Бумажные сердца

Глава 24

Мия

Я заснула в куче постельного белья и полотенец, которые пыталась сложить после стирки. Только когда услышала стук в дверь, поняла это. Поговорив с Эстель, я приняла душ и почти час просидела на холодном кафеле, плача, пока горячая вода била по спине. Мне не хотелось ничего делать. Я не хотела быть такой. Я хотела вернуться домой и увидеть свою семью, но больше всего я хотела вернуться домой и обнять своего брата. Хотела позволить ему обнять меня и плакать у него на груди до тех пор, пока мне не перестанет казаться, что мое сердце разрывается на части внутри меня.

— Иду! — крикнула я, пробираясь к двери.

Я потянулась, прежде чем посмотреть в глазок, и на мгновение замерла. Дженсен стоял по ту сторону двери, его глаза, через глазок, смотрели прямо в мои с мрачным выражением. Я отпрянула назад, отпустив ручку двери, словно она горела. Сердце снова заколотилось.

— Мия! Открой эту гребаную дверь. Я знаю, что ты стоишь за дверью!

Я затаила дыхание. Откуда, черт возьми, он это знает? Я посмотрела на щель внизу двери. Ничего не видно. Я отступила немного назад, из-за ковра мои босые ноги не издавали шума.

— Мия!

Его кулак снова впечатался в дверь. Я шагнула вперед, услышав, что он еще что-то говорит, и заметила, что он разговаривает с мужчиной, который жил напротив меня, — пожилым человеком, одетым в брюки и белую рубашку с длинными рукавами, который выглядел так, будто только что вернулся с работы.

— Да мне плевать. Возвращайся в дом, если не хочешь меня слышать, — сказал ему Дженсен.

Я не расслышала, что говорил мужчина, я могла разобрать лишь отдельные фрагменты.

— Ну так вызывай чертову полицию! Им придется вытаскивать меня отсюда, а это вызовет еще больше шума, чем сейчас!

— Может быть, она не хочет тебя видеть! — сказал сосед.

Я приложила руки к сердцу и слегка улыбнулась, чувствуя, что, возможно, не совсем одинока. Этот незнакомец был вроде как на моей стороне.

— Она сама не знает, какого хрена ей нужно! Почему бы тебе не заняться своими делами? — Снова заговорил Дженсен.

— Я и занимаюсь своими делами! Я в своей квартире, и все, что слышу, это твои крики!

Открылась еще одна дверь, та, что рядом с тем мужчиной, по диагонали от моей, и из нее вышла девушка моего возраста. Дана. Я часто с ней встречалась в лифте или когда шла к метро и обратно. Мы сблизились из-за «Игры престолов», как-то раз она надела футболку с Тирионом и надписью «Обними меня покрепче, крошка Ланнистер», и я смеялась до слез.

— Может, она со своим парнем, — сказала Дана.

— Я ее парень! — Взревел Дженсен.

Она подняла брови, скрестив руки на груди.

— Уверена, что это не так. Я не видела тебя здесь раньше. Единственный, кого я видела, это высокий блондин.

Она просканировала взглядом его тело, как бы говоря: определенно, не ты.

Выражение лица Дженсена сменилось с гневного на убийственное. Он покраснел от злости, снял шапку, запустил обе руки в волосы и потянул, затем засучил рукава рубашки, обнажив предплечья. Наконец, резко выдохнув, он снова повернулся к моей двери и постучал в нее три раза, на этот раз громче.

— Мия, клянусь гребаным богом, если меня арестуют из-за этого, тебе придется объяснять все Оливии.

Мое сердце снова подпрыгнуло. Черт. Я посмотрела в глазок на Дану и мужчину, живущего напротив, и наконец дрожащей рукой отперла дверь. Слегка приоткрыв дверь, но не распахивая ее полностью, я посмотрела на Дану.

— Извини, — сказала я, затем посмотрела на мужчину напротив.

— Я вызвал охрану, — сказал он. — Хочешь, позвоню в полицию?

Я покачала головой.

— Нет, все в порядке. Я была... в душе и не слышала стука.

Мой взгляд встретился с прищуренными глазами Дженсена, и мое сердце подскочило к ушам и заколотилось там.

— Впусти меня, Мия. Впусти меня или выходи. В любом случае мы сделаем это, — сказал он.

От его низкого пронзительного голоса меня пробрала дрожь.

Я распахнула дверь пошире, и он ворвался внутрь.

— Извините, — повторила я.

— Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Это была Дана.

— Я буду держать ухо востро.

Это был мужчина напротив меня.

— Спасибо. В этом нет необходимости, клянусь. Он безобидный. — Они оба посмотрели на меня с сомнением, и необходимость защитить его была сильнее стыда или гнева, поэтому я добавила: — Он никогда, никому не причинит вреда. Просто сейчас он разозлился. Клянусь.

Я закрыла за собой дверь и заперла ее, а затем повернулась лицом к Дженсену. Он расхаживал по моей гостиной, проводя рукой по волосам. Мой взгляд мгновенно упал на его левую руку, на пальце не было кольца. Я сжала руки в кулаки, когда его глаза наконец-то поднялись на меня, и сделала шаг назад, к кухонной стойке, потому что напряжение, которое я обнаружила в его глазах, было слишком интенсивным. Он прищурился.

— Не могу поверить, что ты не открыла мне дверь. Я, бл*дь, знаю, что ты стояла вон там, — сказал он, указывая на дверь.

Я выдохнула.

— Что ты здесь делаешь?

— Почему ты убежала? Раньше, когда я тебя видел, почему ты убежала?

Я рванулась вперед.

— Ты, бл*дь, издеваешься надо мной? У тебя хватает наглости задавать мне этот вопрос? Почему ты не пошел за мной? Почему не позвонил? Наверное, по той же гребаной причине, по которой я убежала!

Он покачал головой.

— Не знаю, что ты надумала, но...

— Нет. Нет. Нет! Не смей этого делать. Не смей стоять передо мной и пытаться втирать всякое дерьмо. Я знаю, что видела!

— И что ты видела, Мия?

— Я видела тебя с твоей бывшей женой. Я видела, как тебе комфортно в обществе бывшей жены, — сказала я.

Он застонал, сотрясая руками и глядя в потолок, словно ожидая, что высшие силы придут ему на помощь. Если бы это был комикс, я бы, наверное, выступала в роли Магнето и использовала свои силы, чтобы вытрясти из него все дерьмо, а затем улетела бы в Южную Калифорнию, но, к сожалению, мы не в комиксе. Мы обычные Мия и Дженсен — сломленные, сумасшедшие и катастрофически привлекательные друг для друга.

— Это не... — он вздохнул, его голос прервался, когда он снова посмотрел на меня, на этот раз с большей ясностью в глазах и мягкостью в чертах. — Ты же не думала... — Его рот приоткрылся, словно ему что-то пришло в голову. — Что именно ты видела?

Я закатила глаза, подавляя свое нежелание говорить с ним.

— Разве это имеет значение? Разве это важно? Я хочу, чтобы ты ушел, Дженсен. Я хочу, чтобы ты убрался из моей квартиры и из моей жизни. Сейчас же. Я не шучу!

Он сделал шаг вперед, ближе ко мне, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки.

— Что ты видела?

Я открыла рот, закрыла и отвернулась, уставившись на стену рядом с собой. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе, но это оказалось бесполезным.

— Она... она прикасалась к тебе. — Я снова посмотрела на него, и слезы наполнили мои глаза, когда я вспомнила ту сцену. — Как... с любовью и прочим дерьмом.

Он сильно зажмурился. Резко выдохнул и поднес пальцы к переносице.

— Бл*дь.

— Да... бл*дь, — сказала я, слова прозвучали тихо, я сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле. — Как я уже сказала, хочу, чтобы ты ушел. Убирайся.

Его глаза распахнулись, сканируя мое лицо, вглядываясь в мои глаза, когда он сделал еще один шаг. Его рука потянулась к моему лицу, но я отступила.

— Остановись. Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала я.

— Не могу, — сказал он серьезным шепотом.

Страдальческий взгляд в глазах грозил разорвать меня на части.

— Я не могу. Я думала, что смогу. Думала, что смогу сделать это ради удовольствия, но я не могу. Теперь я понимаю, что не могу, — сказала я, и в моих глазах снова появились слезы.

Я быстро моргнула, но они не исчезли, а наоборот, потекли по щекам.

— Мия, не надо, — сказал он, снова протягивая ко мне руку.

Я сделала шаг назад, снова ударившись о стойку.

— Пожалуйста, уходи.

— Клянусь богом, Мия. Клянусь чертовым богом, между нами ничего нет. — Он сделал паузу, на мгновение закрыв глаза и выдохнув. — Клянусь богом, Мия. Я бы никогда не поступил так с тобой.

— Однажды ты так поступил.

— Нет, это не так! Ты знаешь, что я этого не делал. Перестань постоянно это приплетать к делу. Мы обсуждали это. Отпусти это.

— Я не могу, ясно? Я не могу отпустить это!

— Она выходит замуж, Мия. Когда мы были женаты, между нами ничего не было. Большую часть времени мы были соседями по комнате, но она мой друг. — Я фыркнула, поэтому он продолжил: — Друг, Мия. Может, у меня была ресница на лице... не знаю, какого черта она прикасалась ко мне, но уверяю тебя, это было по-дружески.

Боль не утихала. Я не знала, что в этот момент может успокоить пульсацию.

— Это не имеет значения. Неважно, что делала она или что делал ты. Разве ты не видишь, что все это не имеет значения?

Во всяком случае, это было единственное, что я поняла, когда увидела их вместе, я не могу отпустить. Не могу просто отпустить то, что ранило меня так глубоко, потому что это не просто проделало дыру в моем сердце, это разорвало меня пополам, и были части, которых не хватало, когда время пыталось сшить меня обратно.

— Мия, пожалуйста, — сказал он глубоким и полным боли голосом.

Я покачала головой, смаргивая слезы. Каким-то образом я обрела голос, и, на удивление, он оказался громким.

— Нет. С меня достаточно.

Он сделал еще один шаг ближе, пока его грудь не оказалась вровень с моей, и я чувствовала только его тепло, чувствовала только его запах и моргала, моргала, пытаясь избавиться от дымки, которая грозила поглотить меня.

— Мы друзья, Мия. У нас общая дочь. Ты должна это принять.

— Не могу, — сказала я, но мои слова прозвучали тихо, в голосе не было уверенности.

И тогда он наклонил голову и прижался своими губами к моим.

Он проник языком ко мне в рот и омыл меня волной, которая уничтожила сопротивление и вновь пробудила химию между нами. Я поцеловала его в ответ с той же энергией, с той же интенсивностью. Я целовала его так, словно это было в последний раз, потому что знала, что так оно и есть. Когда я почувствовала, что возбуждаюсь, и поняла, что не могу обойтись одним поцелуем. Когда я почувствовала, что хочу просунуть руки под его рубашку, скользя по мышцам на его спине, и почувствовать его голову между ног, когда он ласкал мои бедра своими большими ладонями, тогда я отстранилась. Тогда я оттолкнула его от себя с такой силой, на которую сама не знала, что способна.

— Я не могу. Я думала, что смогу, но не могу.

Он кивнул, но я чувствовала, что он закипает, и когда он наконец заговорил, у меня упало сердце.

— Что ты сделала с письмами, которые я тебе писал?

Я сделала шаг назад.

— Что?

— Ты их читала?

— Нет, — прошептала я.

При звуке раздражения я снова подняла глаза.

— Что ты с ними сделала, Мия?

Я снова отвела взгляд, желая, чтобы этот разговор прекратился. До этого момента я не жалела о том, что сделала с ними, потому что его тон и выражение глаз заставили меня захотеть вернуть все назад, даже если это было всего на мгновение. Он приподнял мой подбородок, чтобы я снова встретилась с ним взглядом.

— Я сожгла большинство из них некоторое время назад, — прошептала я.

— Что?

Он опустил руку и попятился назад, словно потрясение было слишком сильным, чтобы его вынести.

— У меня было разбито сердце.

Он покачал головой и издал короткий недоверчивый смешок.

— Я страдала, а ты продолжал писать, — сказала я.

— Я... эти письма знают обо мне больше, чем я сам. — Он сделал паузу и снова покачал головой. — В них я оставил намеки на то, кем был, в надежде, что ты соберешь все воедино и вернешь меня самому себе. — Его глаза снова встретились с моими, и в них промелькнула боль. — Осколки моей души были разбросаны на этих страницах... а ты их сожгла.

Я почувствовала, как внутри меня что-то надломилось, но недостаточно. Я знала, что его слова могут заставить меня передумать. Я знала, что если он начнет говорить о любви прямо здесь и сейчас, я уступлю и впущу его обратно. Не потому, что у меня не хватит сил, а потому, что хочу. Я не знала, что ответить, поэтому молчала, склонив голову от стыда, и жалея, что его слова имеют такую силу надо мной. Наконец, он повернул мое лицо, чтобы я снова посмотрела на него.

— Ты можешь продолжать убегать, а я буду продолжать позволять тебе, потому что, даже когда ты думаешь, что уходишь, твое сердце всегда остается, и это то, что я несу с гордостью и что я не... — Он замолчал, отвел от меня взгляд, его голос был хриплым от эмоций. — Это то, что я не могу испортить. Никогда. Так что если ты чувствуешь, что тебе нужна передышка, я дам ее тебе, но не думай ни секунды, что я не приду за тобой снова, Мия. И клянусь богом, если я приду в следующий раз, то это будет навсегда.

Я покачала головой, разинув рот, слезы наполнили мои глаза, но я не могла произнести ни слова. Что на это можно сказать?

Он дошел до двери моей квартиры, взялся за ручку и на мгновение задержался.

— Та боль, которую ты почувствовала, увидев меня с ней, когда подумала, что мы вместе? Я чувствовал это последние пять лет, потому что всегда смотрел на тебя, даже когда ты игнорировала меня. Я всегда был рядом. Я был рядом, наблюдая за тобой с Беном, Дэвидом, Адамом. Я был рядом в то время, когда ты была с Тоддом, Скоттом и Филиппом.

Он покачал головой, все еще глядя на дверь, и выдохнул, проведя рукой по волосам.

— Боль — это не просто потеря любимого человека. Боль — это потеря человека, которого ты любишь, видеть его с кем-то другим и не вмешиваться, потому что знаешь, что не можешь дать ему ту жизнь, которую он заслуживает.

Он оглянулся через плечо, посмотрел на меня полным тоски взглядом, который пронзил меня насквозь.

— Я жил в муках с того момента, как потерял тебя. Я научился жить с этим, но так и не научился принимать это.

Затем он вышел. После его ухода у меня подкосились ноги. Я зарыдала, потому что именно в этот момент меня осенило. Пока я игнорировала этого человека и сжигала его письма, он наблюдал за мной, ожидая подходящего момента. Но он был женат. Он был женат, а я была сломлена.

Колонка с Дженсеном

Один из видов спорта, который мне нравится больше всего, — это бокс. Что-то в том, как они готовы выходить на ринг и снова, и снова получать по морде, очень мощное. Уверен, что этот вид спорта истощает физически и в остальном, хотя сам никогда им не занимался. Мне хватает бокса в жизни, в моем разуме и духе, и я сам себе враг. Мир жесток, наша жизнь тяжела, и мы сами — самые большие придурки, с которыми сталкиваемся.

Мысль дня: будьте осторожны с собой.

Будьте осторожны, потому что другие люди и так бьют вас. Вы не должны усугублять эту боль. Но вы это делаете, потому что такова жизнь. Вы подниметесь, потому что так надо. И вероятно, сделаете это снова, потому что вы — сумасшедший, глупый идиот.

Тогда почему мы продолжаем возвращаться за добавкой? Зная, что нас будут сбивать с ног снова и снова? Думаю, это потому, что, подобно боксерам, мы жаждем интенсивности. Потому что нам нужно знать, что мы сильнее, чем наш разум. Нам нужно доказать, что мы сильнее своих чувств, и в конечном счете мы живем с надеждой, что однажды нас не подведут — ни другие, ни мы сами.

Вопрос дня от @BookNerdCarmen: Вы родом из Нью-Йорка? Если нет, то откуда и скучаете ли по своему родному городу?

Ответ: Нет. Я родился в Лонг-Бич, вырос в Санта-Барбаре. Мой дом там, где моя дочь. Чем дольше я нахожусь здесь, тем больше понимаю, что скучаю не по Калифорнии, а по людям, которые остались там.