Бумажные сердца

Глава 14

Мия

Швейцар позвонил, когда приехал Карсон, и я сказала, что скоро спущусь. Последнее, что мне нужно, это чтобы кто-нибудь пришел ко мне в день стирки. Я схватила сумку с фотоаппаратом и положила туда косметичку. Перед тем как выйти, посмотрела в зеркало в полный рост и улыбнулась своему отражению. Я выглядела сексуально. Светлые волосы уложены волнами, доходившими до плеч, макияж едва заметен, — золотистые тени для век и легкий бронзовый оттенок румян. На губах ярко-розовая помада, подходящая к платью в стиле русалки. На шее не было украшений, так как лиф платья расшит хрустальными бусинами, поднимался и закруглялся на шее. В ушах были круглые серьги из кристаллов в тон наряду. Я повернулась, чтобы посмотреть на спину, именно это изначально привлекло мое внимание к платью. Спина была полностью обнаженной, за исключением линии, где оно пересекало поясницу.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем вышла и спустилась на лифте вниз, чтобы встретиться с Карсоном. Как только вышла из лифта, я заметила его белокурую голову. На нем был смокинг, и когда он повернулся ко мне лицом, мы долго смотрели друг на друга, оценивающе изучая. Он был высокий, очень высокий, худой, руки в карманах брюк. Он сделал несколько шагов в мою сторону. Его движения напомнили мне его мать — плавные и грациозные. Он протянул мне руку, и я вложила в нее свою.

— Приятно познакомиться с тобой лично, — сказал он, поднося тыльную сторону моей ладони к своим губам.

Даже с учетом высоких каблуков я была на уровне его плеч. Он напоминал мне одну из керамических фигурок из серии Precious Moments: широко раскрытые голубые глаза, пухлые губы. Он выглядел как человек, проживший жизнь без забот. У него не было грубых черт, как у Дженсена. У него не было страдальческого взгляда или ауры, которая заставляла задуматься о том, кто его обидел и что можно сделать, чтобы все исправить.

Карсон положил мою ладонь на сгиб своего локтя, и мы направились к выходу.

— Я вызвал такси, — сказал он, улыбаясь мне. — Подумал, что ты не захочешь идти на каблуках всю дорогу.

Я напряглась, но все же улыбнулась.

— Все в порядке.

Если бы по пути нам попался серийный убийца, он, скорее всего, все равно убил бы сначала Карсона, и, возможно, у меня было бы время, чтобы убежать. Когда мы вышли на улицу, я накинула на плечи шаль, которую захватила с собой и поежилась.

— Мама сказала, что ты из Санта-Барбары, ты уже привыкла к такой погоде?

— Нет, черт возьми, — ответила я. — Разве к этому можно привыкнуть? Не могу представить.

Он рассмеялся, глядя на свой телефон.

— Ладно, машина должна быть... — он поднял голову и оглядел улицу, — прямо здесь.

Я прошла за ним несколько шагов, пока мы не подошли к черному автомобилю. Карсон придержал дверь и помог мне поднять подол платья, чтобы я не наступила на него, забираясь внутрь.

— Наверное, мне следовало подумать о том, как буду забираться в машину, когда покупала это платье, — сказала я, как только мы устроились, и часть моего платья находилась на длинных ногах Карсона.

Он усмехнулся.

— Как бы то ни было, думаю, это идеальное платье для тебя.

Я улыбнулась.

— Расскажи о своих фотографиях, — сказал он, доставая из кармана свой вибрирующий телефон.

Я посмотрела на него, на телефон и, наконец, начала говорить, несмотря на то, что он печатал.

— Ну, сегодня я фотографирую на мероприятии по просьбе подруги. Я временно нахожусь в Нью-Йорке, делаю фотографии для журнала... «Time», — добавляю я. Он на мгновение поднял глаза от своего телефона и бросил на меня впечатленный взгляд, после чего снова уставился в телефон. — Но я мечтаю, чтобы мои фотографии когда-нибудь появились на стенах музеев.

— Это достойная мечта, — сказал он, все еще глядя на свой телефон. — Что за фотографии?

Я смотрела в окно, гадая, заметит ли он, если я скажу, что фотографировала гепардов и гиен, занимающихся сексом. Вместо этого я вздохнула.

— Обычные люди. Жизнь. Бездомные, бизнесмены, повседневная жизнь.

Его лицо напряглось. Он снова посмотрел на меня.

— Кому интересно смотреть фотографии бездомных?

— Не знаю, захотят ли люди их увидеть, но, я думаю, они должны их увидеть.

Он приподнял бровь, пожал плечами и снова уставился в свой телефон.

— Не понимаю.

Конечно, он не понимал. Он жил в своем чертовом телефоне. Он был идеальным кандидатом для этой чертовой выставки.

Я промолчала, потому что если бы открыла рот, то осталась бы без пары. Когда мы подъехали к Нью-Йоркской публичной библиотеке, Карсон помог мне выйти из машины, и мы пошли рука об руку. Он положил телефон в карман, чтобы взять для нас бокалы с шампанским, а я отправилась на поиски Беатрис — женщины, которую Милли просила меня найти. Я быстро нашла ее, так как она указывала персоналу, куда идти. Это была высокая, смуглая женщина с большой грудью, иссиня-черными волосами и широкой приветливой улыбкой.

— Привет! О, это платье тебе очень идет, — сказала она, разглядывая меня.

Я рассмеялась, потому что она не видела меня раньше, так что не могла знать, что выглядит хорошо, а что нет, но я все равно согласилась с этим.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, — сказала я.

— Ох, я знаю, дорогая. После той суммы, которую я потратила на этот наряд, лучше бы мне выглядеть прекрасно.

Мы рассмеялись, и она протянула мне брошюру.

— Это основа. Уверена, что ты искала информацию в «Гугл» и ничего не нашла. Мы предпочитаем держать все в рамках сообщества.

Я посмотрела на брошюру о литературных премиях и улыбнулась. Когда я перелистывала страницы, моя улыбка расширилась.

— Боже. Все эти люди здесь?

Беатрис рассмеялась.

— Я также взволнована, я планировала это событие в течение последних десяти лет.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на нее снизу вверх. Я почувствовала, как мое сердце забилось тяжело и быстро. Я не могла поверить, что окажусь в обществе некоторых моих любимых авторов. Я бы снова и снова встречалась с людьми, чьими книгами восхищалась... лично!

— Я сделаю все возможное, чтобы получились отличные фотографии, но, если увижу Нила Геймана, могу потерять голову и отказываюсь нести ответственность за то, что произойдет.

Беатрис бросила на меня веселый и в то же время настороженный взгляд.

— Только не забудь сделать фотографии, прежде чем совершать безумные поступки.

Я рассмеялась.

— Безусловно. Я слишком боюсь Милли, чтобы вести себя, как настоящая фанатка.

Она покачала головой и снова рассмеялась. Мы поговорили пару минут о моих работах и о том, чем она занимается как координатор мероприятий, в разговоре она упомянула музеи, и я рассказала о том, что хочу сделать со своими снимками в будущем, ее заинтересовали мои идеи. Когда люди начали заполнять зал, она быстро попрощалась и пообещала, что найдет меня позже. Я подошла к Карсону, который все еще разговаривал по телефону, и постояла рядом с ним пару минут.

— Шампанское отличное, — прокомментировал он, засовывая телефон обратно во внутренний карман пиджака.

— Да. — Я снова смотрю в брошюру. — Тебе дали такую?

Он кивнул.

— Впечатляющий состав.

Я подняла брови, отступая.

— Ты читал кого-то из них?

Он ухмыльнулся. Когда он так ухмылялся, он был похож на Эдварда Нигму до того, как тот стал Загадочником (прим. пер.: Загадочник (англ. The Riddler), настоящее имя — Эдвард Нигма (англ. Edward Nygma; также — Nigma) — суперзлодей комиксов издательства DC Comics, связанных с супергероем Бэтменом). Не уверена, это жутко или мило. Я решила, что мило.

— Конечно. Джуно Диас — мой любимый писатель.

Я улыбнулась. Мое сердце слегка дрогнуло. Джуно был любимым писателем Дженсена. Я не собиралась поднимать тему бывших на свидании, поэтому просто кивнула и сказала, что он мне тоже нравится. Во время коктейлей открылись главные двери, и мы вошли внутрь, как и большинство собравшихся. Когда мы оказались внутри, казалось, что масштаб мероприятия увеличился вдвое: люди заполняли зал со всех сторон.

— Похоже, мне пора приступать к работе, — сказала я, сделав глоток шампанского и поставив бокал на поднос, когда подошел официант.

— Я буду рядом — есть, пить, общаться с любимыми авторами. Наслаждаться всем тем, что ты не сможешь сделать.

— Ха-ха, — сказала я с улыбкой. — Я вернусь.

Я отправилась всех фотографировать. Каждый раз, когда делала снимок, чувствовала, что улыбаюсь. Мне было приятно фотографировать веселящихся людей. Я чувствовала их радость через объектив своего фотоаппарата. Это было заразительно. Я щелкала, щелкала и останавливалась, чтобы поговорить с гостями, когда они спрашивали, как выглядят на фотографиях. Мы шутили о весе камеры и о том, что фотошоп творит чудеса. Я разговаривала с редактором какого-то издательства, когда заметила знакомое лицо за столиком в двух шагах от меня. Если бы я не ожидала его увидеть, ведь это все-таки писательское мероприятие, я бы точно наткнулась на него.

В этот момент сердце ухнуло вниз с такой силой, что я начала задыхаться. Сглотнув, схватилась за фотоаппарат и продолжила свою работу. Я знала, что должна сфотографировать его столик, потому что вокруг него стояли другие люди. Я сделала глубокий вдох, надеясь избавиться от нервозности. Приблизившись к его столику, поднесла фотоаппарат к лицу и сделала снимок. Они смеялись, я фотографировала. Дженсен размахивал руками, рассказывая какую-то историю. Щелк. Он положил руку на плечо женщины рядом с ним. Щелк. Щелк. Щелк. Наконец, один из мужчин в группе указал фужером в мою сторону в знак тоста, и все посмотрели на меня. Щелк. У Дженсена отвисла челюсть, когда он заметил меня. Щелк. Его взгляд прошелся по мне. Щелк. Когда его взгляд снова добрался до объектива моего фотоаппарата, он напрягся. Щелк.

Я снова сглотнула, руки задрожали, потому что я не могла не реагировать, когда он смотрел на меня так, словно комната была средоточием тьмы, а я — светом. Мое сердце бешено колотилось, дыхание было диким и неровным, но я смогла сделать еще один глубокий вдох.

Я улыбнулась, помахала им рукой, сделав снимки, опустила камеру и поблагодарила всех за сотрудничество. У меня затряслись ноги, когда мой взгляд снова встретился со взглядом Дженсена. Я никогда не видела его в смокинге. Даже на свадьбу Эстель он надел брюки и рубашку, как и все остальные шаферы. Видеть его, татуированного, сексуального, умного парня с таинственной аурой и очаровательной привлекательностью, разодетого в пух и прах, было выше моих сил. Я отошла и решила сделать перерыв, остановившись у ближайшего пустого столика, положив на него фотоаппарат объективом вниз, чтобы просмотреть фотографии, которые у меня были на данный момент.

— Есть удачные? — спросил Дженсен, его дыхание обожгло мою шею.

Я вздрогнула.

— Ты знал, что я приду, — сказала я, не отрывая глаз от экрана.

Я не была расстроена. Мой голос звучал равнодушно.

— Было подозрение. — прошептал он.

Мне хотелось, чтобы он отошел, я не хотела чувствовать ни его запах, ни близость. Вместо того чтобы предоставить пространство, он положил руку мне на поясницу, его пальцы оказались под застежкой лифа моего платья.

— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он.

Я закрыла глаза.

— Я привела парня, — сказала я и услышала, как он сделал резкий вдох.

Его рука покинула мою спину, и я почувствовала, как на долю секунды ко мне вернулось дыхание, пока он не коснулся моего локтя и не развернул лицом к себе.

— Ты знала, что я буду здесь? — спросил он, его глаза потемнели, когда он вглядывался в мои. Я покачала головой. Его рука слегка сжала мой локоть, и он притянул меня на пару сантиметров ближе к себе, сузив глаза, пялился на меня. — Тебе не пришло в голову, что я могу быть на вручении литературной премии?

— Я не знала, что это литературная премия. Я думала, что мероприятие связано с библиотеками, — сказала я, понизив голос.

Он шагнул еще ближе. На каблуках я оказалась на уровне его рта, его пухлых губ. Он немного подстриг бороду, но не настолько, чтобы мне не захотелось провести по ней пальцами, чтобы почувствовать покалывание на подушечках пальцев.

— Кого ты привела?

— Ты его не знаешь, — сказала я, но он заметил, как расширились мои глаза, как только я произнесла эти слова, и поняла, что он догадался, о ком я говорю. Он выжидающе смотрел на меня. — Карсон, — добавила я.

У Дженсена отвисла челюсть. Он отпустил мой локоть и провел рукой по своим уложенным и намазанным гелем волосам.

— Ты привела... — он выдохнул. — Ты привела парня, работающего с цифрами, на мероприятие, переполненное писателями? — спросил он громким шепотом.

Я ничего не могла с собой поделать и рассмеялась. И когда я не перестала смеяться, выражение его лица сменилось с недоверчивого на веселое.

— Это не смешно, Мия.

— Немного смешно.

Он снова стал серьезным, теперь его рука лежала на моем запястье, поверх татуировки в виде точки с запятой. Он провел по ней большим пальцем. Я сглотнула, пытаясь унять бабочек, которых пробудило его прикосновение.

— Мысль о том, что ты здесь, с моими коллегами, и в то же время с другим парнем, будет сводить меня с ума весь оставшийся вечер, — сказал он хриплым голосом.

Его глаза скользили по моему лицу, словно он наслаждался каждой чертой.

— Уверена, что ты захватил с собой одну из подружек по позднему завтраку, — сказала я тихим шепотом.

Дженсен улыбнулся и покачал головой.

— Я уже говорил, что у меня было предчувствие, что ты будешь здесь.

Его слова были легкими, но пыл в глазах был достаточно весом, чтобы заставить мое сердце сделать двойной кульбит.

— Значит, ты никого не привел?

Он покачал головой, продолжая сверлить меня взглядом. Я отвела от него взгляд и посмотрела через его плечо, сделав шаг назад, когда заметила Карсона, идущего к нам. У меня была доля секунды, чтобы сравнить их и увидеть контраст между ними. Это смешно. Не то чтобы Карсон был некрасивым, дело в том, что он никогда не станет Дженсеном.

— Хэй, они только что открыли другой зал, — сказал Карсон, подойдя к нам.

Он подошел и встал рядом, обхватив меня за талию. Мои глаза расширились, когда я увидела Дженсена, который не обратил внимания на присутствие Карсона. Он был слишком занят тем, что враждебно пялился на меня.

— Ммм... — сказала я и прочистила горло. — Думаю, нам лучше пойти туда.

— Вы тот самый парень из воскресной газеты, верно? — сказал Карсон, протягивая ему свободную руку. Дженсен оторвал взгляд от меня и пожал ему руку. — Я ваш поклонник. Мне нравится колонка о вашей личной жизни. Ваши истории очень забавные. Думаю, что каждый мужчина в городе, с ребенком или без, может с этим согласиться.

Дженсен слегка кивнул. Уголок его губ слегка приподнялся в знак благодарности, но незнающий его человек мог принять это за самоуверенность. Он снова посмотрел на меня, затем на Карсона, обнимающего меня, и снова на меня. Он ушел, не сказав ни слова.

Карсон посмотрел на меня сверху вниз, когда я взяла фотоаппарат и последовала за ним в комнату. Я наблюдала за Дженсеном, когда он входил в двойные двери. Он был очень собран. Словно у него нет времени на всякую ерунду.

— Он не особо разговорчив, да? — спросил Карсон, показывая на двери, в которые вошел Дженсен.

— Не особо.

— Вы, кажется, недолго разговаривали. Тебе приходилось брать у него интервью?

Я нахмурилась.

— О. Нет. Я только фотографирую, без интервью. Я... — Я сделала паузу. — Я училась с ним в одной школе.

— Хорошо. Он очень популярен среди женщин в моем офисе. Они постоянно пускают по нему слюни.

Я прикусила изнутри губу и покачала головой. Карсон рассмеялся.

— Я так понимаю, ты не его фанат? — сказал он, открывая передо мной дверь.

Я пожала плечами.

Мы легко нашли свой столик. Он находился прямо у сцены, мимо которой все должны были пройти, чтобы получить награду. Сначала подали еду. Я поискала Дженсена, но не смогла найти его столик, поэтому вернулась к разговору с Карсоном и, наконец, встретила другого фотографа, Дэниела, и помахала ему рукой.

Когда мы заканчивали ужинать, ведущий вышел к микрофону и начал произносить тост за тех, кто организовал это мероприятие. Затем он попросил одного из ведущих подняться на сцену. Все зааплодировали известному автору, и я воспользовалась возможностью сделать снимок. Дальше их было больше. После того как вручили десятую премию, я начала думать, а есть ли у них премия для редакторов. Когда одиннадцатый человек поднялся, чтобы вручить награду, мои руки начали немного дрожать. Я поднесла фотоаппарат к лицу и сделала снимок.

— Это твой любимый автор? — прошептал Карсон мне на ухо. Я вздрогнула, но кивнула. — У тебя такой вид, будто ты готова броситься к нему в объятия, — прошептал он.

Я почувствовала, как мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

— Нил Гейман — король, — прошептала я, делая очередную фотографию.

Я взглянула на Карсона и успела заметить, как он покачал головой и как забавно взметнулись вверх его светлые брови.

— Дженсен Рейнольдс.

Слова прозвучали со сцены. Я ахнула и оглянулась.

Дженсен Рейнольдс?

Твою мать.

При виде Дженсена, направляющегося в нашу сторону, я судорожно схватилась за фотоаппарат. Он долю секунды смотрел на меня, пока все продолжали хлопать, и вышел на сцену, взяв награду и встав за подиум. Увидев его, держащего в руках золотую награду в зале, полном престижных людей, я прослезилась. Волна эмоций захлестнула мои чувства. Кровь стучала в ушах, когда я смотрела на него. Он вел себя уверенно, словно бог, привлекая наше внимание, и в этот момент мы все были его слугами.

Гордость пронзила меня, когда его взгляд упал на награду, прежде чем он оглядел толпу. Это напомнило мне его выпускной в колледже, когда он, поднявшись на сцену, держал в руках диплом и смотрел в толпу, его взгляд скользил по толпе, пока не нашел мой. В тот день мое сердце было одновременно тяжелым и наполненным радостью. Тяжесть оттого, что в то время как остальные выпускники улыбались своим родителям, мы с Пэтти были единственными, кто поддерживал его. Радость оттого, что он выкладывался по полной, чтобы попасть туда.

— Полагаю, теперь я должен сказать связную речь, да? — сказал Дженсен со смешком.

Толпа смеялась вместе со мной. В этот момент я боролась со слезами.

— Это моя первая награда, и человек, который мне ее вручил, — один из моих кумиров, поэтому он мог бы вручить мне носовой платок, и я бы, наверное, расплакался в него и сказал, что этого достаточно.

Снова смех.

— И то, что я получаю награду, как «автор — прорыв года» это... — Дженсен покачал головой, и его слова растворились в аплодисментах. — Вау. Это просто... Я польщен. Я на самом деле потрясен этим, так что спасибо. Я хотел бы воспользоваться моментом и сказать кое-что вон тому столику. — Он поднял палец и указал на стол в центре комнаты. — Это молодые писатели. Молодые, невероятные умы, нашедшие спасение в ремесле, которое большинство из нас, собравшихся здесь, имеют счастье называть своей карьерой. Я разговаривал со многими из вас и знаю, что вы, возможно, оглядываете этот зал, этих парней в смокингах и женщин в экстравагантных платьях и думаете: «Я из Бронкса, я не вписываюсь». Ну а я из неблагополучного района Лонг-Бич, и большую часть своего подросткового возраста провел в Санта-Барбаре среди ребят, у которых было гораздо больше, чем у меня.

Он сделал небольшую паузу, и я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— Единственное, что у меня было, — это блокнот, ручка и мечта. У меня не было человека, который верил бы в меня, пока приемная мать, по совместительству тетя, не взяла меня к себе, но даже тогда я чувствовал, что у меня никого нет. Потом я встретил девушку. Милую, безумную, невинную девушку по имени Мия, и все изменилось. Я не должен говорить, что встретил ее. Я знал ее уже давно, но не видел до той ночи.

Его глаза перемещались по залу, пока не нашли меня.

— И в тот вечер, когда мы наконец открылись друг другу, я пришел домой и написал десять стихотворений о ней. Я превратил эти стихи в несколько рассказов, и один рассказ, написанный об этой девушке, навсегда изменил мою жизнь. Поэтому я говорю вам, молодые писатели: вам нужен всего лишь один человек, который поверит в вас, даже если этот человек — вы сами. И я говорю вам, опытные писатели, а вас здесь чертовски много, — сказал он, вызвав новый приступ смеха. — Спасибо, что приняли меня в свой тесный круг. И я говорю тебе, Мия Беннетт — мой фотограф, мои глаза, девушка моей мечты, злодейка в моих кошмарах, — что все, чего я достиг, благодаря той ночи, когда ты позволила мне заглянуть в твои глаза и увидеть возможности, которые может предложить мир.

При этих словах он задержал взгляд на моих глазах, и я уже не могла сдержать слез. Я положила фотоаппарат на колени и позволила ему увидеть их, позволила ему увидеть меня, и, даже плача, я улыбалась. Он еще раз сказал спасибо, прежде чем уйти со сцены.

— Ни хрена себе, — выдохнул Карсон. Я вытерла слезы и повернулась к нему, когда почувствовала, что восстановила самообладание. — Думаю, ты не просто ходила с ним в одну школу.

Вместо ответа я сделала глоток вина. Когда я снова посмотрела в толпу, мои глаза нашли Дженсена, который все еще разговаривал с группой мужчин. Он поднял свою награду в знак тоста. Я сделал то же самое с бокалом вина.

— Поздравляю, — сказала я одними губами.

— Спасибо, — ответил он.

В тот момент, когда я собиралась повернуться к Карсону, который похлопал меня по плечу, Дженсен сказал:

— Подожди меня.

Я быстро моргнула. Где его ждать? Здесь? Моя голова метнулась к Карсону.

— Думаю, мероприятие завершилось, — сказал он, проводя рукой по покрытому слоновой костью столу, пока не дотянулся до моей руки. — Ну что, пойдем?

Мой рот открывался и закрывался, как у марионетки. Я кивнула и перекинулась парой слов с Дэном, который сказал, что останется и поговорит с Беатрис. Затем я отлучилась в туалет, пытаясь выиграть время. И наконец, когда поняла, что Дженсен не скоро освободится, я отправилась с Карсоном к ожидавшему нас такси. В машине он держал меня за руку.

— Спасибо, что пошел со мной, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Не стоит благодарности. Спасибо, что пригласила. Теперь ты должна позволить мне пригласить тебя на ужин. — Он сделал паузу, наклонив голову. — Может, в пятницу?

— Э-э...

Я не успела ответить, как машина замедлила ход и остановилась перед моим домом, и Карсон помог мне выйти. Мы стояли, глядя друг на друга. Я подумала, не попытается ли он меня поцеловать. Вряд ли это можно было назвать свиданием: он все время разговаривал по телефону, а я плакала из-за речи другого мужчины. Не то чтобы на первом свидании нужно целоваться. Господь знал, что я целовалась с мужчинами в гораздо более неформальной обстановке, но все же. Я надеялась, что он не попытается меня поцеловать. Когда он наклонился и прикоснулся губами к моей щеке, я не отстранилась. Может, я должна позволить ему поцеловать меня. Возможно, это именно то, что мне нужно после такого эмоционально опустошающего вечера. Его губы на полсекунды коснулись края моих, затем он медленно отстранился и одарил меня своей лучшей ухмылкой Загадочника.

— Поцелуи — для настоящих первых свиданий, — сказал он.

Я неловко хихикнула, потому что, что еще я могла сделать? Что за человек занимается подобным дерьмом? Я вздохнула, глядя, как подъезжает его такси. Очевидно, что мужчина не в моем вкусе занимается подобным дерьмом.

Колонка с Дженсеном

В эти выходные я побывал на торжественном мероприятии в Нью-Йоркской публичной библиотеке, и оно было просто феноменальным. Начиная с присутствующих, речей и заканчивая наградами. Я был удостоен чести получить одну из них. Не знаю, как мне это удалось, но я произнес там самую длинную речь в своей жизни, и мне повезло, что один из тех, кого я благодарил, сидел в зале и был свидетелем этого. Я не очень люблю плакать, но люди думают, что это так, потому что считают писателей слишком чувствительными. Возможно, так и есть, но я не плакса, но если бы я когда-нибудь расплакался на публике, то это случилось бы в тот момент, когда я принимал награду.

Я посвятил речь женщине, моей возлюбленной, и после этого она исчезла. Когда мы были вместе, я называл ее «Дорожным бегуном» (прим. пер.: Дорожный Бегун, или Роуд-Раннер, Скороход (англ. The Road Runner) — мультяшка Warner Bros. Looney Tunes, зооморфная земляная кукушка. Его имя в английском совпадает с видовым названием: земляные кукушки также известны, как дорожные бегуны, из-за обыкновения бежать перед автомобилями и в последний момент сворачивать), отчасти потому, что она была самой быстрой девушкой в команде по кроссу, но в основном потому, что всякий раз, когда она злилась на что-то или не знала, как справиться с ситуацией, она убегала. В принципе это происходит и сейчас, и нет ничего хуже оглушительной тишины. Особенно такого рода. Такая бывает, когда вам отчаянно нужна работа, или когда вы ищете дом, или ждете письма из колледжа. Кажется, что каждый раз, когда нам что-то нужно, жизнь находит способ сказать, чтобы мы сидели и ждали. В принципе именно этим я сейчас и занимаюсь.

Нью-Йоркская публичная библиотека: Одобряю.

Вопрос дня от @chrisalbano422: Верите ли вы, что после потери первой любви, никогда больше не сможешь полюбить по-настоящему?

Ответ: Хотя у меня не получилось, но полагаю, что у других людей это может произойти.