я. – В конце концов, я маркетолог, а не финансист. Выживу.

Он задержал взгляд на моих губах и задумчиво нахмурился.

– Я не люблю ложь. Именно поэтому не буду обещать, что твоя жизнь после нашего сотрудничества не изменится. Скорее всего, смена работы станет вынужденной…

– И сложной в этой экономике. Но я буду в порядке, не волнуйся обо мне.

Чарльз не был похож на человека, который мог обо мне волноваться. Но попытка выглядела очаровательно.

– Ты не возвращалась домой до прошлой ночи.

Его намерению держаться естественно я бы поставила пять баллов, но за исполнение – крепкий трояк. Чарльзу стоило научиться контролировать уголки губ и нос – они чуть подергивались, выдавая эмоции. Я вот даже не отводила взгляд.

– Я не выходила из дома до прошлого утра. Ты за мной следишь?

– Естественно.

– Тогда у тебя плохо получается, – поджала губы я, – не спрашиваю даже, зачем ты это делаешь. Я приняла правила твоей игры, сделала все, что от меня требовалось, и до сих пор не могу получить небольшую благодарность в виде свободы передвижения из офиса домой и обратно?

– Ты выехала в пять сорок и вернулась домой за полночь.

– Полагаешь, я могу есть раз в неделю с тобой?

– И с кем ты ужинала вчера?

– С книгой Мэри Бирд. Полная история Римской империи.

– Точно, любовь к истории.

Допрос номер десять начинал выводить меня из себя. Хотелось уже перейти к сути встречи, но не заговаривать же об этом первой. Салаты переменились на горячее, а я не только не притронулась к артишокам, но еще и не планировала разбираться в том, что именно лежало на моей новой тарелке.

Очень дорогие блюда были сделаны хер пойми из чего, и я начинала жалеть о своем решении. Просто заказала бы пасту.

– Ты общалась с Блэком?

– Он меня избегает, и я этим довольна. Больше свободы для нашей совместной работы.

– И он не заподозрил тебя?

– Даже если и так, он мне об этом не сообщал. И я со своего возвращения веду себя достаточно тихо.

– Значит, ты ничего не добыла.

– Мимо, – довольно улыбнулась я. – У меня есть все, о чем ты просил. Информация о необычных прогнозах, которые должны сбыться достаточно скоро.

Чарльз поднял бровь и вопросительно уставился на меня. Я сладко улыбнулась, извлекая из памяти все, что запихнула туда за два прошедших дня. Медленно, четко и с расстановкой проговорила детали первого из наших запланированных инсайдов.

Будто из воздуха, в руках Чарльза появился маленький узкий Молескин. В его возрасте было довольно здравым не полагаться на память, и я даже сделала паузу, чтобы дать ему достаточно времени на записи.

Один за одним я проговаривала инсайды с достаточной точностью, убеждаясь, что они были полезны, но без лишней детализации, чтобы не выглядели заученными. На лице Чарльза появились намеки на радость.

– Это из той самой внутренней базы?

– Скорее всего, – пожала плечами я.

– Что это значит? – напрягся Чарльз. – Ты не сама их нашла?

– Блэк точно мониторил бы мои запросы в базу после исчезновения.

Я сделала такое лицо, которое автоматически добавляло к любому утверждению «ты что, дебил?» без лишней озвучки.

– И откуда информация?

– Я в первую очередь девушка. А наши продажники – парни, – не стеснялась объяснять я. – И поверь, достать из мужчины его маленькие секретики не так уж сложно. Это к слову об ужинах и моих передвижениях.

Напряжение зависло над столом, собираясь в небольшую шаровую молнию. Чарльз внимательно смотрел на меня, словно мои слова подразумевали продолжение. Я потянулась за «Негрони», всем видом показывая, что считаю объяснение достаточным.

– Я проверю, – недовольно пробасил Чарльз. – Значит, на это будут ставить клиенты «Рид солюшнс»?

– У продажников такова основная стратегия на март, – подтвердила я. – Но если кто-то узнает, что я тебе это принесла…

– Не переживай. Ты нравишься мне, Уна.

Чарльз расслабил плечи и потянулся за пачкой сигарет. Одну воткнул себе в зубы, вторую протянул мне. Пепельницу сдвинул на середину стола. Так недолго было и привыкнуть, но я не могла отказаться.

Сигаретный дым наполнил легкие, а «Негрони» приятно облегчил тяжелую голову. И несмотря на то, что мне нельзя было расслабляться, оставаться на нужном уровне напряжения становилось все проще.

– Настолько нравлюсь, что ты усердно пытаешься лишить меня работы, – вздохнула я.

– Это самая большая трагедия нашего общества, – серьезно произнес Чарльз. – Система, выстроенная столетиями, не любит ярких и живых людей, предпочитая им стабильных, пусть даже и не настолько талантливых.

Он сделал глубокую затяжку и посмотрел мне в глаза сквозь клубящийся над столом дым. От его взгляда по моему телу пробежали неприятные мурашки.

– Когда я заканчивал свою работу в полиции и уже готовился к переходу в финансовый департамент, к нам пришел хороший парень с огромным потенциалом. Его амбициями можно было ракеты заправлять, но происхождение и образование вряд ли дали бы ему выбиться куда-то дальше детектива, и даже для этого понадобилось бы редкое стечение обстоятельств.

Зачем он это рассказывал? Я пыталась считать информацию, возможно скользящую между строк, но она никак не давалась мне. Какой парень, какие ракеты?

– Когда освоился в департаменте, я похлопотал о его переводе в то отделение, с которым ты уже знакома. Они с Лейлой сформировали прекрасную команду, не раз заставляли меня гордиться своими достижениями. А потом я перевел парня под прикрытие, надеясь, что это позволит ему быстрее вырасти в звании.

О боже, нет. Его откровенность означала одно из двух: либо он меня вербовал, либо не планировал оставлять на свободе. Чарльз рассказывал историю Гаурава, и нужно было каким угодно образом держать лицо, лишь бы не показать, что я понимаю, о ком он говорит.

Господь! Я никогда тебя ни о чем не просила, но, пожалуйста, пусть это будет просто вербовка. Обычный вербовочный крючок на эмоции.

– К сожалению, он не удержался от соблазна быстрых и больших денег и досрочно покинул пост, а вместе с ним – страну. И это стало для меня ударом.

Сама не поняла, как смогла удержать челюсть на месте. Гаур… Аджит Верма, по мнению Чарльза, уехал из страны? Но я отлично помнила крики, хруст костей, шеи, последний выдох! Неужели полиция ничего не узнала о его исчезновении?

Точно! Ведь моя машина стояла в слепой зоне камер, так что для них он просто не вышел на работу, и все. Мне нужно было срочно выяснить, как именно Эрик и Рэй это провернули. Вчера я не задавала вопросов, чтобы не провоцировать лишние воспоминания, но после такого они не могли не рассказать.

– Мне нужен мой человек в мире, где нет честных людей, – по-своему понял мое молчание Чарльз. – Тот, который уже знает, к чему его могут привести быстрые грязные деньги.

– Я плохо понимаю намеки, – сглотнула дым я. – Скажите прямо, что вам нужно.

– После того как ты поможешь мне разрушить «Рид солюшнс», я буду рад видеть тебя в своей команде.