Бумажные сердца

Глава 7

Мия

Как бы ни пыталась бороться с собой, я искала места, где Дженсен читает свои истории, и нашла одно в Бруклине. Я винила во всем этом свое одиночество. Я винила в этом отсутствие друзей и семьи, которые могли бы сказать мне, чтобы я перестала быть чертовой глупой девчонкой и начала уже встречаться с кем-то еще. Но мне не с кем было встречаться. Я была одинокой девушкой, живущей в Нью-Йорке, которая боялась гребаного «Убер», не говоря уже о Match.com. От одной мысли об этом дерьме у меня мурашки бежали по коже. Милли встретила там своего жениха, Сета. Когда она заглядывала туда, она видела возможности и истории любви. Я видела серийных убийц. Мое любопытство было сильнее, чем желание держаться от него подальше, поэтому я села на поезд до Бруклина и отправилась в маленький книжный магазин. Когда я пришла туда, там уже было скопление людей с детьми. Большая толпа, настолько большая, что мне пришлось протискиваться сквозь них, чтобы попасть внутрь, и когда я наконец вошла, то была вынуждена стоять у полки, полностью скрытой от того места, где сидел он. Может быть, это было к лучшему. Может быть, было лучше, чтобы я его не видела. И я определенно не хотела, чтобы он меня видел.

Я знала, что он наконец-то появился, потому что его начали приветствовать. Люди доставали телефоны, чтобы сфотографировать его. По какой-то причине мысль о том, что все эти женщины, которые явно рассматривали его, фотографировали его на свои телефоны, беспокоила меня. Я смотрела на всех них, пока они улыбались, смеялись и подталкивали других мамочек рядом с собой со знающими взглядами на лицах. Я ненавидела их всех. Официально. Зависть прилипла ко мне, как ненужные блестки из праздничного пакета.

— Вы готовы к сказке? — спросил Дженсен. Воздух в моих легких сжался от звука его голоса. Дети захлопали, а их мамаши-флудильщицы зааплодировали. — В начале рассказа я всегда люблю зачитать посвящение.

В итоге мне надоело не видеть того, что видят они, поэтому я подвинулась и стащила книгу с полки, прищурившись, чтобы разглядеть его. Он был одет в джинсы, угольно-серую футболку, которая подходила к его глазам, и очаровательно улыбался. Его волосы были в обычном беспорядке, а лицо покрывала тень бороды. Но меня заворожила его аура. Все в нем говорило о плохом мальчике, и все внутри меня умоляло быть ближе к нему.

— Для Оливии, — прочитал он, прочищая горло, прежде чем продолжить, — Которая научила меня важности храбрости. — Я почувствовала, что улыбаюсь. — И для Мии, которая верила в меня, когда никто другой не верил.

Я моргнула пару раз и облокотилась о край полки. Я почувствовала, как воздух покидает мои легкие, словно сдувается воздушный шарик: сначала медленно, а потом с быстротой молнии. Несмотря на это, я все еще стояла с открытым ртом и смотрела на него. Я попыталась вернуть себе самообладание, когда он начал читать, но моя голова кружилась от слов его посвящения. Я замечала смеющихся детей и матерей, делающих снимки, но я больше не могла сосредоточиться ни на чем из этого.

Наконец, когда я вышла из состояния шока, в котором находилась, я начала слушать, но даже это вызвало у меня нервное возбуждение. Какая-то часть меня не хотела признавать, что на страницах, которые он держал в руках, лежала часть меня. Страницы, которые он писал, иллюстрировал и создавал бессонными ночами. Когда он продолжил, знакомство с реальной историей накрыло меня, как волна.

Мия была авантюрной маленькой девочкой.

Золотые локоны Мии сверкали на солнце.

Благодаря доброте Мии черепаха Хестер вернулась к своей семье.

Зал разразился аплодисментами, когда он закончил читать, а я стояла и смотрела на него.

Я думала, что хочу увидеть его.

Я думала, что, может быть, даже поговорю с ним.

Но я не доверяла себе сейчас и не могла допустить этого. Я начала пробираться к выходу из комнаты, останавливаясь только для того, чтобы пропустить впереди бегущих детей. Лишь единожды я оглянулась через плечо, чтобы увидеть, что он поднял голову от книги, которую подписывал. Сначала он нахмурился, как будто не был уверен в правильности того, что видит. Когда осознание, казалось, пришло к нему, он улыбнулся, лениво, но обаятельно, и вышел из скопления людей, с которыми разговаривал. Я развернулась и ускорила шаг, практически выскочив через парадную дверь на холодную улицу Бруклина.

— Мия!

Я сморщилась, обхватив себя руками. Даже свитер, который я носила, не подходил для такой погоды.

— Ты просто собираешься уйти?

Я повернулась к нему лицом, обнимая себя крепче.

— Мне нужно идти.

— Ты была здесь все это время?

Я задрожала.

— Да.

— Почему? — спросил он, наклонив голову, изучая мое лицо.

Я покачала головой.

— Я не знаю.

— Давай зайдем внутрь, тебе явно холодно.

— Нет, нет. Я ухожу. Просто... иди, будь со своими людьми. Они здесь, чтобы увидеть тебя.

— А ты нет?

Разочарованный рык вырвался из моих губ.

— Я очень стараюсь не сорваться на тебя прямо сейчас. — Я тяжело вздохнула. — Возвращайся в здание. Я поговорю с тобой в другой день.

Он продолжал смотреть на меня, его обеспокоенные глаза сканировали мое лицо, опускались к моему телу, возвращались к лицу, и наконец снова остановились на моих глазах.

— Я вернусь в здание через минуту. Сейчас меня интересует лишь то, как ты себя чувствуешь.

— Я... я действительно... — Я сделала паузу, ожидая, пока мои зубы перестанут стучать. — Мне чертовски холодно. И я злюсь.

— Потому что я использовал твое имя, — сказал он.

— И потому что ты включил меня в посвящение. И ты говорил о чертовой черепахе Хестер! Как ты вообще это помнишь? — я вздохнула, выпустив пар в холодный воздух. — Я пришла, чтобы увидеть тебя, чтобы... — Стук моих зубов не позволил мне продолжить разговор, и он воспринял это как знак, чтобы вклиниться.

— Для чего?

Я пожала плечами, дрожащими плечами. Его взгляд на мгновение опустился.

— Пойдем внутрь. Ты дрожишь.

Я покачала головой.

— Нет.

— Для чего ты пришла? Чтобы расстроиться и накричать на меня?

Я снова покачала головой, не понимая, какого черта я и вправду пришла сегодня сюда.

— Чтобы со всем покончить?

— Мо... мо... Может быть.

— Ты пришла сюда, чтобы завершить все?

Я вскинула руки вверх.

— Нет! Да! Я не знаю! Зачем еще я могла бы прийти?

На его губах расцвела улыбка.

— Тебе нужно остан... перес... перестать так на меня смотреть. Ты думаешь, это смешно?

Он хихикнул.

— Нет, не думаю. Думаю, что это безумие и что ты безумна, но я думаю, это твое нормальное состояние.

— Я не сумасшедшая! — я ткнула пальцем в его грудь.

Он посмотрел вниз на мою руку. Веселье на его лице заставила мою кровь закипеть.

— Нет?

— Я ненавижу тебя! — Громко воскликнула я. — Официально.

— Официально.

Я снова зарычала, на этот раз громче, и отступила.

— Я собираюсь уйти. Мне не следовало приходить, и я не собираюсь устраивать сцену перед всем Бруклином!

Он широко ухмыльнулся, сложив руки на груди.

— А это сейчас что тогда?

Я остановилась, замерев на краю тротуара, и повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Это... это театр!

Я дошла до угла, когда он догнал меня, его рука обвила мою талию, он притянул меня к своей твердой груди и приблизил свои губы к моему уху.

— Ненависть — сильное слово, — сказал он, и от его голоса у меня свело живот.

Я вздрогнула, пока он не опустил руку.

— Суперсильное слово.

— Знаешь, что еще является суперсильным словом? — спросил он, его взгляд блуждал по моим губам, щеке, волосам, пока не остановился на глазах.

Мои внутренности затрепетали. Я знала, о чем он думает, но не хотела доставлять ему удовольствие. Я не хотела чувствовать ничего из этого. Я вообще ничего не хотела чувствовать. И все же я чувствовала.

— Отпусти меня, — сказала я, опустив взгляд на его руку, державшую подол моей кофты. Он ненадолго закрыл глаза.

— Я не знаю как, — прошептал он.

Боль с новой силой врезалась в мое сердце. Я сглотнула. Одним взглядом он сумел войти в мою жизнь, как пьяница, пытающийся раздеться в темноте ночи. Одним взглядом ему удалось ослабить мою бдительность. Если останусь еще хоть на чуть-чуть, я позволю ему разрушить все стены, которые выстроила после потери его любви, а я не могла этого вынести. Я не могла позволить одной ночи вновь сломить меня. Поэтому я поступила так, как поступила бы любая умная женщина на моем месте. Я заставила его убрать руку с моей кофты и ушла.

По дороге домой я дулась, пока не приняла душ и не забралась в постель. Затем я переиграла все сначала. Я преследовала парня, кричала на него и пыталась удрать с его автограф-сессии. Чем больше я думала об этом, тем смешнее становилось, и вскоре я начала смеяться. Смех утих, когда я вспомнила все, что сказала ему.

Я сказала ему, что хочу со всем покончить?

Бл*дь. Естественно, сказала. Я настоящая идиотка. Официально.

Колонка с Дженсеном

В прошедшие выходные я проводил автограф-чтение в местном книжном магазинчике. Тем из вас, кто пришел поддержать меня, спасибо. Быть в WORD всегда приятно. Я написал эту книгу, «Мия идет на пляж», о девушке, которую люблю. О девочке, которая принесла мне равное количество любви и боли. Но, помимо всего, она подарила мне надежду. Она появилась тогда, когда никто другой этого не сделал, и иногда это все, что вам нужно... чтобы кто-то появился. Она снова появилась в эти выходные, на чтении, и как только я понял, что она там, я испытал довольно сюрреалистический опыт. Я никогда не думал, что она когда-нибудь услышит слова этой истории из моих уст, но она стояла и слушала, как делала это бесчисленное количество раз много лет назад.

И я задаюсь вопросом, появится ли она снова. Говорят, что в жизни нам дается только один шанс. Я бы хотел доказать, что это не так.

Вопрос дня от @LilouBlue: Как вы считаете, должны ли мы всегда следовать за своим сердцем, несмотря ни на что? Есть ли у нас, вообще, выбор не следовать?

Ответ: Иногда последствия этого в реальности оказываются хуже, чем в нашем воображении. Когда я только развелся, я думал, что у меня все схвачено. Я бы отправился на поиски этой девушки, той, которой я позволил уйти, так сказать. Но потом развод был завершен, и я обнаружил, что все свободное время провожу с дочерью, потому что не хочу, чтобы она обижалась на меня за то, что я больше не живу с ней. Потом, когда у меня появился шанс разыскать девушку, я нашел ее в объятиях другого мужчины. В тот момент мне пришлось задуматься, стоит ли прерывать ее жизнь ради будущего, в котором я не был уверен. Поэтому я оставил все как есть, оставил ее. Я думаю, что следование своему сердцу требует правильного выбора времени, а мне до сих пор не очень везло с выбором времени.