Бумажные сердца

Глава 37

Мия

Я не могла сказать родителям, что беременна. У меня не хватило духу. Однако мне удалось созвать семейное собрание, что вызвало у них только подозрения. Каждый раз, когда мы пересекались на кухне в тот день, это было неловко. Они смотрели на меня с подозрением, и я практически вернулась в прошлое, когда мы с Робом были подростками и пытались скрыть его сексуальную ориентацию. В то время у них было много разных предположений: Думаешь, они курят травку? Она явно занимается сексом с этим Дженсеном. От него одни неприятности. Лучше бы она от него не забеременела.

Боже. Это будет сложнее, чем я думала, а ведь я уже не подросток!

Роб пришел на семейный ужин с двумя бутылками вина в руках. Он широко улыбнулся мне, словно сделал все правильно, пока я не одарила его взглядом, говорящим: «Я беременна, помнишь, придурок?», который стер улыбку с его лица. Он скривился и пробормотал:

— Черт, я забыл! Прости!

— Спасибо, милый. Давай поставим их на стол. Ваш отец уже там, — сказала мама, приветствуя Роба.

Когда я вошла в столовую, мой взгляд упал на газету, которую папа держал в руках. Я сразу же повернулась к Робу.

— Я еще не читал, — сказал папа.

Мы с Робом не теряли зрительного контакта. У нас обоих было такое выражение лица, какое бывает, когда нас застают за чем-то плохим. Я рассказала ему о своих планах переехать, и он сразу же начал думать, как бы ему тоже переехать.

— Это может занять у меня немного времени, но я буду рядом, — сказал он, и я поверила, потому что Роб сделал бы все, чтобы я почувствовала себя лучше.

— Я собираюсь прочитать ее вслух, — добавил папа.

Моя голова метнулась к нему так быстро, что я даже вздрогнула.

— Нет!

— Почему нет? С тобой явно что-то происходит, и если эта газета расскажет, что именно, я могу прочитать ее во время семейных посиделок. — Он замолчал и протянул конверт через стол. — Кстати, он прислал тебе кое-что. В твоей старой комнате.

Я заняла свое обычное место, напротив папы, рядом с Робом.

— Ты хочешь открыть его сейчас или в уединении?

— В уединении, папа! Мне уже не пятнадцать!

— Я и не говорил, что тебе пятнадцать.

Он вздохнул и развернул газету.

— Мы собираемся ужинать, — сказала мама.

— Сразу после того, как я прочту его колонку. — Папа не читал вслух, но я знала, что он читает, потому что его глаза двигались по странице. Закончив, он покачал головой, сложил газету и положил ее рядом с собой. — Ну, вот и все.

— Что? Что там написано? — спросил Роб и зашипел, когда я пнула его под столом.

— Прости. Я не читал его сегодня!

— Как обычно. С тех пор как Мия вернулась, он превратился в томящегося от любви болвана.

Я застонала.

— Мы можем сначала поесть, а потом поговорить? У меня пропадает аппетит.

Они согласились. Не то чтобы я хоть что-то съела, учитывая, как были взвинчены мои нервы, но я была рада тишине и представившейся передышке от этой конкретной темы, прежде чем рванет следующая бомба.

— Зачем ты попросила нас всех собраться? — спросила мама, делая глоток вина.

Я сложила салфетку на коленях, затем проделала это снова. И еще раз, и, наконец, прочистила горло и перевела взгляд на каждого из них, прежде чем снова встретиться с ней взглядом.

— Я переезжаю в Нью-Йорк. Насовсем.

Я думала, что произнесенные вслух слова принесут какое-то облегчение, но они лишь усилили боль в груди. Папа уронил вилку, а мама уставилась на меня.

— Что значит насовсем? — спросила она с недоверием.

Я моргала снова и снова, но слезы все равно наполняли мои глаза. Я ненавидела эти дурацкие гормональные качели.

— Я чувствую, что могу добиться большего в своей работе. Могу расширить свои горизон...

— Ты можешь сделать это здесь, — сказал папа, прервав меня. — Хватит нести чушь, Мия. Ты хочешь переехать из-за этого сопляка.

На этот раз слезы все-таки потекли, но я быстро вытерла их.

— Ему почти тридцать лет, папа. Он построил невероятную жизнь, совсем не похожую на ту, какую ты ему пророчил, он отличный отец и... да, он главная причина, по которой я переезжаю, потому что я люблю его и не хочу жить без него. — Я вытерла слезы. — Возможно, когда-нибудь ты перестанешь называть его сопляком, из уважения ко мне.

Он громко вздохнул, потер уставшие глаза большим и указательным пальцами, опустил руку и снова посмотрел на меня.

— От старых привычек трудно избавиться. Я знаю, что он вырос и... — Он снова вздохнул и хлопнул ладонью по столу. — Черт возьми, он хороший отец. Я просто не хочу, чтобы он забирал мою маленькую девочку!

— Он и не забирает. Ты же знаешь это, — прошептала я, желая, чтобы слезы перестали литься.

Мама тихонько всхлипнула.

— Но ты пропустишь семейные воскресенья. И с кем мне ходить по магазинам?

— Мама, ты можешь ходить по магазинам с Терезой, — сказал Роб.

— И я буду приезжать каждое второе воскресенье, если смогу.

— Не если ты сможешь. А будешь, — решительно заявил папа.

Он все еще выглядел так, будто вот-вот расплачется.

— А как же студия? Ты оставишь ее Марии? — спросила мама.

Я кивнула.

— Она прекрасно ею управляет.

— Что думает об этом... Дженсен? — спросил папа, прочищая горло.

— Он еще не знает.

Родители уставились на меня, ожидая объяснений.

— Она хочет удивить его, — сказал Роб. — И я, возможно, тоже перееду в Нью-Йорк, так что, если ты собираешься брыкаться и кричать, выбрось это из головы.

— Что за хрень?

Это был папа.

— Ты шутишь?

Это была мама.

Краем глаза я заметила, как Роб пожал плечами, и рассмеялась. Наконец, поразмыслив пару минут, я поняла, что если не скажу им о беременности сейчас, то не знаю, когда смогу сделать это лично, а если по телефону или по скайпу (если удастся заставить папу разобраться, как им пользоваться), то это их убьет. Под столом я нащупала руку Роба. Он повернул голову в мою сторону, вытаращив глаза и разинув рот.

— Святое дерьмо, — пробормотал он себе под нос и наконец сжал мою руку.

— И я беременна.

Родители, благослови их Господь, просто смотрели на меня с открытыми ртами.

— Скажи, что ты шутишь, — сказал папа, понизив голос.

— Это правда? — Спросила мама, посмотрев на меня, потом на папу. — Мы участвуем в «Подставе?» (прим. пер.: «Подстава» — американское телевизионное шоу Эштона Кутчера, представляющее собой розыгрыш звезд с помощью скрытой камеры).

Роб покачал головой. Я покачала головой.

— Мам, это шоу не показывают уже больше десяти лет, тебе нужно перестать так говорить, — сказал Роб.

— Ты знал? Конечно, ты знал, — сказал папа, качая головой, глядя на Роба.

— Не ругайте Робби.

— Не ругайте Робби, — передразнил папа. — Я слышу это с тех пор, как он столкнул тебя с качелей, когда тебе было три года, и мне пришлось провести ночь в отделении неотложной помощи. Может, пора, бл*дь, начать ругать Робби!

— Это же не я занимался незащищенным сексом и забеременел, — сказал Роб.

Я рассмеялась. Папа зыркнул на меня. Я перестала смеяться.

— Мне двадцать шесть лет, я зарабатываю деньги, занимаясь любимым делом, и у меня будет ребенок от мужчины, в которого я влюблена всю свою жизнь, — сказала я. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что это не гребаная трагедия.

— Но мы не увидим, как растет твой живот, и не будем проводить достаточно времени с ребенком! — Сказала мама, и поток слез хлынул из ее глаз.

Она закрыла лицо руками, папа обнял ее и бросил на меня взгляд, в котором читалось: видишь, что ты наделала?

— Как ты можешь переехать на другой конец страны с моим внуком? — Спросил папа. — Это...

— Так же, как и ты? — сказал Роб.

Папа переехал в Калифорнию из Иллинойса, когда встретил маму в колледже.

— Наверное, ты прав, — согласился папа. Пару секунд он вглядывался в мое лицо, и, как будто его внезапно осенило, на его глазах появились слезы. Он встал со своего места напротив меня и обогнул угол длинного стола. Я тоже встала и обвила руками его шею, когда он заключил меня в медвежьи объятия. — Не могу поверить, что у моей малышки будет ребенок, — прошептал он мне в волосы, сжимая в крепких объятиях. Отпустив меня, он вытер слезы и посмотрел на меня сверху вниз. — Если это мальчик, ты должна отдать его на бейсбол.

Я рассмеялась, вытирая слезы.

— Посмотрим.

Мама подошла вслед за папой и обняла меня.

— А если девочка, мы будем устраивать чаепития, и у нас появится еще один партнер по покупкам!

— Боже. Ну вот, началось, — сказал Роб, положив руку мне на плечо. — В любом случае ребенок будет осыпан любовью. Особенно когда я перееду к тебе.

Мои родители застонали, мы с Робом рассмеялись, и все оставшееся время, проведенное с ними, я чувствовала огромную благодарность за то, что в моей жизни есть такие люди. Я думала о Дженсене и о том, как тяжело ему было, когда он узнал о беременности Кристы. Как тяжело, должно быть, было уйти и не иметь возможности поддерживать дружбу со мной, человеком, с которым он чаще всего делился своими проблемами.

— Вы, ребята, должны быть добры к Дженсену, когда я приведу его. У него нет ни мамы, ни папы, которым он мог бы сообщить такие новости, — сказала я, бросив на папу серьезный взгляд.

Он кивнул.

— Я даже обниму его для пущего веселья.

— Папа, — простонала я.

— Эй, ты же хочешь, чтобы я обращался с ним, как с сыном, верно? Это то, с чем Робби мирится.

— В разгар гребаных совещаний, — добавил Роб. — Это очень неловко.

— Наверное, поэтому он и хочет уехать от нас! — подхватила мама.

— Этот дом — просто цирк, — пробормотала я.

Но, черт возьми, я была счастлива быть его частью.

Колонка с Дженсеном

Как понять, что твое сердце разбито?

Я слышал, как женщины задавали этот вопрос моему лучшему другу, врачу, в неудачной попытке приударить за ним. Оливер, конечно же, вдается во все научные объяснения: ваше сердце — это мышца, которая физически не может разбиться.

Этот ответ я неоднократно повторял себе, когда расставался со своей девушкой, чтобы жениться на другой женщине. Твое сердце не может разбиться. Я цеплялся за эту фразу, как за ниточку надежды, которая была мне необходима, чтобы сохранить нить моей жизни. Но эта нить давно оборвалась.

В отличие от Оливера, я верю, что сердца разбиваются. Думаю, мое сердце слабеет с каждым днем, который проходит без ее прикосновений. Я думаю, что моим легким не хватает воздуха, который она давала, и что седые волосы, которые у меня появляются раньше времени, появляются из-за беспокойства, которое она вызывает, когда ее нет рядом. Думаю, мне не мешало бы немного подкрепиться, но я продолжаю пропускать самый важный прием пищи, поскольку поздний завтрак не кажется аппетитным без нее, разделяющей мою тарелку.

Вопрос дня от @DMC_17: Что бы вы ответили преподавателю, который бы сказал вам не использовать определенные слова в своей работе, потому что они не являются общеупотребительными?

Ответ: Мой преподаватель однажды сказал то, что я запомнил: «В писательском деле нет правил. Если слова работают на вас, используйте их».