Бумажные сердца

Эпилог

Дженсен

Говорят, что в мире царит равновесие. Некоторые люди очень полагаются на Инь и Янь. Жизнь за смерть, новая любовь за потерю. Я никогда не обращал на это особого внимания. Будучи реалистом, я списал все на то, что это очередная ерунда, оправдывающая несправедливость мира. Но потом появилась Мия, это бескорыстное создание, которое научило меня смотреть на вещи по-другому. Она научила меня, что все мы заслуживаем того, чтобы нас принимали, независимо от того, кто мы и откуда.

И хотя она оставила и отгородилась от меня, когда я нуждался в ней, я понимаю, что величайшие уроки были усвоены в ее отсутствие. Самые большие сожаления стали моими самыми большими достижениями, потому что в процессе я приобрел еще одно бескорыстное существо. И я начал думать, что, может быть, те люди все-таки не лукавили. Может быть, во всем этом есть что-то, плюс-минус. Может быть, потеря самой яркой звезды привела к тому, что я научился смотреть на мир в другом свете.

Потом я обрел их обеих, и вместо того, чтобы параноить при мысли о потере одной из них, я начал благодарить Вселенную, потому что, возможно, я — Татуин (прим. пер.: Татуин (англ. Tatooine) — вымышленная планета из фантастической киноэпопеи «Звездные войны». Находится в регионе Внешнего Кольца на пересечении многих гиперпространственных маршрутов, поэтому многие торговцы используют космопорт Мос-Эйсли в качестве пересадочной станции). Может быть, жизнь, собрав все мои потери, решила, что с меня хватит, и наконец преподнесла мне эти подарки, которые я не воспринимаю как должное. Если жизнь, отнимая у меня что-то в прошлом, привела меня к этому моменту и дала мне жену, дочь и сына, то я говорю: берите все, кроме них, потому что, пока они у меня есть, счастливые и здоровые, я цел.

Добро пожаловать в этот мир, Грейсон Финч Рейнольдс. Знай, что тебя всегда будут любить и сделают все, чтобы ты об этом знал.

Мия

Три года спустя

Я рылась в сумочке в поисках ключа от дома, когда дверь открылась. Мой взгляд, который по-прежнему был прикован к внутренностям захламленной сумочки, упал на босые ноги Дженсена. Я нахмурилась, вскинув голову.

— Я думала, ты сегодня работаешь?

— Я работал.

Я нахмурилась еще сильнее, когда увидела его, растрепанного и небритого, одетого только в серые спортивные штаны.

— Ты становишься одним из тех папочек, которые весь день носят спортивную одежду, но не ходят в спортзал?

Он усмехнулся, придержал для меня дверь, я переступила порог и положила сумочку на столик рядом с дверью. Как только повернулась к нему лицом, у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня таким взглядом, что у меня подкашивались ноги. Сердце заколотилось.

— Где дети? — спросила я, переводя взгляд с его лица на обнаженный торс, в животе запорхали бабочки с каждым мускулистым выступом и татуировкой, которые я просматривала.

— Роб и Хуан Пабло повели их в парк.

Он прикусил нижнюю губу, пробежавшись взглядом по моему телу, и меня пробрала легкая дрожь. Я отступила к столу, стоящему позади меня, и от моего движения зазвенели стоявшие на нем подсвечники. Дженсен усмехнулся, подходя ко мне ближе.

— Как долго их не будет? — спросила я хриплым шепотом, мое сердцебиение участилось.

Он положил руки по обе стороны от меня и склонил голову к моей шее, прижавшись к ней губами. Я вздохнула и прижалась к нему, и все мои опасения от того, что наши дети застукают меня на месте преступления, улетучились в окно в тот момент, когда его язык коснулся мочки моего уха.

— Достаточно долго, — пробормотал он, теперь его руки лежали на моих бедрах, а эрекция прижималась ко мне.

Я со стоном откинула голову назад.

— Отличный ответ.

Он провел языком по моей шее, челюсти, а затем добрался до губ. Маленькими, дразнящими укусами он раздвинул мой рот, прижимаясь к нему губами. Он целовал меня медленно, знакомя наши рты, словно они не встречались сегодня утром или прошлой ночью с непреодолимой страстью. Он обхватил рукой мое лицо, его язык закружил в медленном темпе вместе с моим. Когда я уже совсем задыхалась и потянулась к шнуркам его брюк, он отступил от меня. Я бросила на него недоуменный, растерянный взгляд.

— Спальня? — Спросила я, слегка запыхавшись.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Кухня.

Он взял меня за руку и повел туда, а я последовала за ним, не сводя глаз с его спины.

Оказавшись там, он отпустил мою руку и обошел стойку. Я все еще смотрела на него, моя голова была затуманена похотью. Его низкий смешок заставил меня моргнуть и сфокусировать взгляд на его лице, затем на комнате, но все было точно так, как и тогда, когда этим утром я отправилась в музей, чтобы осмотреть партию гравюр, которые я туда доставила. Дженсен перегнулся через стойку и подтолкнул ко мне стопку конвертов, все еще улыбаясь, в то время как мое замешательство усиливалось.

Я заправила волосы за уши.

— Ты пытаешься соблазнить меня, чтобы я оплатила счета в этом месяце?

— Может, ты посмотришь на них и перестанешь пытаться понять, что я пытаюсь сделать?

Я запрыгнула на табурет и разложила конверты перед собой. В стопке их было, наверное, штук тридцать. Схватив первый, я посмотрела на тот, что был под ним, и на тот, что под ним, и снова подняла глаза.

— Есть что-то, что я должна знать? — Спросила я, сделав паузу. — Например, ты покидаешь меня на какое-то количество дней или что-то в этом роде? — Он закатил глаза, опираясь на локти и наблюдая за мной. — Ты собираешься молчать?

— Открой первый конверт, Мия.

Я вздохнула.

— Я боюсь узнать, что ты сделал что-то безумное, не посоветовавшись со мной, например написал еще одну историю обо мне, в которой я на этот раз умираю, потому что тебе надоело, что я не хочу чистить туалеты или что-то в этом роде.

Он рассмеялся.

— Хорошая идея. Смерть из-за разногласий. Надо будет записать.

Недолго думая, я вскрыла первый конверт, пытаясь бросить на него свой лучший испепеляющий взгляд. Это было письмо. Я нахмурилась.

— Ты написал мне письмо? — спросила я, затем отложила его и открыла следующее. Еще одно письмо. И следующее. Еще одно письмо. Наконец мой взгляд вернулся к нему. — Ты хочешь, чтобы я прочитала их все?

— Посмотри на даты.

Я посмотрела. Все они были написаны в день нашего рождения. Я пересчитала конверты. Их было двадцать семь. Я снова нахмурилась. Наконец, я прочитала первое из них.

Мия,

С днем рождения. Официально. Благодаря тебе я чувствую себя самым счастливым человеком на свете, и поскольку я пишу это письмо в день твоего двадцать девятого дня рождения, могу сказать это с уверенностью. В тот день, когда ты родилась, я ощутила чувство выполненного долга. Может быть, дело было в лекарствах или в том, что мне пришлось делать экстренное кесарево сечение после нескольких часов раздумий о том, что мы сможем сделать это естественным путем, но в тот момент, когда тебя положили мне на руки, я почувствовала, что сама причина моего существования опустилась мне на грудь. За эти годы ты множество раз бесила меня до чертиков и в то же время научила терпению, о котором я даже не подозревала. Я не всегда соглашалась с твоими решениями, но одно никогда не менялось и не изменится, — чувство гордости и удовлетворения, которое я испытываю, когда думаю о тебе. Я люблю тебя, моя любопытная, ясноглазая девочка.

С любовью,

Мама.

P.S. Я хочу еще внуков.

Я вытерла слезы, которые катились по моим щекам, и снова посмотрела на Дженсена. Он провел рукой по мраморной стойке и потянулся ко мне.

— Ты попросил маму написать для меня письма? — спросила я, всхлипывая.

— Не только твою маму.

Отпустив его руку, я посмотрела на второе письмо, которое ранее открыла. Оно было от моего отца. Третье — от Роба. Я открыла четвертое и пятое, от Эстель и Оливера. Шестое — от Милли. Седьмое — от Марии. Восьмое — от Тэмми, матери-одиночки, которую я фотографировала и которая теперь позировала известному фотографу в Италии. Я продолжала открывать конверты и заглядывать в нижнюю часть страницы, мои глаза наполнились радостью, когда я увидела письмо от Кристы, и от Оливии с ее хорошо отработанным почерком третьеклассницы, и забавные каракули от Грейсона, которые, как я полагала, Дженсен делал чаще, чем он, поскольку ему было всего два года. И наконец, когда дошла до письма Дженсена, я улыбнулась и положила его на прилавок.

М.,

Однажды я встретил девушку, которая изменила мой мир. Не просто мой мир, а мою жизнь. В тот момент, когда мы встретились, я понял, что нам суждено быть вместе, но затем я ушел, и она позволила мне. Она позволила мне думать, что нам лучше быть врозь. Временная разлука тянулась до тех пор, пока не стало ясно, что разлука — это то, с чем нам придется смириться. Когда я потерял ее, я потерял не только любимую девушку, изменившую мою жизнь, но и лучшего друга, который был для меня опорой, даже когда я притворялся, что не стою на месте и не нуждаюсь в ней. Я писал письма каждый вечер и отправлял их той девушке, а позже узнал, что она сожгла каждое из них.

Мысль о том, что она не прочтет мои слова — слова, которые я сочинял, чтобы сохранить рассудок и связь между нами, — опечалила меня. Я до сих пор думаю об этом, но не потому, что считаю, что все было бы иначе, если бы она их прочитала, а потому, что в этих письмах я давал ей понять, насколько она особенная, не только для меня, но и для всех, с кем она сталкивалась. Последние пару месяцев я просил людей писать письма для этой девушки, потому что считаю, что в свой день рождения она заслуживает того, чтобы знать, насколько она особенная. И что так думаю не только я.

Я люблю тебя. Всегда.

Твой муж.

P.S. Я спрятал спички на случай, если тебе когда-нибудь захочется их сжечь;-).

Также вскрой конверт из плотной бумаги.

Я отложила письмо и медленно подняла на него взгляд. С серьезным выражением лица он наблюдал, как я открываю конверт и достаю оттуда бумаги. Я просмотрела их, увидев наши имена в договоре. Мое сердце бешено колотилось, когда я переворачивала страницы, пока не добралась до последней, фотографии, сделанной с сайта агентства недвижимости. Это была квартира в Санта-Барбаре. Она находилась в здании, которое я приметила во время нашего последнего визита домой. Мы ехали к пляжу, когда я увидела новое здание и повернулась к нему со словами: «Я бы хотела жить там, рядом с нашим пляжем. Разве это не было бы круто? У нас было бы собственное жилье, и мы могли бы здесь останавливаться, когда приезжаем в гости».

Я перевела взгляд на мужа.

— Нет.

— За это меня отшлепают или оттрахают? А может, и то и другое? — спросил он, и его взгляд потеплел, когда я спрыгнула с табурета и обогнула стойку.

Я обвила руками его шею и запрыгнула на него, заставив его рассмеяться, когда он сжал и приподнял меня.

— Предполагаю, что это предоставляет мне лучший вариант, — сказал он со смешком, пока я осыпала поцелуями его лицо.

— Не могу поверить, что ты все это провернул.

— С днем рождения, Мия, — сказал он, прижимаясь своими губами к моим.

— С днем рождения, — прошептала я, наклоняясь для очередного медленного поцелуя. Его руки сжались под моими бедрами, он прижался ко мне и усадил меня на столешницу. Когда его рот спустился вниз по шее, я застонала. — Не могу поверить, что все эти люди писали мне письма.

— Не могу поверить, что ты все еще удивляешься, как далеко я зайду, чтобы произвести на тебя впечатление, — сказал он, его губы замерли на моей ключице. Его глаза метнулись к моим. — Ты впечатлена, верно?

Я улыбнулась.

— Немного.

Он снял с меня рубашку и расстегнул бюстгальтер, прижавшись ртом к моей груди.

— Ну, тогда давай посмотрим, что я могу сделать, чтобы изменить это.

— Я не успела подарить тебе подарок, — простонала я, пока он спускался по моему телу.

— Насколько понимаю, я собираюсь поглотить свой подарок, — сказал он, дыша на меня, заставляя меня извиваться.

Я вцепилась в его волосы, когда почувствовала его язык на себе.

— Дженсен, — выдохнула я.

— Ш-ш-ш, — сказал он, его глаза встретились с моими, когда он схватил меня за бедра обеими руками. — Я пытаюсь произвести впечатление на свою жену.

По мне разлилось тепло, и это было связано больше с любовью, светившейся в его глазах, когда он произносил эти слова, чем с тем, что он собирался со мной сделать. Каждый раз, когда он называл меня своей женой, что происходило часто, я вспоминала, как мне повезло, что у нас была такая возможность. Каждый день он приходил домой и любил меня так, будто я была какой-то богиней. Его рот снова коснулся моей чувствительной кожи, и я снова запрокинула голову, все мысли улетучились, пока его язык продолжал ласкать меня. Я была определенно впечатлена.