Бумажные сердца

Глава 39

Мия

Мы с Кэрол пришли к соглашению по поводу фотографий, которые она хотела оставить в Метрополитен-музее. Она получила довольно большой заработок за мои работы в обмен на то, что я оставлю права у себя и, возможно, передам в другие музеи. Она также сказала, что поговорит со своим другом из National Geographic и замолвит за меня словечко. Как только я официально закончила работу в Лос-Анджелесе, позвонила Фрэн, и она предложила мне работу в качестве резервного фотографа для некоторых съемок, которые они проводили для журнала, но это была разъездная работа. Я сказала, что дам ей знать. Мне нужно обсудить это с Дженсеном, если он вообще захочет со мной разговаривать.

Я начала читать его книгу и, дойдя до последней страницы, подумала: что за хрень?

— Он прислал мне только половину книги! — сказала я Оливеру, когда мы встретились во время завтрака.

Он рассмеялся.

— Черт, он хорош.

— Нет. Ты читал?

Он нахмурился.

— Похоже, что у меня есть время на романтические книги? Последняя прочитанная книга была о систематической десенсибилизации.

— Боже, какой же ты скучный. — Он пожал плечами. — Я потрясена, Бин. Не знаю, что и думать. Не разговаривать с ним...

— Сводит с ума, — сказал он.

Я кивнула.

— Именно.

Он снова пожал плечами.

— Я счастлив, что он в книжном туре. Он следит за тобой, и мне уже надоело лгать от твоего имени.

— Каким образом он следит за мной?

— Она с кем-то встречается? Поэтому она не отвечает на мои звонки? Ты уверен, что она смотрела интервью? Я позвонил ей, как только получил сообщение от тебя, но она не ответила. Что, черт возьми, там происходит? Может, мне стоит отменить следующую автограф-сессию и приехать к ней, — сказал Оливер, подражая Дженсену.

Мои плечи поникли. Я положила локти на стол и опустила подбородок.

— Я не могу с ним разговаривать, Бин. Я все выболтаю, как только услышу его голос. У меня не получается лгать ему.

Он вздохнул, проведя рукой по своим длинным волосам.

— Это дерьмово, но ты скоро уезжаешь, так что...

Он пожал плечами.

От его слов мне не стало легче. После этого меня тошнило весь день.

Через пару дней я попросила друзей — своих властных, внушительных, обожающих меня друзей — помочь мне вернуть Дженсена. Роб назвал это: Операция «Верни Дженсена». Это было нелепое название для столь нелепой задачи, так что я согласилась.

— Я просто появлюсь у него на пороге, — сказала я сначала.

Оливер скривил лицо.

— Ты такой раздражающий. Кстати, почему ты здесь? — Спросила я, закатывая глаза.

Он засмеялся.

— Потому что это мой дом, черт возьми!

Черт, он был прав. Мы приехали с Робертом к ним домой, чтобы втроем — он, Эстель и я — могли обсудить мой план, а Оливер вернулся домой, как только мы приступили к делу. Вскоре после этого заявился Виктор, и, хотя я умоляла не впускать его, меня никто не послушал. Негодяи. А потом, конечно же, он сел и высказал свое мнение.

— Представь, ты позвонишь ему и попросишь встретиться где-нибудь, а он окажется на одном из тех свиданий, на которые ходит? — Вик сделал паузу. — Это будет неловко.

— Ты такой засранец, — сказали мы с Эстель одновременно.

— Засранец, который думает наперед.

— Серьезно, кто-нибудь может заткнуть этому парню рот?

Я застонала, зарывшись лицом в ладони.

Последнее, что мне было нужно, — это начать думать об этом. Я знала Дженсена достаточно, чтобы понять, что он не ходит сейчас на свидания. Я знала, что он занят. Но не знала, что он чувствует, ведь я по-прежнему не разговаривала с ним. Мы разговаривали один раз. Один раз, и то потому, что он хотел узнать, смотрела ли я интервью. Я ответила «да» и больше старалась не говорить, потому что боялась, что выдам себя и скажу: «Эй, я беременна твоим ребенком!» Это был односложный разговор. Я все время анализировала наш разговор с того момента, как мы повесили трубку. Это было неловко. Обычно наши разговоры не были неловкими. Он знал, что что-то случилось? Он думал, что я останусь?

— Он думает, что ты останешься, ты ведь знаешь об этом?

Это был Оливер.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Почему он так думает? Мы с ним не разговаривали об этом.

Он пожал плечами, скрестив руки на груди.

— Думаю, он читал между строк.

— Каких строк? Не было никаких строк!

— Полагаю, у него сложилось такое впечатление после последнего вашего разговора.

Я испустила тяжелый вздох. Я так и знала.

— Это неважно, — сказала Эстель. — Все в порядке. У нас есть план.

— Нет, это не так. Может, мне стоит прийти к нему домой, постучать в дверь и просто... поговорить.

— Отстой. — Это был Роберт. Я уставилась на него. Он пожал плечами. — Что? Так и есть. Он дает интервью национальному телевидению, а ты появляешься у него дома. Это отстой.

Я застонала.

— Что, черт возьми, мне еще делать?

— Хочешь, я пойду с тобой? — предложил Оливер.

— Мне не двенадцать, Бин. Я могу сделать это сама.

— Боже, ты еще хуже, чем Эстель. Заткнись и слушай. Я позвоню ему, скажу, что приеду на конференцию или что-то в этом роде, попрошу встретиться со мной где-нибудь, а дальше дело за тобой?

— И что потом? — Спросил Виктор. — Где именно она признается ему в любви? Перед огромной рождественской елкой из фильма «Один дома?»

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Роберт и Эстель рассмеялись, а Оливер покачал головой.

— Нет, придурок. Но, вообще-то, это не такая уж и плохая идея. Она уже наряжена?

— Думаю, да, — сказала я.

Виктор и Роб достали телефоны, чтобы проверить.

— В «Гугл» указано — с третьего декабря, — сказал Роб.

— Да, третьего декабря, — добавил Виктор, как будто в «Гугл» было два разных ответа.

— Так что ты могла бы это сделать, — сказала Эстель.

— Или нет. Это так банально.

— Так он тоже банальный, — сказал Вик. — Что? Так и есть!

— К тому времени, как решусь, я буду на восьмом месяце беременности, — сказала я, а затем скривилась, увидев лицо Виктора.

— Нет, бл*дь, нет.

— Бл*дь, — сказала я, хлопнув себя ладонью по лбу. — Не смей никому говорить!

— Кому я могу рассказать?

— Дженсену, конечно.

— И испортить сюрприз? Черта с два. Кто еще хочет поехать в Нью-Йорк в эти выходные? — спросил он, оглядывая сидящих за столом. Все обменялись взглядами. — Я знаю, что вы все хотите, — добавил он.

— Ты ничего не знаешь, Джон Сноу!

— Кто это, черт возьми, такой? — спросил Вик.

Я закатила глаза.

— Почему я должна хотеть, чтобы ты присутствовал при этом?

— Возможно, потому что мы планируем это вместе с тобой?

— Тебя вообще не должно было быть здесь!

— Эй! Дареному коню в зубы не смотрят, так что не расстраивайся понапрасну, — сказал он.

Я кинула в него ручкой.

— Теперь ты цитируешь маму? Ты такой неудачник, — сказала Эстель, смеясь. — Мы можем поехать, если хочешь, Мип. Мы даже постараемся не мешать.

Я откинула голову назад и закрыла глаза, представляя, как это, вероятно, будет происходить: все окружат нас, мои родители, вероятно, захотят присоединиться. Это одна из ситуаций, которая могла бы быть сказкой, но, зная мою команду, обернется сущим бардаком.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала я наконец.

Никто не проронил ни слова.

— Ладно, тогда мы не поедем, — наконец сказал Оливер. Эстель надула губки. Он засмеялся, обхватил ее за плечи и поцеловал в макушку. — Не делай такое лицо. Это она не разрешает.

— Ну же, Мип. Пожалуйста?

— Вы, ребята, просто невозможны.

— Это «нет?» — спросила она.

Я покачала головой. Я бы улыбнулась, если бы не была так встревожена. И тут мне в голову пришла одна мысль, о которой Милли упоминала в нашем разговоре.

— Кажется, я знаю, как хочу это сделать, — сказала я. Четыре пары глаз уставились на меня. — Но это очень-очень безумно, и не уверена, что смогу это осуществить.

После того как я рассказала им о своей идее, они решили, что обязательно поедут, хотела я этого или нет.

Спустя полторы недели и кучу телефонных звонков, и с помощью всех, с кем я общалась во время своего пребывания в Нью-Йорке, я добралась до Таймс-Сквер. Было еще достаточно рано, чтобы я могла разглядеть лица прохожих. Я села на одну из скамеек, прямо посреди этого хаоса, и стала ждать. Глубокие вдохи не помогали справиться с тревогой. Мне следовало просто пойти к нему домой. Следовало просто подняться по ступенькам и постучать в чертову дверь, как я изначально планировала. Это было нелепо. Мои нервы были на пределе. Я читала в интернете, что люди постоянно делали подобные предложения, арендуя помещение и выводя слова на экран, но я не собиралась делать ему предложение или что-то в этом роде.

Я услышала, как кто-то в толпе ахнул, и поняла, что пути назад нет. У меня в кармане завибрировал телефон. Я не стала доставать его, просто подняла глаза и посмотрела прямо на него. Он стоял, засунув руки в карманы своей кожаной куртки, и вертел головой из стороны в сторону, разглядывая фотографии, мелькающие у меня за спиной. Я не могла разглядеть выражение его лица. Не могла понять, был ли он рад или удивлен. С ним невозможно было угадать. Я оглянулась, чтобы посмотреть, что за фото было на экране, когда его голова перестала двигаться и переместилась в центр. На фотографии были мы на мой восемнадцатый день рождения, и на его двадцать второй. Мы провели выходные в Сан-Франциско — я, Дженсен, Роб и наши друзья. Это был замечательный день рождения, последний, который мы провели вместе. На фотографии он нес меня на спине, мои длинные волнистые волосы развевались на ветру, мы смеялись, его лицо было обращено к моему.

Больше всего мне нравилось в фотографиях то, что они запечатлевают наши эмоции. Даже спустя годы после того, как мы сделали этот снимок, после всего, через что мы прошли — душевная боль, борьба, — когда я смотрела на него, я чувствовала счастье, которое мы разделили в тот день. Я прошла от скамеек к центру, поймав по пути его взгляд. Он направился ко мне, все еще держа руки в карманах, пока не подошел вплотную.

— Прости, что так внезапно вывалила это на тебя, — сказала я. — Ну, не совсем. На это ушло много времени, но теперь... Я просто... — Я сглотнула, стараясь не отводить взгляда от его немигающих глаз. — Я люблю тебя, — сказала я. Он перевел взгляд с меня на экран за моей спиной, на его лице появилась улыбка от того, что там было, и он снова посмотрел на меня серьезным взглядом. — И прости. Прости за то, что я была эгоисткой и отгородилась от тебя, когда Криста забеременела. Ты пытался сохранить со мной дружеские отношения, потому что я была твоим лучшим другом, а я подвела тебя. — Я сморгнула слезы, навернувшиеся на глаза. — Прости, что возлагала вину на самую красивую маленькую девочку, которую когда-либо... встречала, — я сделала паузу, переводя дыхание. — И мне очень-очень жаль, что я уехала недавно. — Я снова замолчала, вытирая слезы. — Я лгала сама себе, когда говорила, что это временно. И я лгала, когда говорила, что не могу здесь оставаться.

Я шмыгнула носом и вытерла лицо, сглатывая комок в горле, прежде чем продолжить.

— Прости, что принимала то, что было между нами, как должное, и не сказала, что никогда не переставала любить тебя. Прости, что не сказала тебе, что в тот момент, когда согласилась пойти с тобой на поздний завтрак в первый раз, я почувствовала, что мы снова стали детьми и у нас появился шанс начать все сначала.

Слезы заливали мое лицо, поэтому я снова замолчала, чтобы успокоиться.

— Больше всего мне жаль, что я заставляла тебя чувствовать, что ты недостаточно старался удержать меня, когда все, что ты делал, — это показывал, какого отношения заслуживает каждая женщина. И прости, что не сказала тебе, что тебя достаточно, потому что так и есть. Тебя более чем достаточно. — Я вытерла лицо и глубоко вздохнула, и когда поняла, что снова могу говорить без дрожи в голосе, добавила: — И вот теперь я здесь, после того как все испортила, и задаюсь вопросами: не слишком ли долго я тянула? Злишься ли ты? Нужна ли я тебе?

Его улыбка была нежной, когда он сократил расстояние между нами. Он поднял одну из моих рук и медленно, по одному пальцу стянул перчатку, смотря мне в глаза, затем засунул мою руку себе под куртку, прижав к своему сердцу.

— Оно бьется? — Я медленно кивнула. — Значит, я все еще хочу тебя.

Его слова наполняют мое тело, словно наркоз.

— Правда?

— Правда. Он поднес руку к моему лицу. — Ты владеешь моим сердцем. Никто никогда... — Он перевел дыхание, заморгал и покачал головой. — Это... спасибо, — сумел выдавить он дрожащим голосом. — Что насчет работы твоей мечты? — спросил он, прочистив горло.

— Мечты меняются.

— Да? — спросил он тихим голосом, не сводя с меня глаз, в то время как его большой палец описывал круги по моей щеке. Взгляда, полного благоговения и недоверия, которым он смотрел на меня, было достаточно, чтобы воспламенить мое сердце. — Некоторые мечты не сбываются.

— Некоторые — нет, — согласилась я, подавшись навстречу его прикосновению. — Я возвращаюсь. На этот раз навсегда.

— Надеюсь, ко мне домой.

— Ну, прошлой ночью я остановилась в отеле, и с тех пор, как вернулась, я искала квартиру поблизости, но все так чертовски дорого, и я не была уверена, что ты...

— Мия.

— Что?

— Заткнись, — сказал он, прижимаясь своими губами к моим. Он поцеловал меня, как и всегда, — крепко и незабываемо. — Ты перевезешь в мой дом все свои вещи. Мне плевать, если придется ехать в Санта-Барбару и разговаривать с твоими родителями, с Робом и еще с кем-нибудь, от кого тебе, бл*дь, нужно получить разрешение.

Я издала нервный смешок и отстранилась от него.

— Только не говори, что не сказала им, что приедешь... или переедешь? Мия, какого хрена?

— Нет, они знают.

— Хорошо... — начал он, нахмурившись, осматривая меня. — Тогда в чем подвох?

— Что ж, — сказала я, мой желудок перевернулся. — Да, я перееду к тебе.

— Но?

— Я... ну, что ж, только не злись...

Он скрестил руки на груди и пристально смотрел на меня. Так пристально, что мне пришлось сделать шаг назад. Я должна была отправить сообщение, чтобы они выложили фотографию, но мои руки так сильно дрожали, что не уверена, что смогу дотянуться до телефона. Наконец, я сделала глубокий вдох и выпалила.

— Я беременна. В смысле — мы беременны. Ну, технически я беременна, но у нас... будет ребенок?

У него отвисла челюсть.

— Что?

— Я не хотела говорить тебе по телефону и не хотела приезжать и говорить, не будучи уверенной, а потом Оливер сделал анализ крови...

— Оливер знает? — взревел он, — Мия! Какого хрена?!

— Он был там, когда я писала на эту чертову палку!

Дженсен покачал головой, проводя рукой по волосам.

— Только он, Робби и Эль знают об этом, и мои родители, потому что я должна была рассказать им лично. И Виктор, потому что он появился, когда мы обсуждали мою беременность. — Я вздрогнула, когда он бросил на меня полный недоверия взгляд. — Прости, но я просто с ума сходила! То есть мне жаль, что я забеременела, а потом свалила все это на тебя, но мне не жаль, что я забеременела...

Не успела я продолжить фразу, как его рука оказалась на моей шее, и он, глядя на меня с нежностью в глазах, приблизил свои губы к моим и нежно поцеловал.

— Детка, — прошептал он мне в губы. — Я не расстроен, что ты беременна. Я просто хотел, чтобы... — Он выдохнул, большим пальцем проводя по моей влажной от слез щеке. — Я бы хотел быть рядом, когда ты писала на палочку. — Его губы коснулись кончика моего носа. — И сходила с ума. — Он поцеловал меня в лоб. — Я хотел быть рядом на каждом этапе. — Он немного отстранился, чтобы посмотреть на меня. — И я говорю это не потому, что пытаюсь поступить правильно, Мия. Я больше не неопытный парень. Я не собираюсь вступать в брак, потому что от меня забеременела девушка и я должен поступить правильно, потому что в данном случае мне это не нужно. — Он выдохнул и улыбнулся. — Но, черт возьми, ты сделаешь меня самым счастливым ублюдком на свете, если выйдешь за меня замуж.

Я обняла его за шею и рассмеялась.

— Я подумаю об этом.

— Хорошо. — Он наклонился и поднял меня, запечатлев поцелуй на губах. — Может, мне стоит отвезти тебя домой и вдолбить в тебя немного здравого смысла.

— Возможно, именно это тебе и стоит сделать.

— Возможно, я так и сделаю.

Он замолкает, глядя на меня сверху вниз.

— Не могу поверить, что это происходит.

— Знаю. — Я снова поцеловала его. — Прежде чем мы продолжим разговор о сексе и прочем... мои родители стоят вон там.

Выражение его лица было настолько бесценным, что я была рада, что мы снимаем все это на камеру.

— Твою ж мать. Твой отец меня убьет.

— Нет, — сказала я, смеясь. — Он смирился с этим.

Я взмахнула рукой вверх-вниз в качестве сигнала, и все оказались вокруг нас — мои родители, Роб, Хуан Пабло, Виктор, Эстель, Оливер и Оливия, держащая его за руку. Она все время оглядывалась по сторонам, широко раскрыв глаза и улыбаясь. Я попросила Оливера рассказать ей, что происходит, когда он забирал ее из дома Кристы. Дженсену каким-то образом удалось осторожно поставить меня на ноги, пока он в недоумении оглядывался по сторонам. Оливия бросилась ко мне, широко раскинув руки, и я опустилась на колени, чтобы поймать ее в свои объятия.

— Ты вернулась, — сказала она, уткнувшись лицом в мою шею, и ее холодный маленький носик прижался ко мне.

— Я же говорила, что вернусь.

— Я очень рада, что ты здесь. Я скучала по тебе.

— Я тоже скучала по тебе. Очень сильно, — сказала я, слезы потекли по моему лицу на ее волнистые волосы.

— Ты точно останешься?

— Я точно-точно останусь, — сказала я. — И больше никогда не уйду.

Она отступила назад и посмотрела на меня с улыбкой.

— Мы можем делать больше фотографий и устраивать больше вечеринок.

— Очень много, — сказала я, целуя ее в пухлую щечку и опуская на землю.

Оливер подхватил ее, как только ее ноги коснулись земли, и улыбнулся мне.

— Это было великолепное шоу, — сказал он.

— Спасибо всем вам.

— Я же просил не брюхатить мою дочь, — буркнул папа, подойдя к Дженсену, который стоял позади меня и обнимал мою маму.

— Папа!

— Да, но должен признаться, что рад, что это был ты, а не один из тех сопляков, с которыми она встречалась.

— Папа!

Дженсен засмеялся, пожимая ему руку, и папа заключил его в крепкие медвежьи объятия.

— Добро пожаловать в семью.

Дженсен посмотрел на меня, это был быстрый взгляд, прежде чем он снова обнял мою маму, но в те секунды я почувствовала, как много это для него значило, и снова заплакала.

— Дурацкие гормоны.

— Ох, да, вини во всем гормоны, — сказала Эстель, плача и обнимая меня. — Мне понравились фотографии. Особенно та, где нам по двенадцать и мы подрались из-за еды на вечеринке у Виктора. Где ты ее откопала?

— Моя мама взяла ее у твоей.

Она улыбнулась, вытирая слезы с глаз.

— Тебе обязательно нужно сделать нечто подобное на своей свадьбе.

— Свадьбе? Боже, когда у нас будет свадьба? — спросила мама.

Мои глаза, казалось, вот-вот выскочат из глазниц.

— У нас не будет свадьбы!

— Будет, — сказал Дженсен.

— Мы не помолвлены.

— Скоро будем.

Я закатила глаза.

— Я не обязана выходить замуж только потому, что беременна.

Дженсен снова подошел ко мне и обхватил мое лицо обеими руками.

— Обязана, потому что, если ты не выйдешь за меня замуж, Мия Беннет, я буду использовать твое имя снова и снова, пока мир не устанет от персонажа по имени Мия.

— Она уже всем надоела.

Он усмехнулся.

— Тогда тебе лучше сказать «да».

Я посмотрела на него, потом на маму, папу, Роба, Хуана Пабло, Виктора, Эстель и Оливера, и снова на Дженсена.

— Я подумаю.

— Боже, какая ты упрямая, — сказал Виктор.

Дженсен поцеловал меня. Я обхватила его руками, и после того, как мы сходили за чизкейком Junior's и доставили Оливию в дом Кристы и Барри, он отвез меня домой.

— Ты закончил свою книгу? — спросила я его позже, когда мы вернулись к нему домой и стояли у подножия лестницы.

Его улыбка стала шире.

— Да.

— Почему ты прислал мне только половину?

Глубокий смешок вырвался из его груди.

— А как еще я мог заманить тебя домой?

На это я улыбнулась.

— Дом.

— Дом там, где я. Помни об этом в следующий раз, когда решишь убежать.

Я рассмеялась.

— Принято к сведению.

Пока он поднимался по лестнице, я начала снимать с себя свитер, шарф, рубашку и остановилась, когда он дошел до верхней ступеньки и снова поцеловал меня.

— Не злись, — сказал он.

— О боже. Что ты сделал?

— Я только что вспомнил, что отправил Джеффу посвящение к своей книге, чтобы мы могли опубликовать его в газете в воскресенье.

У меня отвисла челюсть.

— Зачем ты это сделал?

Он ухмыльнулся.

— Мне пришлось пустить в ход все силы, чтобы попытаться вернуть свою девушку.

— Всему миру не обязательно об этом знать, Дженсен!

Он усмехнулся и повалил меня на кровать.

— Да, ну, до моей девочки трудно достучаться.

— Она идиотка.

— Иногда. — Он начал снимать с меня джинсы и осыпать поцелуями мой еще плоский живот. Его глаза снова поднялись и встретились с моими. — Не могу поверить, что у нас будет ребенок.

Я улыбнулась и провела рукой по его волосам.

— Поверь.

Его губы продолжали скользить по мне в медленном темпе, сначала покусывая, затем целуя и, наконец, посасывая.

— Не могу поверить, что ты выйдешь за меня замуж, — прошептал он, прижимаясь ко мне.

— Конечно же, ты дождался, пока твоя голова окажется у меня между ног, чтобы снова заговорить об этом, — сказала я, тяжело дыша.

— Все, что тебе нужно сделать, это произнести самое простое в мире слово, — сказал он, долго, дразняще облизывая.

— Нет? — сказала я, мое дыхание участилось, пальцами я зарылась в его волосы и потянула.

— А антоним этого слова? — с усмешкой спросил он меня.

— О боже, Дженсен!

— Другое, — сказал он, снова облизываясь.

— Бл*дь!

— А после этого? — спросил он, добавляя пальцы, пока мои бедра не выгнулись дугой, и я почувствовала, как поток крови хлынул через меня и разом покинул.

— Да!

Его губы двигались вверх по моему телу, пока я восстанавливала дыхание, и когда его лицо оказалось на одном уровне с моим, он вошел в меня одним быстрым, восхитительным движением, заставившим меня выкрикнуть еще одно «да».

— И это, друзья, был тот день, когда Мия Беннетт наконец-то согласилась выйти за меня замуж, — прошептал он возле моего уха.

Позже он продолжал гладить мой живот и с улыбкой смотрел на меня.

— Не могу поверить, что это реально, — сказал он.

— Я тоже, — ответила я, проводя пальцами по его лицу. — Не могу поверить, что ты вернул хипстерский образ.

Он усмехнулся.

— Ты, должно быть, в восторге от моей бороды.

— Чуток. — Пару мгновений мы молчали. — Я думала о тебе каждый день. Каждую секунду, пока меня не было рядом, я просто не хотела портить сюрприз по телефону, — сказала я шепотом.

Мы лежали лицом друг к другу, его рука ласкала мое лицо, моя — его, поглаживая щетину.

— Я не перестаю думать о тебе. На протяжении многих лет в моих мыслях нет места, в котором не было бы тебя. Ты везде.

Я наклонилась и нежно поцеловала его.

— Вот почему ты написал обо мне целую серию книг.

Он улыбнулся.

— В основном.

— Как заканчивается твоя история любви? — спросила я через минуту.

Он улыбнулся, широкой, ленивой улыбкой, прежде чем прижаться своими губами к моим. Он медленно отстранился и некоторое время изучал мое лицо.

— Настоящие истории любви никогда не заканчиваются, — прошептал он.

Колонка с Дженсеном

Не думал, что закончу эту историю. Одно время я был уверен, что, даже если и допишу, она никого не заинтересует. Если вы привыкли к моим стихам и детским книгам, то знаете, что это не совсем то, что я обычно пишу, поэтому заранее благодарю вас за то, что рискнули прочитать.

Бумажные сердца

Роман

Автор: Дженсен Рейнольдс

Для Мии, которая никогда не пыталась изменить мои слова, а вместо этого научилась переводить смысл, скрывающийся за моим молчанием.