Бумажные сердца

Глава 20

Мия

— Я не говорю, что ненавижу тебя, но, если бы у меня сейчас в руке был нож, ты бы истекала кровью, — сказала я Эстель, когда мы шли к маленькому ресторанчику, где встречались с Оливером и Дженсеном.

Она рассмеялась.

— Ох, заткнись. Ты встречалась с ним за моей спиной и теперь злишься?

— Это совсем другое дело и не такая уж грандиозная новость!

Она остановилась и повернулась ко мне.

— Ты шутишь? Это очень грандиозное развитие событий! Насколько мне известно, ты наблюдала за ним издалека, встречалась с ним только по работе, а тут вдруг такое!

Я немного замешкалась.

— Ну, ты была занята новой галереей и все такое!

— О, теперь у тебя есть оправдание, — сказала она, закатив глаза и схватив меня за руку, когда мы снова двинулись вперед.

— Не могу поверить, что вы, ребята, притащили меня сюда, зная, что сегодня у него может быть Оливия.

— Заткнись, мать твою. Ты войдешь туда и смиришься с тем, что она может быть там. Скорее всего, ее здесь все равно не будет.

— Хорошо.

Конструкция этого места напоминала пластиковый, прозрачный мусорный бак. Если бы Эстель не сказала, что мы встречаемся с ними за обедом, я бы догадалась об этом по одному внешнему виду. Черные светильники и изящный декор говорили о том, что это крутое место. Мы вошли и почти сразу заметили их. Их трудно было не заметить — два сексуальных парня в сопровождении маленькой девочки. Визуально это было похоже на порно для мамочек (прим. пер.: порно для мамочек — книги откровенного сексуального характера или порнографические материалы, фотографии, видео и т. д., которые привлекают женщин, особенно среднего возраста).

— Он привел ее, — прошептала я. — Я убью вас нахрен, ребята. Официально.

— Я правда думала, что он не приведет ее, — прошептала Эстель в ответ. — Но Оливер — ее крестный отец, так что...

Моя голова метнулась в ее сторону. Я этого не знала. Она пожала плечами.

— Кучка предателей, — прошептала я, когда мы подошли к ним.

Эстель громко рассмеялась.

— Что смешного? — спросил Оливер, вставая, чтобы поприветствовать свою жену и заключить ее в крепкие объятия.

— Ты ведешь себя так, словно не видел ее несколько часов назад, — сказала я, закатывая глаза от умиления.

— Не ревнуй. Ты следующая, — сказал он, притягивая меня к себе.

Как только мне удалось вырваться из смертельной хватки, в которой он меня держал, я посмотрела на Дженсена. На девочку рядом с ним я старалась пока не смотреть. Я не знала, как вести себя в этой ситуации. Как поприветствовать мужчину, с которым спишь, в присутствии его дочери, которую никогда не встречала? Для подобных ситуаций должно быть пособие для чайников. Я вздохнула и улыбнулась ему.

— Привет, — сказала я.

Затем обратила свое внимание на нее.

До этого момента она была просто девочкой. Девочкой, которая разрушила отношения с любовью всей моей жизни. Не то чтобы она была виновата. Я винила его. И ее мать. И расстояние, и неуверенность в себе, и множество вещей, которые послужили причиной нашего расставания. Девочка была невинным свидетелем сражения, которое мы устроили вокруг нее.

Дженсен встал, и я отступила на шаг, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Будь прокляты туфли на плоской подошве, которые я надела, из-за них я чувствовала себя очень маленькой рядом с ним.

— Мия, это Оливия, — сказал он, на секунду взглянув на девочку и сразу же на меня. — Скаут, это Мия.

Сердце заколотилось в груди и остановилось, когда я встретилась с ней взглядом. Большие серо-голубые глаза смотрели на меня, тонкие вишневые губы растянулись в улыбке, показывая маленькие зубки. Вот так просто. Я пять лет строила предвзятые представления об этом моменте, о ней, а она просто улыбнулась, как будто ничего особенного не произошло.

— Как в «Мия идет на пляж!» — сказала Оливия.

Она улыбнулась мне улыбкой, похожей на улыбку ее отца, и я почувствовала, что улыбаюсь в ответ этой частичке человека, которого когда-то любила.

— Да, — сказал Дженсен.

Я слышала улыбку в его голосе, сейчас мне было невыносимо смотреть на него. Мне казалось, что я вот-вот расплачусь. Мы находились в ресторане, где другие семьи и влюбленные наслаждались обедом, но внутри я чувствовала, что переживаю самый грандиозный переходный момент с тех пор, как... ну, с той ночи, когда состоялся концерт.

— А это Эстель, — сказал Дженсен, присаживаясь напротив Оливии. — Ты ее помнишь?

Мой взгляд метнулся к Эстель. Она пожала плечами, как бы извиняясь, и в то же время нет, что я расценила как код, означающий: ты просила не говорить о них, поэтому я этого не делала.

— Помню, — сказала она, улыбаясь. — Она вышла замуж за дядю Бина.

— Да, — сказал Оливер с широкой ухмылкой.

Он обнял ее своими огромными руками и сжимал до тех пор, пока она не захихикала, и я поняла, что я здесь лишняя.

Эта девочка не представляла, какую огромную часть моей жизни занимал ее отец. Даже если бы мы усадили ее и объяснили это, она никогда не смогла бы понять, потому что у нее была мать, которая не была мной, и отец, с которым меня не было рядом, когда она росла. Она не узнает, что наша любовь — это не просто история, которую можно рассказать за ужином, когда вспоминаешь прошлое. О некоторых вещах можно говорить свободно. О нас с Дженсеном лучше умалчивать. Даже сейчас, спустя время, наши общие знакомые спрашивают: Что произошло между тобой и Дженсеном? Я думал, что у вас были серьезные отношения. Или: Я думал, вы уже поженились. Наша история так и осталась нерассказанной, потому что заново переживать ее было достаточно больно.

— Ты в порядке?

Я отвела взгляд от ее лица и кивнула Дженсену, схватила меню и стала в него пялиться, пока Оливер, Эстель и Дженсен обсуждали с Оливией детский сад, ее друзей и то, какие фильмы она любит. Подняв глаза, я увидела, как Дженсен поцеловал Оливию в макушку с такой нежностью и любовью, как может сделать только отец, и я решила, что это самое милое, что я когда-либо видела. Я снова перевела взгляд на меню и так пристально уставилась на изображение бургера с голубым сыром, что, когда чья-то рука легла на мою, я вздрогнула в ответ.

— Уверена, что с тобой все в порядке? Ты очень тихая, — сказала Эстель.

Я кивнула, поднимая меню повыше, чтобы оно полностью скрыло мое лицо от пялившихся людей, хотя Дженсен все еще мог меня видеть. Если бы у меня была возможность напялить на голову бумажный пакет, я бы так и сделала.

Еще через мгновение я отложила меню и посмотрела на Эстель.

— Можешь заказать мне бургер с голубым сыром и колу черри? Мне нужно сходить в туалет.

Последнюю часть я произнесла громким шепотом, который заставил Оливию захихикать.

Эстель бросила на меня странный взгляд, но кивнула, когда я встала и пошла через ресторан, исчезая за стеной, которая, как я надеялась, вела к туалетам. Я ожидала, что она последует за мной, и вздохнула с облегчением, когда зашла в туалет и он оказался пустым. Мне нужно было время, чтобы проветрить голову. Мне нужно было вернуться туда и поговорить с девочкой.

Она просто девочка.

Только это не так.

Она была девочкой Дженсена.

Его милой, красивой маленькой девочкой.

От другой женщины.

Я стукнула кулаком по двери кабинки и застонала. Жаль, что меня не предупредили об этой встрече. Вот ублюдки. В дверь постучали, и я сделала последний глубокий вдох, вымыла руки и вышла. Я пялилась на свои остроносые ботинки, когда наткнулась на преграду и отскочила назад.

— Срань господня... — сказала я.

И в то же время услышала ворчание:

— Тебе следует смотреть, куда идешь...

Дженсен потирал подбородок, а я макушку.

— Извини. Однако тебе не стоит подкрадываться к людям.

— Я стою у входа в туалет. Это вряд ли можно назвать подкрадыванием.

— Так бывает, когда у тебя есть скрытые мотивы.

Он закатил глаза и покачал головой. Я улыбнулась, потому что последнее слово осталось за мной.

— Прости, что без предупреждения столкнул тебя с ней, — сказал он через некоторое время.

— Она прекрасна, — сказала я.

— Спасибо.

— Она очень похожа на тебя.

— Думаешь?

— Ну, я не видела ее маму.

Преследование в социальных сетях не в счет...

— Мне нравится, что ты думаешь, что она похожа на меня, — сказал он, пристально глядя мне в глаза.

Я отвела от него взгляд и прочистила горло.

— Что ж, нам, наверное, стоит вернуться, — сказала я, поворачиваясь, чтобы уйти.

Он взял меня за руку и потянул, пока моя спина не уперлась в его твердую грудь. Я перестала дышать. Я хотела пошевелиться, но у меня перехватило дыхание. Находиться в его объятиях вот так, в этот момент, было почти невыносимо.

— Что ты делаешь? — Прошептала я.

Он наклонил голову, щетина скользила по моей коже до тех пор, пока мы не оказались щека к щеке, он окружил меня своим ароматом. Все мои мысли были заполнены им. Он обхватил меня так, что не осталось другого выбора, кроме как быть поглощенной им. Я откинула голову и закрыла глаза.

— Твоя дочь ждет, — сказала я.

— Моя дочь проводит время со своим крестным. Поверьте, сейчас я последний человек, о котором она думает, а мне необходимо знать, что с тобой все в порядке. На самом деле в порядке. Не фигня по типу: «Я в порядке, Дженсен». — Он подражал моему голосу, и я постаралась скрыть улыбку. — Пока ты не испарилась. Мне нужно знать, что сейчас ты не собираешься превращаться в «Дорожного бегуна».

Мое сердце затрепетало при этих словах.

— Я в порядке, — прошептала я, наконец, поворачиваясь в его руках.

Он ослабил хватку, но не отпустил, провел рукой вдоль моего бока, обвивая руку вокруг моей спины.

— Посмотри на меня.

Я перевела дыхание и вытянула шею, пока мои глаза не нашли его. В его взгляде было столько напряжения, что у меня защемило сердце.

— Я смотрю.

Он улыбнулся, проводя свободной рукой по моим волосам.

— Ты такая красивая.

Мое тело задрожало.

— Дженсен. Не здесь.

Его рот дернулся.

— Ты дашь мне пощечину, если я поцелую тебя прямо сейчас?

— Очень сильную.

Он прикусил губу и издал стон, от которого у меня возникло ощущение, что я таю в его объятиях, затем приблизил свое лицо к моему, коснувшись кончиком своего носа моего.

— Рискну, — пробормотал он, его губы медленно приближались к моим.

Он поцеловал сначала одну сторону моего рта, затем другую. Я вздрогнула и положила руки по обе стороны его узкой талии, закрыв глаза на все причины, по которым не должна была хотеть этого так сильно, особенно сейчас. Я отпустила свой трепет и приняла всплески энергии, которые пронеслись во мне, когда его губы накрыли мои. Он целовал меня с творческим воображением. Словно представлял себе это всю жизнь. Как будто писал стихи о полноте моей нижней губы, когда втягивал ее в рот. Как будто мой язык был строфой, которую он смаковал, но не успел довести до совершенства.

Я прервала поцелуй, отчаянно нуждаясь в воздухе, но держалась за него, не желая отпускать из страха перед тем, что произойдет, как только это сделаю. Его нос снова коснулся моего, и он выдохнул, смешав наше дыхание.

— Это было... — он не закончил свою тихую речь.

Я посмотрела на него и медленно кивнула в знак согласия с тем, что это... что-то. Все.

А потом он отпустил меня. И я отпустила его. Мы отошли друг от друга. И снова я была не уверена в нем, не потому, что не хотела, а потому, что очень сильно этого хотела. Обед прошел отлично. Когда мы закончили, Оливер предложил прогуляться в Центральном парке, так как он давненько там не был.

— Разве не безумие, насколько он велик? — сказала я.

Все посмотрели на меня, как на сумасшедшую.

— Мой футбольный парк тоже большой, — сказала Оливия.

Я посмотрела вниз и улыбнулась.

— Правда? Тебе нравится футбол?

Она кивнула и улыбнулась.

— Я забила гол на прошлой неделе.

— Потрясающе! Я всегда хотела играть в футбол.

— Я могу научить тебя, — сказала она, отпустив руку Дженсена и внезапно схватив мою.

Это было так неожиданно, что я вздрогнула и чуть не выронила сумку с фотоаппаратом.

Я посмотрела вниз, на наши соединенные руки: ее — маленькую и пухлую, мою — тонкую, почти вдвое больше ее, и почувствовала, как меня захлестнула волна эмоций, а сердце заколотилось.

— Я бы с удовольствием, — тихо сказала я.

В огромном парке мы нашли детскую площадку и сели на траву напротив нее, наблюдая за игрой Оливии. К ней ненадолго присоединился Оливер, потом Эстель, потом Дженсен, и после того, как она немного пообщалась с другими детьми, она посмотрела в нашу сторону и помахала рукой.

— Мия! Идем играть!

Я напряглась и посмотрела на Дженсена сидящего рядом со мной. Он разговаривал с Оливером о футболе, пока Эстель рассказывала мне о своей галерее. Не считая поцелуя в коридоре возле туалета, мы держались на расстоянии. Я — из уважения к Оливии. А он? Понятия не имею. Он иногда, довольно редко, тоскливо смотрел на меня, и это заставляло меня волноваться. Неужели он не хотел, чтобы я была здесь? Его не устраивает, что я здесь? Ему не нравится, как его дочь приняла меня? Я пыталась отогнать эти мысли. Пыталась успокоить учащенный пульс, напоминая себе, что это Дженсен. Это тот самый парень, с которым я сбежала давным-давно, на несколько выходных. А она была его дочерью. Я сказала себе, что, если бы все было наоборот, я была бы совершенно не против, чтобы он познакомился с моим ребенком. Но она не была моим ребенком, и не он отверг любимого человека и друга, когда у того появился ребенок. Это была я.

Я встала и пошла к Оливии, потому что не могла вынести того, как она на меня смотрит, словно неправильно меня поняла и я не хочу с ней дружить. Глаза у нее были грустные, я не могла себе представить, чтобы кто-то отказал ей в такой простой просьбе. Она села на качели, и я начала раскачивать ее. Она захихикала, высоко поднимая ноги. Когда она набрала скорость, я села на свободные качели рядом с ней и стала раскачиваться вместе с ней.

Мы смотрели друг на друга и смеялись, и я была поражена тем, как легко она приняла меня, как простой жест может сделать ее настолько счастливой. Несколько мгновений спустя к нам присоединился Дженсен, встал позади нас, одновременно раскачивая нас, пока мы с Оливией пытались определить, кто выше поднимется. Позже, когда мы вышли из парка, я разрешила ей надеть на шею свой фотоаппарат и делать снимки. Больше всего ей нравилось фотографировать собак и белок. Она выглядела очарованной моим фотоаппаратом, и я почувствовала себя счастливой от того, что мне есть, чем с ней поделиться, не считая ее отца, который все еще странно себя вел.

Позже, когда я вспоминала события этого дня, мне пришло в голову, что он ни разу не заговорил с ней обо мне в тех выражениях, в которых ему пришлось бы определять, кто я для него. Не то чтобы я ожидала этого. Я не была его девушкой. Не уверена, что являюсь его другом. Для человека, который ненавидит ярлыки, мне было очень трудно с этим смириться. Я достала фотоаппарат, пролистала сделанные фотографии, и мое сердце застучало, когда увидела одну, на которой были запечатлены Дженсен, Оливия и я у качелей. Мои губы расплылись в улыбке, когда я смотрела на нее, на ее растрепанные темные волосы и широкую улыбку, с которой она смотрела на своего отца. Его улыбка соответствовала ее улыбке, и я наблюдала за ним, позволяя себе быть частью этого момента в его жизни, пусть даже на мгновение.

Колонка с Дженсеном

Какие у меня были выходные! Я уже говорил о том, что свидания немного (очень сильно) отличаются, когда у тебя есть ребенок. И я знаю, что некоторые из вас, одинокие мамы, закатывают глаза, думая: что мужчины вообще об этом знают? Но некоторые из нас знают очень много. Когда мы с женой развелись, я хотел быть уверен, что смогу видеться с дочерью, когда захочу. Я не хотел быть воскресным папой, поэтому вижу дочь почти каждый день. В те дни, когда я ее не вижу, мы разговариваем по телефону.

В минувшие выходные мой лучший друг и его жена были в городе. Поскольку он крестный отец моей дочери и человек, в честь которого я ее назвал, он всегда планирует свои поездки в Нью-Йорк в соответствии с ее графиком. И женщина, с которой я сейчас встречаюсь, познакомилась с моей дочерью. Вы, наверное, сидите и думаете: что в этом такого уж грандиозного, Рейнольдс?

Вот что я вам скажу: ВСЕ.

Так случилось, что она «та, кто сбежала».

Помните, сколько раз я писал о ней?

Очень много.

Но теперь, когда она познакомилась с моей дочерью, у нас был отличный день, и был момент, который заставил ее плакать... теперь она ушла в САМОВОЛКУ. Глухую.

Моя дочь — самый милый ребенок. Она постоянно спрашивает меня, увидит ли Мию снова.

Мой ответ: надеюсь на это, Скаут. Я надеюсь на это.

По крайней мере, мы славно пообедали и погуляли в Центральном парке, прежде чем она полностью исчезла... верно?

Вопрос дня от @Twihardmomof3: Назовите три вещи, о которых мечтаете.

Ответ: Здоровье, любовь, счастье.