Бумажные сердца

Глава 11

Мия

— Думаю, ты снова в него влюбишься, — сказала Эстель, когда я рассказала ей обо всем, что происходит с Дженсеном.

— Что? Нет! Почему ты так говоришь?

— Потому что знаю тебя.

— Неважно. Никто ни в кого не влюбляется. Нам нужно пережить следующие пару месяцев, а потом все вернется на круги своя.

— К тому, что ты ненавидишь его, а он пытается тебя вернуть?

Я остановилась, опустив стакан с водой, который взяла.

— Он не пытался меня вернуть.

Ее смех заполнил телефонную линию.

— Ты серьезно?

Снова повисла тишина. Он не пытался вернуть меня. Он связывался со мной после отъезда в Нью-Йорк? Безусловно. Игнорировала ли я его? Определенно. Но он не пытался вернуть меня.

— Он пытался поговорить со мной только потому, что хотел, чтобы я его простила, — сказала я.

— Откуда тебе знать? Ты не позволяла ему объясниться.

Я вздохнула.

— Потому что знаю. Я знаю его. Знала его. Я знала его. Сейчас я понятия не имею, кто он, черт возьми.

Эстель рассмеялась.

— Люди не так уж сильно меняются.

— Обычно да, но он очень изменился. Теперь он много болтает. Помнишь, каким молчуном он был раньше?

Она снова засмеялась.

— Он никогда не был молчуном, если только ты не имеешь в виду, что сейчас он любит обсуждать свои чувства?

— Наверное, можно и так сказать.

— Может быть, потому что он часто пишет о своей жизни в газете, он считает, что может рассуждать о многих вещах?

— Он пишет о своих чувствах?

— Не особенно, — сказала она. Я практически слышала, как она хмурится. — Но он пишет о своих свиданиях.

Меньше всего мне хотелось читать о его личной жизни. Именно поэтому я перестала читать его рубрику, хотя в ближайшее время собираюсь вернуться к прочтению. Надеюсь, что это произойдет не в тот день, когда он напишет о другой женщине. При одной мысли об этом меня затошнило.

— Ну, и плевать. Все не так, как кажется. Мы должны притворяться, что ладим друг с другом, пока находимся перед парами, с которыми работаем.

— Угу, — сказала она.

— Я серьезно.

— Мия, ты поехала на метро в Бруклин, а затем, чтобы доказать мою точку зрения, пошла на его автограф-сессию.

Я ахнула.

— Он написал книгу, где главную героиню зовут так же, как и меня! О девушке, которая похожа на меня!

Она рассмеялась.

— Я не говорю, что ты неправильно поступила. Я бы, наверное, сделала то же самое. Просто думаю, что ты снова влюбишься в него.

Мы поговорили еще какое-то время, и, когда я повесила трубку, ее слова все время крутились у меня в голове: «Я думаю, ты снова влюбишься в него». Кто-то может утверждать, что я не разлюбила его, но, думаю, что любовь заключается не в том, чтобы влюбиться или разлюбить, она заключается в том, чтобы остаться. Это не наш случай. Я повторяла это про себя, сидя в метро, а потом на скамейке в парке, откуда открывался прекрасный вид на город. Некоторое время я наблюдала за проходящими мимо людьми, матерями с детьми, отцами с детьми, семьями, гуляющими вместе, парами, совершающими пробежку. Как только ты начинал думать о том, чего тебе не хватает, Вселенная находила способ, чтобы тыкнуть тебя в это носом. Внезапно каждый ребенок в Нью-Йорке, подпрыгивая, качался на руках между родителями, и каждая пара была влюблена. Я вздохнула, откинулась на спинку сидения и переключила взгляд на спящего в двух скамейках от меня бездомного.

Мой взгляд переместился с него на другую сторону улицы, где я заметила людей, бредущих по тротуару. Из-за их торопливых шагов улица словно вибрировала. Я не выходила на улицу в обеденное время, по крайней мере, не так далеко от своего дома, не на такое расстояние, чтобы проанализировать, как мы выглядим, когда спешим. Это больше огорчало меня, чем радовало. То, сколько горя каждый из них носил в себе. Бездомные в парках, в метро стали моими любимыми объектами, я игнорировала всех остальных, у кого отражалось страдание на лице. Я никогда не задумывалась об этом — о своем лице и о том, как, возможно, на нем отражается моя боль.

Даже преуспевающие бизнесмены выглядели грустными и уставшими. В целом мы все выглядели больными. Нам всем надоело болеть. Надоела усталость. Надоело быть бездомными и беспомощными. Бесчувственными. Мы чувствовали себя грустными и неоцененными. Я выдохнула и позволила себе жить в этом моменте, и я знала, что мне нужно показать миру то, что было передо мной все это время.