Бумажные сердца

Глава 18

Мия

Он объехал на мотоцикле двухэтажный дом и остановился перед гаражом, ожидая, пока тот откроется.

— Возможно, тебе следует снова обнять меня, — сказал он.

Я обвила руками его талию, пока он на мотоцикле направился в гараж. Я огляделась по сторонам. Гараж на две машины, в нем не было ничего особенного, кроме черного пикапа, шкафа с инструментами и розового джипа, предназначенного для маленькой девочки. Мой взгляд остановился на нем. В детстве у меня был похожий. Родители почти каждый день брали нас с собой кататься по району: меня — на розовом джипе, Роба — на велосипеде «GI Joe», и мы наперегонки мчались до каждого знака «Стоп». Мне было интересно, встречались ли Дженсен и Криста, чтобы заниматься подобными вещами. Интересно, часто ли они вообще встречаются.

— Мия, — сказал Дженсен.

По тону его голоса я поняла, что пропустила все, что он сказал до этого. Я быстро моргнула и посмотрела на него.

— Да?

Он наклонил голову, указывая в сторону дома.

— Идем.

Я поднялась за ним на две ступеньки и вошла в дом. Сначала меня поразил запах древесины. Он не был таким явным, как в магазине «Аберкромби», а скорее напоминал запах новых деревянных шкафов. Окинув взглядом белые стены, я задумалась, — он решил оставить их такими или просто не успел покрасить?

— Как давно ты здесь живешь?

Он стоял рядом со мной, засунув большие пальцы в передние карманы джинсов, и смотрел мне в лицо.

— Около двух лет.

Я тяжело выдохнула. Два года.

— Оливия и ее мама тоже жили здесь?

— Только я. Хотя Оливия часто бывает здесь, так что технически она живет здесь ровно столько же.

Я прошла вперед, через зону с длинным деревянным столом, похожим на скамейку в парке, и попала в большую кухню.

— Оливер не преувеличивал, — сказала я.

— Насчет чего? — спросил Дженсен, внимательно следя за мной.

— Он сказал, что у тебя очень красиво. — Я оглядела кухню и обогнула угол островка в центре. — Здесь очень красиво, — сказала я, подняв глаза, встречаясь с ним взглядом.

Он шагнул вперед, оказавшись по другую сторону островка, и положил руки на его поверхность. То, как он смотрел на меня, заставило меня схватиться за стойку с другой стороны, на которой находилась я.

— Ты не видела остальную часть.

— Увиденного достаточно, чтобы сделать довольно точную оценку того, что у тебя красивый дом.

Он усмехнулся.

— Может, я хочу, чтобы так думали все, кто приходит сюда и остается на этом этаже.

— Может, ты просто пытаешься затащить меня в свою комнату.

Мои слова заставили его усмехнуться. Оттолкнувшись от стойки, он снял кожаную куртку, положив ее на прилавок. Мои глаза скользнули вниз по его телу, и сердце учащенно забилось, когда образы того, что было под его одеждой, вспыхнули в моем сознании.

— Хочешь посмотреть остальное? — спросил он.

Его голос был резким, глубоким и призывал меня наплевать на все запреты. Сердце бешено колотилось. Секунда растянулась на две, потом на три, и все, что я могла делать, — это стоять, держась за край стойки, глядя ему в глаза. Ни один из нас не хотел делать первый шаг. Последствия наших действий зависели от этого момента, и мы оба знали, что он может быть либо трагическим, либо прекрасным. Мы не знали, как можно получить одно без другого. Я отступила от стойки. Он последовал моему примеру. Мы двигались, пока не достигли середины, и он протянул мне руку.

Мы были переполнены чувствами и осмеливались говорить только глазами. И пока он вел меня вверх по лестнице, мне пришло в голову, что я так много внимания уделяла нашей любви, тому, что он — моя вторая половина, и что, находясь рядом с ним и прикасаясь к нему, я чувствую себя полноценной, что только, когда он ушел, я стала цельной личностью без его дополнения. И именно это меня пугало. Я боялась, что снова потеряю себя в нем так глубоко, что, когда все закончится, я не буду знать, где кончилась я и начался он. Я отогнала эту мысль. Я больше не была той девушкой. Я знала, что я цельная личность и прекрасно проживу без него, но какая-то часть меня не могла не задаваться этим вопросом.

Его запах окутал меня, когда мы вошли в первую дверь. Он не отпустил мою руку и поглаживал ее, пока я оглядывала его комнату, темно-синие стены и низкую двуспальную кровать, стоящую посередине. Все, от минималистичного декора до аромата, кричало об организованном и воплощенном мужчине.

— Это очень... на тебя похоже.

Дженсен усмехнулся.

— Надеюсь, это комплимент.

Я высвободила свою руку из его и посмотрела на него, одновременно стягивая сумку через голову.

— Так и есть, — сказала я и на мгновение взглянула на свою сумку.

— Что вызвало такую улыбку? — спросил он.

— Ты должен позволить мне сфотографировать тебя.

Он приподнял бровь.

— О каких фотографиях идет речь?

Я рассмеялась, хлопнув его по груди. Мое веселье угасло, когда он положил мою руку на свою твердую грудь, прямо поверх бешено колотящегося сердца.

— Ты позволишь взять у тебя интервью? — спросил он, все еще держа меня за руку. Его сердце билось в унисон с моим.

Я кивнула, не могла вымолвить ни слова.

Он повернул нас так, что мы смотрели в лицо друг другу, и ухватился за ремешок моей сумки длинным пальцем. Другой рукой он обхватил мое лицо, наклоняя его, пока наши взгляды снова не встретились.

— Пойдем. Фотографируй, — сказал он, подталкивая меня вперед, а сам двинулся назад, к кровати. Он сел у подножия, отодвинувшись назад, чтобы я могла оседлать его, затем откинулся назад, опираясь на руки.

Руки дрожали, когда я открывала сумку и доставала фотоаппарат. Я взяла маленький, тот, который носила с собой чаще всего. Сняв крышку с объектива, сделала снимок. Он нахмурился, потому что не был готов к этому, а я улыбнулась и сделала снимок его хмурого лица.

— Ты фотографируешь каждого засранца, с которым встречаешься? — спросил он.

Я улыбнулась, глядя на него через объектив.

— Это первый вопрос?

— Сколько вопросов я могу задать?

Я пожала плечами.

— Пять?

— Тогда да.

— Нет.

Он бросил на меня растерянный взгляд. Я сделала еще один снимок.

— Нет, я не фотографирую каждого придурка, с которым встречаюсь.

— Слишком личное? — спросил он тихим шепотом.

Он выпрямился и положил руки мне на бедра, двигая их вверх по джинсам и сжимая у основания задницы. Мое сердце екнуло.

— Слишком личное, — прошептала я, глядя в его глаза через объектив, и тоска в них заставила меня вздрогнуть.

— Думаю, нам стоит сделать это голыми, — сказал он и улыбнулся, почувствовав, как я напряглась. — Чтобы повысить чувствительность.

Я положила камеру рядом с нами и стянула через голову толстовку, отбросив ее в сторону, затем кивнула в его сторону. Он усмехнулся и стянул рубашку через голову, его мышцы напрягались при каждом движении. Я выдохнула и слегка отстранилась, чтобы посмотреть на него. Он всегда был худощавым — телосложение пловца, но за последние пять лет он поправился. Его мышцы стали более четкими. Я положила руку ему на плечо и медленно провела ею вниз. Он втянул воздух. Я почувствовала на себе его взгляд. Татуировка на его груди была объемнее, чем я видела раньше, появилось больше рисунка. У меня перехватило дыхание при виде татуировки «Дорожный Бегун» на внутренней стороне бицепса. Я перевела взгляд на него.

— Когда ты ее сделал? — Он улыбнулся.

— Это подарок на день рождения, который я сделал себе несколько лет назад.

Несколько лет назад, когда я игнорировала его и, возможно, встречалась с каким-то другим парнем. Эта мысль пронзила меня. Я сглотнула, чувствуя стыд, когда снова посмотрела на него. Я перевела взгляд на стихотворение, выбитое на другой стороне, занимающее всю длину его грудной клетки. Как часто я мечтала стать той синей птицей, о которой здесь говорилось. Что бы я только ни отдала, чтобы оказаться в клетке внутри его сердца...

Он обхватил меня руками, и от их тепла во мне забурлила кровь. Он расстегнул лифчик, и все это время не сводил с меня глаз, даже когда спускал бретельки с моих плеч. Наклонившись, уткнулся лицом в мою шею и поцеловал, после чего его губы начали прокладывать дорожку от впадинки горла вниз по грудине, оставляя за собой теплый след. Я почувствовала, что краснею, и слегка отстранилась.

— Больше фотографий? — спросил он, его руки снова легли на мои ребра, скользя к груди.

Я слегка покачивалась, терлась о его твердый член через ткань джинсов. Он застонал и накрыл мою грудь ладонями, разминая, большими пальцами поглаживая соски. Я застонала.

— Больше фотографий.

— Хорошо.

Он опустил рот туда, где только что были его большие пальцы, и мои руки взлетели к его волосам, когда я снова качнулась на нем.

— Мия, — сказал он, его голос был похож на рычание у моего соска.

— Что? — сказала я, задыхаясь, дергаясь сильнее, когда почувствовала его зубы на себе.

— Если хочешь закончить фотосессию, тебе нужно перестать так раскачиваться.

— Если хочешь закончить интервью, тебе нужно перестать эти манипуляции ртом.

Он отстранился, глядя на меня с улыбкой, и я воспользовалась случаем, чтобы взять фотоаппарат, когда он поменял наши позиции и переместился так, что я лежала спиной на кровати, а он находился между моих ног. Я сделала снимок в тот момент, когда его лицо опустилось к моему, и отложила камеру в сторону как раз перед тем, как его губы встретились с моими.

— Может, эти фотографии дадут тебе необходимые доказательства, — сказал он, расстегивая и стягивая с меня джинсы, а вместе с ними и трусики.

— Доказательства чего? — спросила я, задыхаясь от ощущения его рук, исследующих мое полностью обнаженное тело, шею, грудь, живот, бедра.

— Доказательство того, как сильно я хочу тебя.

Его руки двигались медленно, словно он искал что-то, что потерял в моем теле. Возможно, так оно и было.

Я схватилась за молнию его джинсов, но он остановил меня и встал, снимая их с себя, медленно, словно исполняя стриптиз. Я приподнялась на локтях, чтобы наблюдать за ним.

— Не думаю, что доказательства можно увидеть на фотографиях, — сказала я, опустив глаза.

Он ухмыльнулся, подходя к кровати, схватил меня за ступни и развел мои ноги, когда добрался до меня.

— Это не то желание, о котором я говорил, — сказал он, снова устраиваясь между моих ног, опуская голову, пока его губы не прижались к моим, а язык не проскользнул в мой рот.

Наши языки двигались синхронно, как у давних любовников. Его тело накрыло мое, когда он прижал меня обратно к кровати, прервав поцелуй, он коснулся кончиком своего носа моего.

— Хочу прикоснуться к тебе, — прошептала я, проводя рукой между нашими телами по его животу. Его член дернулся у меня на животе, но он не позволил моей руке дотянуться до него.

— Я так многого хочу, — пробормотал он, прикусывая мою нижнюю губу. — Я хочу войти в тебя и трахать без остановки. — Он скользнул губами вниз по моей шее. — Жестко и быстро. — Он втянул мой сосок в рот и обвел его языком. Он замолчал, его глаза вспыхнули, когда он почувствовал мои руки в своих волосах, притягивая его ближе. — А потом медленно, не торопясь. Тебе нравится мое предложение?

Я кивнула. Он снова повторил движение языком, затем отстранился, чтобы осыпать поцелуями середину моего живота, покусывая каждую пару движений, на бедрах, у пупка, прямо над моими складочками. Я уже запыхалась, а он даже не добрался до места назначения. Мои губы приоткрылись, и я застонала. Выгнулась дугой на кровати, когда наконец почувствовала его язык у себя между ног. Его руки опустились по моим бедрам, когда он вернулся и сделал это снова, издав удовлетворенный стон.

— Но сначала мне нужно попробовать тебя. — Его язык скользнул по моему клитору. — Мне необходимо стереть все воспоминания, которые не связаны со мной. — Моя спина выгнулась, когда он лизнул меня еще раз. — Я должен убедиться, — сказал он, втягивая клитор в рот и с шумом отпуская его. — Я должен заново познакомиться с тобой, прежде чем смогу погрузиться в тебя.

Он снова лизнул, и на этот раз поднес руки к моей груди и ущипнул за соски. Я тяжело дышала и извивалась, пока он продолжал пировать мною. Я пошевелилась, мои ноги прижимались к его члену, и снова потерлась, когда почувствовала, насколько он тверд. Он издал рычащий звук, тяжело дыша. А затем я больше не могла шевелить ногами. Я закрыла глаза и позволила себе потеряться в чувствах, которые были слишком сильны, чтобы я могла их отрицать.

Ощущение его языка, толстого и горячего, прижатого ко мне. Его большие руки, умело скользящие по моему телу. Его зубы, впивающиеся в меня. Я не могла думать, покалывание началось у основания позвоночника и распространилось по всему телу. Я издала нечленораздельный крик и умоляла его трахнуть меня, когда оргазм захлестнул меня. Он усмехнулся над моей просьбой, и его влажные губы снова стали пробираться вверх по моему телу, медленно, мучительно, так, что я чуть не заплакала. И вот, наконец, он добрался до моего лица, серые глаза встретились с моими, он ласкал большим пальцем мою челюсть, а затем проник им в мой рот, медленно проводя по внутренней стороне нижней губы.

— Мне нужно кое-что взять, — сказал он, его голос был низким, дыхание неровным, глаза блестели, когда смотрел в мои.

В его паузе я уловила вопрос: нужен ли нам презерватив? Я кивнула.

Он на мгновение замер, прежде чем уступить, наклонился надо мной к ящику прикроватной тумбочки, рывком открыл его и взял презерватив, вскрыв его, скользнул им вниз по своей длине. Мое внимание привлекла татуировка на внутренней стороне его бицепса, — «Оливия». Последнее предупреждение из прошлого вспомнилось мне, но было быстро забыто, когда он вошел в меня. Я громко и прерывисто вздохнула, выгнула бедра, чтобы полностью принять его. Он медленно выдохнул, у меня перехватило дыхание, он овладевал мною сильно, но в то же время медленно. Его лоб прижался к моему, когда он тяжело выдохнул.

— Боже. Мне этого не хватало, — сказал он напряженным голосом. Он снова вышел из меня, почти до конца, затем быстро и сильно вошел обратно. Я вскрикнула. — Я скучал по тебе.

Его движения становились все более неистовыми, с каждым разом набирая скорость и силу.

Я чувствовала все. В наших занятиях любовью было отчаяние. Это был определяющий момент для меня, для нас, момент, когда мы прямо посмотрели на нашу боль и усомнились в ее тяжести для нас.

Я тоже скучала по тебе, — говорила я ему своим ртом, прижимаясь к его губам. Скучала по тебе так сильно, что в некоторые дни думала, что это убьет меня.

Прости меня, — говорили тыльные стороны его рук.

— Дай мне шанс, — пробормотал он вслух. Его толчки становились все глубже, а над насупленными бровями выступили бисеринки пота. — Позволь мне показать, как нам может быть хорошо. — Он провел зубами по мочке моего уха. — Позволь показать, как я подхожу тебе.

У меня не было ответа на его просьбы, поэтому я закрыла глаза и стала царапать его спину, пока он вколачивался в меня сильнее, глубже, пока все вокруг не взорвалось и не смешалось, словно акварель.

Колонка с Дженсеном

В прошедшие выходные я повел свою любимую в Eataly. Если вы когда-нибудь будете в городе и захотите посетить универсам, где можно купить вино, шоколад и невероятную еду из разных мест, то вам необходимо обязательно его посетить. Там есть все — от пиццы до свиных ушей. Раньше я там не был, поэтому не пытался этим произвести на нее впечатление, но если вы хотите произвести впечатление на женщину, СВОДИТЕ ЕЕ В EATALY.

У них есть Бар «Нутелла».

Бар «Нутелла», господа. И на случай если вам нужна констатация факта, «Нутелла» — больший афродизиак, чем устрицы.

Мы с моей спутницей хорошо провели выходные.

«Eataly»: ОБЯЗАТЕЛЬНО к посещению, если вы находитесь в городе.

Вопрос дня от @JugiandLiba: Идеальный Нью-Йоркский хот-дог состоит из?..

Ответ: Горчица и релиш (прим. пер.: Релиш — соус, приготовленный из маринованных или нарезанных овощей или фруктов).