Лондонский туман. Без любви здесь не выжить

Эпилог. Гребаный Сингапур

Полгода спустя

Меня разбудил телефон, который тихо, едва слышно, завибрировал в руке ровно в шесть утра. Не открывая глаз, я нажала на экран, чтобы выключить будильник, но не позволила себе роскошь отбросить мобильник подальше. Могла бы поудобнее устроиться в руках Рэя, который обнимал меня во сне, и пролежать так еще час-полтора, до самого завтрака.

Но сегодня у нас с Эриком было особенное дело, и от одной мысли о нем сонливость мгновенно исчезла. Аккуратно переложив руку Рэя на подушку, я тихо выбралась из постели и потянулась, разминая затекшие от сна мышцы.

В нашей спальне было огромное панорамное окно, за которым в предрассветной дымке виднелся плотный, непроглядный зеленый полог. На этой вилле настоял Эрик, когда мы выбирали себе жилье, и никакие разумные аргументы по поводу цены и того, что здесь было четыре спальни вместо необходимых двух, его не сломили. Лес в прямом доступе перевесил все.

– Какого черта ты проснулась так рано? – раздался сонный голос позади меня.

– Мы с Эриком договорились с утра побегать в лесу, пока не начались дожди.

– Совсем с ума сошли со своим лесом, – вздохнул Рэй. – Скажи Эрику, что тебе не разрешен оргазм.

– Почему? – резко развернулась я.

– Потому что когда он с тобой закончит, наступит моя очередь, а я хочу тебя голодной.

– Это нечестно.

Я отошла к гардеробной, чтобы надеть короткие шорты и футболку, пока Рэй лениво наблюдал за мной, подперев голову рукой.

– Плевать. Если ваши игры меня будят, хочу тоже что-нибудь с этого иметь.

– Вообще-то я могу без проблем трахаться с вами по очереди и не уставать, – обиженно протянула я.

– Продолжишь мне врать, и вместо Эрика за тобой по лесу побегу я.

– А теперь врешь ты.

Вернувшись в комнату, я подошла к кровати и потянулась, чтобы взъерошить Рэю волосы.

– Ты ненавидишь бегать.

– Уходи, пока не передумал, – угрожающе сказал он.

Кое-что не менялось, за сколько бы миль мы не улетели: я спала с Рэем, а душ принимала с Эриком. Наша совместная жизнь успела обрасти новыми правилами, ритуалами, хрюкающим от высокой влажности Чаушеску, который здесь научился новым агрессивным развлечениям. Но эти две традиции мы привезли из Лондона.

Когда я вышла в коридор, прикрыв за собой дверь, Эрик уже ждал на кухне, одетый только в шорты. Сингапур мало отличался от июльского Лондона, его жара была такой же липкой и удушающей. Но мы на самом деле быстро привыкли к тому, что дома лучше ходить раздетыми, а уж я точно не могла жаловаться на то, что ежедневно лицезрею два шикарных мужских тела.

– Опаздываешь, – недовольно заметил Эрик.

Он протянул мне бутылку с водой.

– Это специально, – подмигнула я. – Накажешь, когда догонишь.

– Как будто тебя без этого не за что наказывать.

Стоило мне отнять бутылку от рта, Эрик сделал шаг вперед и обхватил широкой ладонью мою шею.

– Я просто ангел, – напомнила я. – Вчера ты так говорил.

– Ангел смерти, не нужно путать.

– Ты готов?

Я смотрела ему в глаза, подрагивая от предвкушения. Эрик широко улыбнулся, и в глубине зрачков промелькнуло животное, которое он так любил выпускать наружу.

– Всегда.

Тишину нашего дома прорезал надрывный кошачий вопль.

Мы с Эриком одновременно повернулись в сторону звука, и с терассы послышался грохот. В проеме приоткрытой двери появился летящий по воздуху Чаушеску, и без того огромные глаза которого грозили вовсе выпасть из орбит. Он орал так, словно его пытались убить, и явно нарушал несколько законов физики – как иначе звук мог разноситься таким гулким эхо?

Причина его поведения показалась позади него через секунду. Вернее, две огромные черные причины, Розенкранц и Гильденстерн, которые гнались за Чаушеску с невероятным удовольствием. Вряд ли тот понимал, что их намерения были совершенно невинными, а сами собаки – скорее веселыми дебилами, чем злыми хищниками.

Чаушеску напомнил мне меня, когда я впервые увидела этих двоих и думала, что они могут меня сожрать.

Пролетев мимо нас, кот запрыгнул на руки Рэю, тоже вышедшему на звук, и принялся тут же ему жаловаться. Гильденстерн, заметив единственного человека в мире, которого побаивался, затормозил, и Розенкранц, не успевший проявить сообразительность, врезался ему в задницу.

– Убери этих долбоебов, – резко приказал Рэй.

– Не драматизируй, они всего лишь играют.

– Ты доведешь моего кота до сердечного приступа.

Эрик даже не пытался вывести собак на улицу, он все еще делал вид, что ничего критичного не произошло. Для предотвращения скандала я незаметно прошмыгнула к холодильнику, где было припрятано самое надежное средство.

– Пусть привыкают жить вместе, – продолжал спорить Эрик.

– Мы так не договаривались. Собакам не место в доме.

– Чего ты так орешь? Я точно выводил их на ночь.

– Значит, нужно проверять замки, как-то же они сюда попали.

– Спорим, твой кот сидел перед стеклом и крутил им факи, думая, что останется безнаказанным?

Эрик внимательно посмотрел на Чаушеску, которого било крупной дрожью на руках у Рэя.

– А что ты хотел? – насмешливо спросил он. – Думаешь, только ты в доме умеешь кусаться?

Чаушеску и правда завел себе дурацкую привычку прихватывать нас с Эриком зубами каждый раз, когда мы проходили мимо. Но, конечно, не Рэя – у них была слишком большая любовь.

– Все, никаких скандалов, – вмешалась я, помахивая двумя кусочками сыра. – Парни, кто хочет угощение, получит его на улице.

Розенкранц и Гильденстерн тут же поднялись, выходя вслед за мной, пока я держала сыр в обеих руках. Это безотказное средство уже не раз спасало меня от того, чтобы выслушивать перепалки между Рэем и Эриком.

Удивительно, но это пока было единственным, из-за чего они всерьез спорили. Ни работа, ни совместный быт не доставляли нам проблем, наоборот: с каждым днем, прожитым вместе, мы становились все ближе друг другу. И только животные могли посеять между этими двумя серьезный раздор.

– Проблема решена, – вернулась я, когда доберманы унеслись во двор вместе с сыром. – Закончим на сегодня.

– Замки, – со значением произнес Рэй. – Они. Должны быть. Закрыты.

– Скажи коту не дразнить собак. Я знаю, как вызывающе он себя ведет.

В Сингапуре мы переодели Чаушеску в легкую гавайскую рубашечку, и теперь он выглядел, как суровый старик на отдыхе. Как только я остановилась рядом, он хитро прищурился и… перебрался ко мне на руки.

Спор моментально утих. Эрик и Рэй уставились на меня так, словно я только что сделала тройное сальто назад.

– Это что-то новое, – заметил Рэй. – Чав, ты в порядке?

В ответ Чаушеску лишь хрюкнул и спрятал морду у меня на груди. Видимо, решил, что я единственная, кто может спасти его от собак.

– Теперь это твой кот.

– Нет. – Я не удержалась от того, чтобы погладить его по морщинистой голове, но все равно передала Рэю обратно. – Уверена, однажды ночью он разорвет мне горло.

– Не слушай злую тетю, – Рэй прикрыл Чаушеску уши, – она тебя на самом деле любит, просто еще этого не поняла. Она у нас вообще непонятливая.

– У нас так-то планы были, – напомнил Эрик. – И если никто не против…

– Мы уходим, – объявил Рэй, но на пороге нашей спальни обернулся. – Эрик, Уна нужна мне голодной, как вернется. Не разрешай ей оргазм.

– Да конечно, – возмутился Эрик. – Все сливки тебе, да? Не волнуйся, я сделаю так, что она и после оргазма будет голодной.

Он подождал, пока за Рэем закроется дверь, а потом повернулся ко мне.

– Правила ты знаешь. Считаю до пяти. Беги.

И я побежала.