Бумажные сердца

Глава 12

Мия

Утром во вторник я отправилась в дом Кэсси и Логана. Они жили в Бруклине. ДАМБО (прим. пер.: DUMBO (аббревиатура от англ. Down Under the Manhattan Bridge Overpass, дословно: Проезд под Манхэттенским Мостом) — район в северо-западном Бруклине, штат Нью-Йорк, США), где, по словам Дженсена, он жил. Когда я ехала туда, то ожидала обнаружить скульптуру слона, но мои надежды были разрушены, таксистом, который рассказал, что означает ДАМБО (прим. пер.: DUMBO — история о маленьком слоненке из цирка, родившемся с очень большими ушами, что было рассмотрено как позорное явление среди цирковых слонов). Это было первое, что я сказала Дженсену, когда заметила его, стоящего у входа в их дом. Он поднял глаза от блокнота с человеком-пауком и улыбнулся, оттолкнувшись от стены. Я изо всех сил старалась ничего не чувствовать, изо всех сил старалась подавить в себе чувство влечения, которое испытывала, видя его бородатое лицо и то, каким подтянутым выглядело его тело в хлопковой рубашке с длинными рукавами.

— Я думал, ты ненавидишь этот фильм? — сказал он, когда мы поднимались по лестнице.

— Так и есть, но все же.

Он усмехнулся, качая головой.

— Знаешь, что еще мне не нравится? — спросила я, наклонив голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх, когда мы достигли площадки второго этажа.

Он бросил на меня вопросительный взгляд.

— Человек-паук.

Мой взгляд переместился с него на блокнот в его руке. Он засмеялся.

— Да будет тебе известно, моя дочь подарила его мне на день рождения, и я очень горжусь тем, что использую его в таком великом деле.

— Я не думала, что ты пишешь любовные истории.

Он устремил на меня пылкий взгляд.

— Некоторые говорят, что я только это и пишу.

Я почувствовала, что мое лицо пылает, потому что он заставил меня почувствовать, что он говорит обо мне, но я знала, что это не так.

— Потому что ты пишешь о своих свиданиях в газете?

— Если ты думаешь, что мои статьи посвящены свиданиям, то определенно читаешь их неправильно.

Я облегченно вздохнула, когда мы добрались до этажа Кэсси, и отвлеклась тем, что постучала в дверь.

— Тебе нравится брать интервью у людей? — спросила я приглушенным шепотом, пока мы ждали.

Он кивнул.

— Ты удивишься тому, что узнаешь, задавая правильные вопросы.

Внутри меня что-то неконтролируемо зашевелилось. Я прочистила горло, желая, чтобы Кэсси поторопилась.

— Здорово.

— Знаешь, чего бы мне на самом деле хотелось? — сказал он глубоким хрипловатым тоном, от которого у меня внутри все перевернулось, но тем не менее я встретила его серьезный взгляд.

— Чего? — прошептала я.

— Взять интервью у тебя.

У меня отвисла челюсть как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. Высокая голубоглазая блондинка в джинсах и красивой желтой блузке стояла с другой стороны и улыбалась.

— Привет, я Кэсси, — сказала она, придерживая дверь открытой и протягивая мне свободную руку.

Когда я пожала ее, она показалась мне изящной и хрупкой. Она проделала то же самое с Дженсеном и пропустила нас внутрь, закрыв дверь, покачивая бедрами.

— Логан! Они здесь! — позвала она.

Кэсси двигалась грациозно, словно балерина. Когда мы вошли в дом, я окинула взглядом огромное пространство. Тогда я поняла, что это пентхаус, с кухней, занимающей почти половину площади, и большой гостиной, которая выглядела так, будто в ней никогда не жили. Все было оформлено в сине-белых тонах. Белые диваны, синие стены. Синие стулья, белые стены.

— Хотите что-нибудь выпить? Кофе? Сок? Воду? — спросила она, обогнув кухонный остров и подойдя к кофемашине.

Это была одна из тех матовых хромированных эспрессо-машин, которые выглядели так, будто могли снабдить небольшую кофейню.

— Кофе, пожалуйста, — сказала я, не сводя глаз с кофемашины.

Она улыбнулась.

— Логан подарил ее мне на день рождения в прошлом месяце. Не знаю, как раньше жила без нее.

— Думаю, она будет в моем рождественском списке, — сказала я.

Дженсен издал звук, похожий на нечто среднее между кашлем и смехом. Я бросила на него взгляд, который заставил его выпрямиться и изо всех сил постараться скрыть веселье. Я присела на один из барных стульев, пока Кэсси ждала, когда сварится наш кофе (конечно, Дженсен тоже выбрал кофе).

— Значит, ты приехала из Санта-Барбары всего на пару месяцев? — спросила Кэсси, когда мы заговорили о Нью-Йорке и о том, как холодно, по моему мнению, здесь.

— Меня наняли в качестве внештатного фотографа для специального проекта, который делает журнал, отчасти потому, что я делала похожий проект у себя дома. В гораздо меньшем масштабе.

Она кивнула и перевела взгляд на Дженсена.

— А ты? Ты тоже здесь на время?

Я переместилась в кресле, чтобы посмотреть на него поверх своей чашки кофе.

— Нет. Нью-Йорк — мой дом. Я пишу для журнала, когда просят. Один из моих наставников работает там главным редактором, поэтому, когда она звонит, я обычно иду навстречу, если только у меня не слишком много дел.

— Также он пишет детские книги, — сказала я, зная, что он этого не сделает.

Он никогда не прославляет себя.

— Ого, — сказала Кэсси, сделав впечатленное лицо.

— И ведет колонку в воскресном выпуске «Таймс», — добавила я, улыбаясь ей.

Она снова посмотрела на Дженсена с более глубоким признанием.

— Впечатляет.

Я все еще улыбалась, когда снова посмотрела на него, но была ошеломлена. Взгляд его глаз заставил мое сердце затрепетать. Я не могла понять, злится он на меня за то, что я рассказала о его работе, или за то, что я произвела на него впечатление, или же он в восторге от того, что я восхваляю его. Как бы там ни было, улыбка тут же стерлась с моего лица. Я вернулась к своему кофе.

— Зачем тебе возвращаться домой, Мия? Разве ты не можешь устроиться на постоянную работу в журнал?

Я пожала плечами.

— Может быть.

Кэсси улыбнулась.

— У тебя дома есть парень?

Я рассмеялась.

— Парня нет, но меня ждет работа.

— У тебя нет парня? Правда? — спросила она, с любопытством глядя на меня.

Словно в ее голове включилась лампочка, она широко улыбнулась.

— У меня есть сын, который был бы не прочь сводить тебя куда-нибудь, — сказала она.

По привычке я взглянула на Дженсена. По тому, как у него двигалась челюсть, я поняла, что его не позабавило ее предложение. Когда я перевела взгляд на серьезное лицо Кэсси, у меня вырвался смешок.

— Я серьезно! Он отличный парень, просто слишком много работает. Но думаю, вы были бы хорошей парой.

Я снова рассмеялась, потому что не знала, что еще можно сделать в подобной ситуации, а она не знала меня достаточно, чтобы сделать такое предположение. Внезапно она перевела взгляд с меня на Дженсена и снова на меня.

— Если только вы не... о боже, извините, — сказала она и засмеялась.

Я посмотрела на Дженсена, потом на Кэсси, и, когда меня осенило, я начала качать головой.

— О! Нет! Мы не вместе! — Я сделала паузу и снова рассмеялась. — Просто... Я не ищу парня или что-то в этом роде.

— Ох. Ну, тебе не обязательно встречаться с ним. Он может просто пригласить тебя на свидание, пока ты здесь. Ему тридцать один год, он работает финансовым консультантом и живет в городе. Ты ведь сказала, что приедешь из города?

Я кивнула.

— Челси.

Она хлопнула в ладоши.

— Давай я схожу за его фотографией и заодно посмотрю, закончил ли Логан свою конференцию!

Она ушла с мечтательным выражением лица, а я сидела, совершенно ошарашенная произошедшим. После долгого молчания я покачала головой и рассмеялась.

— Бедный парень. Интересно, со сколькими девушками она пыталась его свести.

— Такое часто случается? — спросил Дженсен.

Язвительность в его голосе удивила меня, и я перевела на него взгляд.

— Что?

— Люди часто пытаются свести тебя со своими детьми?

Я нахмурилась, изучая его серьезное лицо. Его челюсть все еще была крепко сжата, и по тому, как напряглись его предплечья, когда он сжимал в руках керамическую чашку, я поняла, что он был в ярости и пытался сдержаться.

— Время от времени, — сказала я, пожав плечами.

Он покачал головой и отвернулся, вставая, чтобы отнести свою чашку в раковину. Я держала свою в руках, глядя на остатки кофе, и думала, какого черта Логан так долго отсутствует. Я хотела, чтобы эта съемка поскорее закончилась. Я почувствовала дыхание Дженсена на своей шее и подпрыгнула.

— Что ты делаешь? — спросила я, мой голос был едва слышнее шепота.

Я крепче сжала чашку, пытаясь унять дрожь.

Он наклонился, его рука скользнула от моего плеча до кисти, пока не достигла ладони и не сомкнулась вокруг.

— Забираю твою чашку, — сказал он низким и глубоким голосом возле моего уха.

Я сглотнула.

— Может, я еще не закончила.

— Может, ты никогда не закончишь, — сказал он прямо у мочки моего уха, так близко, что я почувствовала прикосновение его губ.

Я закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание. Снова сглотнула.

— Что ты делаешь, Дженсен? — прошептала я.

— Чтобы ты хотела, чтобы я сделал, Мия? — прошептал он в ответ.

— Я не хочу, чтобы ты что-то делал.

— Тогда я ничего не буду делать, — сказал он также тихо.

Я отпустила кружку и высвободила руку из его хватки. Он взял кружку и попятился от меня, пока я не перестала ощущать его тепло на своей спине или его дыхание на своей шее. Пока я не почувствовала, что могу дышать, потому что, хотя он и дал мне желаемое пространство, я бы согласилась, если честно, ограничить запас воздуха, если бы это означало почувствовать все то, что я чувствовала в эти две секунды.

Кэсси вернулась, пролистала в телефоне фотографии своего сына Карсона, показывая их мне. Он был симпатичным, и я вполне могла представить его в финансовой сфере, но внезапно мне стала совсем не интересна мысль о том, что он куда-то меня поведет.

— Позвони ему, — сказала Кэсси, протягивая мне его визитку. — Я поговорю с ним о тебе, но поверь, он с удовольствием пригласит тебя куда-нибудь. Ты в его вкусе.

Я посмотрела вниз на его визитку, кипенно-белую, с черными буквами, обозначающими его должность в компании, на которую он работал. Она выглядела очень скучно. Я подняла взгляд и посмотрела на Дженсена, который наблюдал за мной на протяжении происходящего обмена.

Он ничего не сказал мне за все время, пока мы там были. Он задал вопросы, когда Логан, наконец, появился, и я сделала их фотографии. Мы ушли, и напоследок мне напомнили о Карсоне.

— Он не в твоем вкусе, — сказал Дженсен, когда мы спускались.

Я посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю твой типаж.

— Думаешь, ты в моем вкусе?

— Я знаю, что в твоем вкусе.

Я закатила глаза, завернула за угол и продолжила спускаться по лестнице.

— Потому что мы встречались?

— Нет. Потому что я нравлюсь абсолютно всем. — Он усмехнулся.

Я хлопнула его по руке.

— Твоя скромность поражает. И помни, мы с тобой просто друзья.

Он усмехнулся и придержал для меня дверь.

Как только мы оказались на улице, я застегнула куртку и поежилась, над нами кружили снежинки. Я никогда не видела, как они падают. В выходные выпал снег, но к тому времени, как я проснулась, улицы уже были покрыты белым слоем. Вид крошечных белых пятнышек, падающих с неба, заставил меня улыбнуться. Я наклонила голову и протянула руку, чтобы поймать несколько штук.

Несмотря на то что не любила холодную погоду, я должна была признать, что наблюдать снегопад было волшебно. Я закрыла глаза, продолжая улыбаться, когда часть снега упала мне на лицо. Когда я снова открыла их и выпрямилась, я выдохнула, все еще улыбаясь. Дженсен смотрел на меня с легкой ухмылкой на лице, как он часто смотрел на меня, когда думал, что я не вижу.

— Ты делаешь это каждый раз? — спросил он, его голос был наполнен нежностью, которая удивила меня.

Я покачала головой.

— Я впервые вижу падающий снег.

Он зажал журнал под мышкой и сделал пару шагов, пока не оказался прямо передо мной, и мне пришлось повернуть голову, чтобы посмотреть на него. В течение нескольких секунд мы просто смотрели друг на друга. Я не чувствовала губ, но была уверена, что его губы скоро прижмутся к моим. Мое сердце бешено заколотилось. Я ждала. Он опустил руку и схватился за переднюю часть моего шарфа.

— Пойдем, пообедаем, друг, — сказал он, четко выговаривая последнее слово.

— Пойдем, — сказала я, улыбаясь ему в ответ.

Просто обед. Просто друзья. С этим я могу справиться.

Мы прошли пару кварталов, мимо группы людей, пускающих воздушные шары. Я остановилась и сделала пару снимков.

— Они делают это каждые выходные. Наполняют воздушные шары вещами, от которых хотят избавиться.

— Как люди делают с фонарями?

Дженсен кивнул и похлопал по карману своих джинсов. Выудил вейп (прим. пер.: электронная сигарета (ЭС, вейп, e-сигарета) — электронное устройство, генерирующее высокодисперсный аэрозоль, который вдыхает пользователь) и затянулся.

— Хм. Я думала, ты бросил.

Его взгляд переместился на меня.

— Да. Я вообще редко этим занимаюсь. Только в отчаянные времена.

— Какие?

— Когда меня начинает съедать беспокойство из-за того количества дерьма, которое нужно сделать, и когда становится холодно.

Я оглянулась по сторонам на окружающих нас людей. Один ребенок привлек мое внимание. Ему было около пятнадцати лет, и он выглядел так, словно нуждался в объятиях. Я подошла к нему ближе и сделала снимок, затем еще один, после чего убрала камеру. Я продолжала наблюдать за ним издалека, жалея, что у меня не хватило смелости обнять его.

— Ты всегда зацикливаешься на сломленных людях, — сказал Дженсен.

Одну руку он держал в кармане кожаной куртки, а в другой держал вейп.

— Тебе ли не знать.

Он не смотрел на меня, но я заметила, как дернулись его губы.

— Я хочу как-нибудь сделать что-то подобное, — сказала я, в последний раз взглянув на шары, прежде чем мы снова отправились в путь.

— Тебе не кажется, что ты уже достаточно отпустила? — спросил он.

Я рассмеялась. Как странно, что мы говорили об этом так естественно, словно это не изменило всю нашу жизнь?

— Всегда есть что-то, от чего можно избавиться, — сказала я.

— И всегда есть что подобрать.

На этом мы погрузились в комфортное молчание, пока не добрались до маленького ресторанчика. Когда мы сели за крошечный столик рядом с кухней, он снова открыл блокнот и что-то записал.

— Ты обычно так делаешь на свиданиях? — спросила я. Он поднял голову. Его глаза мгновение изучали меня, прежде чем он улыбнулся, и я добавила: — Я не имею в виду, что у нас свидание. Я хочу сказать, что когда ты ходишь на свидания и пишешь о чем бы то ни было, ты берешь с собой блокнот?

Он засмеялся.

— Не всегда.

— Что ты записываешь?

— То, что меня волнует, и мне необходимо это записать, вот и все.

— Что тебя волнует?

Он улыбнулся.

— Почему ты такая любопытная?

Я осмотрела его лицо, губы, подбородок, челюсть, скулы, глаза, полные озорства.

— Ты прав. Извини, что спросила, друг, — сказала я, четко выговаривая это слово.

Дженсен хихикнул.

— А, значит, я все-таки должен ответить.

Я пожала плечами и взяла меню, пока официант наполнял наши стаканы водой. Я подняла свой и продолжила рассматривать его блокнот.

— Я работаю над рассказом, который вряд ли когда-нибудь будет опубликован.

— Почему?

— Потому что для меня это нечто особенное, а издателям не всегда нравится что-то нестандартное, им важны продажи.

— Хм. Что это?

— Роман. Типа того, — сказал он, а затем рассмеялся над шокированным выражением моего лица.

— Ну, у тебя всегда хорошо получались стихотворения, так что...

Я пожала плечами

— Я не писал стихов уже... — Он сделал паузу, на мгновение отвел взгляд и снова посмотрел на меня, его глаза бурно забегали по моему лицу. — Много лет.

Сколько лет? Я хотела спросить, но не стала. Наверное, он хотел, чтобы я спросила. Засранец. Я отвела от него взгляд.

— Истории любви не в твоем жанре, — сказала я, наконец.

Он усмехнулся.

— Ты хуже, чем мой агент.

— Что он сказал, когда узнал?

— Она, — поправил он, — сказала, что это глупая идея.

— Тем не менее ты продолжаешь писать его.

— Тем не менее я продолжаю его писать, — сказал он с усмешкой.

— Что происходит в этом любовном романе? Пара в конечном итоге остается вместе?

— Может быть. — Он пожал плечами. — А может, и нет. Думаю, время покажет.

— Время в истории или в твоей голове?

Он посмотрел на меня так, что у меня по коже побежали мурашки.

— Есть ли разница между этими двумя понятиями?

— Ты — автор. Ты мне скажи.

— Ну, технически история находится в моей голове, так что время не имеет значения. Если только я не умру до того, как она будет закончена.

— Что там вообще происходит?

— Эта история никогда не опубликуется.

Я улыбнулась.

— Если только кто-нибудь не найдет твою рукопись и не решит ее опубликовать.

— В таком случае им лучше найти чертовски хорошего сценариста-призрака, чтобы закончить ее, — сказал он, рассвирепев от самой этой идеи. Я улыбнулась, потому что он выглядел очаровательно, когда его лицо омрачалось подобным образом. — Что смешного?

— Ничего. Надеюсь, ты не умрешь и закончишь свою историю, чтобы я могла ее прочитать.

Несколько минут он молчал. Две. Три.

— Я могу прочитать ее тебе.

— Эм... нет. Спасибо. Определенно, нет.

Наши трапезы происходили синхронно с тишиной, которая воцарилась между нами. Мы говорили о наших друзьях, доме, Нью-Йорке, обо всем, что удерживало нас в безопасной зоне. Несколько лет назад я бы поставила все свои сбережения на то, что такой сценарий будет самым неловким в мире, но находиться здесь было приятно. Это заставило меня понять, что в нашей жизни мы общаемся со многими людьми, но всегда есть особенные, с кем нам не нужно говорить каждую секунду или видеться постоянно, но когда это происходит, складывается впечатление, что мы вообще не расставались. Тех, кто заставлял нас чувствовать себя нормальными и понятными в этом безумном, жестоком мире. Я догадалась, что именно таким Дженсен был для меня. Я поняла, что он всегда будет таким, несмотря на все, через что мы прошли, и на то, как сильно я хотела, чтобы все было по-другому. Возможно, мы могли бы стать друзьями.

— Ты свободна в субботу вечером? — спросил он, вырывая меня из раздумий.

— А что?

— Я хочу отвезти тебя кое-куда.

То, как он смотрел на меня, заставляло усомниться в том, что мы друзья. Он заставлял меня захотеть согласиться. Все в нем вызывало во мне желание согласиться. Я вздохнула и сделала глоток вина.

— Вообще-то, я занята. Милли попросила меня пофотографировать на каком-то мероприятии.

— Что за мероприятие?

— Праздничное мероприятие или что-то в этом роде? Честно говоря, я пока не знаю. Она пришлет мне письмо с подробной информацией. В библиотеке.

— Ни хрена себе, — сказал Дженсен, приподняв брови. — В субботу?

— Ага.

Он издал еще один ничего не выражающий звук и вернулся к своему стейку. На протяжении всего обеда я не сводила глаз с его блокнота, он заметил это, потому что в какой-то момент рассмеялся и покачал головой.

— Как зовут персонажей? — спросила я, потому что ничего не могла с собой поделать.

Его губы дрогнули.

— Мия и Дженсен.

Он заставил меня замолчать, я не знала, что способна на подобное. Затем я поняла, что его плечи трясутся от беззвучного смеха, и, покачав головой, сжала губы, чтобы скрыть собственную улыбку.

— Придурок.

— А что, если я серьезно?

Он улыбался глупой однобокой улыбкой, которая меня раздражала.

— Ну, тогда, во-первых, думаю, мне придется начать брать с тебя плату за использование моего имени. А во-вторых, избавлю тебя от головной боли и расскажу прямо сейчас, чем закончится эта история.

Улыбка исчезла с его лица. Он слегка отодвинул свою тарелку и облокотился на стол, поставив на него локти, отклонившись только для того, чтобы официант забрал тарелки, прежде чем снова наклониться поближе ко мне.

— Тогда просвети меня, всемогущая. Чем закончится эта история?

Наши ноги соприкоснулись под столом, я напряглась, резко вдохнув. Сглотнув, я попыталась вернуть самообладание.

— Хорошо. Я скажу тебе, как, по-моему, все закончится, если ты скажешь, как, по-твоему, все закончится.

Через мгновение, когда он вглядывался в мои глаза, а затем в раздумье прищурился, он кивнул, соглашаясь.

— Думаю, эта история закончится сердечной болью.

— Для какого персонажа?

— Для нее. — Я сделала паузу, когда он продолжал смотреть, и поправила. — Для обоих.

— Какого рода сердечной болью? Кто-то из них умрет? Кто-то уйдет?

— Один из них уйдет.

— Я уже написал эту часть. Я нахожусь в той части, где один из них возвращается, и они снова встречаются. — Я не могла проронить ни слова, и ему это было прекрасно известно, поэтому он продолжил: — Он ушел, женился на другой, развелся и попытался вернуться к первой...

— Но она не приняла его обратно, — сказала я.

— Нет, не приняла. — Он помолчал. — Не сразу, во всяком случае.

— И когда она, наконец, это сделала, ей пришлось уехать, потому что она живет в далекой стране.

Дженсен усмехнулся.

— Это не фантастический роман, Мия. Нет никакой «далекой страны».

Я кивнула.

— Хорошо. В... далекий штат.

— И он делает все возможное, чтобы удержать ее.

— Но она не обращает внимания на все его попытки. Она все равно уезжает.

Он грустно улыбнулся и побарабанил пальцами по блокноту. Я посмотрела на его руку, на череп на пальце, на слова между ними: «Я оставляю свою боль». Мой взгляд переместился на другую руку, лежащую на столе рядом с моей, и я прочитала остальное: «на странице».

— А какой финал в твоей истории? — спросила я, снова встречаясь с ним взглядом.

Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на долгое мгновение в определенных местах: горле, губах, глазах. Наконец, его губы расплылись в медленной, широкой улыбке, которая заставила бы меня почувствовать, что я таю перед ним, если бы не реальность нашей истории. Он заманил меня этой улыбкой, и я наклонилась вперед на сиденье в ожидании. Когда я оказалась там, где он хотел, он наклонился еще ближе, пока его рот не оказался прямо у моего уха, а затем прошептал эти слова.

— Настоящие истории любви никогда не заканчиваются.