Бумажные сердца

Глава 28

Мия

В помещении было полно народу. Виктор переписывался со своим другом с тех пор, как мы зашли внутрь, пытаясь понять, что мы будем делать дальше.

— Мы платим пробковый сбор за каждую бутылку… Самое меньшее, что они могли бы сделать, — предоставить нам побольше места, — продолжал он перекрикивать музыку, печатая что-то на своем телефоне.

Мы с Эстель пожимали плечами и покачивались в такт музыке. Нам все равно, где веселиться. А когда Оливер вернулся и вручил нам напитки, сомнений совсем не осталось.

— Он пытается выяснить, можем ли мы снять в аренду квартиру его друга в Малибу, — объяснил Оливер, усаживаясь рядом с Эстель.

Квартира его друга в Малибу. О Боже. Внезапно у меня закружилась голова. Этот дом всегда будет ассоциироваться с Дженсеном. Именно поэтому я не бывала там с тех пор, как мы расстались, — не потому, что дом навевал плохие воспоминания, а потому, что мне казалось, что, если я увижу его там, когда мы не будем вместе, это испортит все хорошие воспоминания, которые мы там делили. Однако мы больше не были в плохих отношениях. И все же, хотела ли я вернуться в дом, где мы впервые поцеловались? В дом, из которого мы тайком выбирались в разгар вечеринок, чтобы заняться любовью у океана? По какой-то причине теперь это заставляло меня скучать по нему еще больше.

— Почему он всегда хочет оказаться там?

Я не спрашивала никого конкретно.

Оливер пожал плечами и сделал глоток пива, которое держал в руке.

— Там спокойно.

— Я удивлена, что ты пьешь.

Эстель рассмеялась.

— Он выпьет одну бутылку пива, а потом всю оставшуюся ночь будет пить воду.

— Если я расскажу вам…

— Как алкоголь влияет на организм, вы никогда больше не будете его употреблять, — закончили мы с Эстель в один голос.

Она закатила глаза, а я покачала головой.

— Вот почему я не встречаюсь с ботаниками, — сказала я.

Эстель рассмеялась. Оливер издал громкий, хриплый смешок, от которого он закашлялся и начал хлопать себя по груди.

— Ты не считаешь Дженсена ботаником?

Я сделала глоток водки.

— Я даже не уверена, что встречаюсь с ним, но если уж на то пошло, то нет, не считаю.

Оливер усмехнулся.

— Почему? Потому что он водит мотоцикл?

— И у него сексуальные татуировки, — добавила Эстель.

Оливер закатил глаза.

— И он никогда бы не заговорил о влиянии алкоголя, сидя в гребаном баре. Только ботаники занимаются подобным дерьмом, — сказала я.

— Правда? Что за люди носят брелоки с надписью: «В случае обнаружения просьба вернуться на Бейкер-Стрит, 221»? — спросил Оливер.

Я спрятала улыбку за рюмкой.

— Очень крутые. Это очевидно.

Эстель рассмеялась.

— Ты так думаешь, потому что сама подарила его ему.

— И потому что это чертовски круто!

— Он пишет для газеты, — добавил Оливер, поднимая брови и бутылку пива так, словно только что обнаружил новый эликсир.

— Не то чтобы он писал о последствиях глобального потепления… но если бы и писал, я бы все равно не считала его ботаником. — Я поджимаю губы. — Ну, может, немного, но он все равно самый сексуальный ботаник.

Как раз в тот момент, когда буйный смех Оливера и Эстель утих, подошел Виктор и сказал, что вечеринка переносится в домик на пляже.

— Следуйте за мной, — сказал он.

Я забралась на заднее сиденье двухдверного купе Оливера и, пока он вел машину, листала свою ленту в «Твиттере». Увидела последнее сообщение Дженсена и открыла его.

— Дженсен в Санта-Барбаре? — Крикнула я, прерывая разговор Оливера и Эстель.

Взгляд Оливера метнулся ко мне через зеркало заднего вида. Эстель повернулась ко мне лицом.

— Правда? — спросила она. Мы обе посмотрели на Оливера, который напоминал загнанную в клетку добычу, окруженную львами. — Оливер? — спросила она, скрестив руки на груди.

Он молча свернул на подъездную дорожку к белому трехэтажному дому и припарковал машину позади машины Виктора. Он заглушил двигатель, и мы втроем отстегнули ремни безопасности, только после этого Оливер посмотрел на Эстель, затем на меня и пожал плечами.

— Он часто приезжает домой, особенно во время футбольного сезона. — Он замолчал, когда никто из нас ничего не сказал, а просто уставился на него. — «Чарджерс» играют завтра.

— И что? Это же не означает, что он приглашен! — ответила я. Оливер покачал головой и вышел из машины, а Эстель рассмеялась. — Он что придет? — спросила я, шагая за Оливером, как только вышла из машины.

Он остановился и повернулся, наклонив голову, изучая мое лицо.

— Если да, это проблема?

Я нахмурилась, глядя вниз на свои ноги.

— Нет.

— Ты кого-то пригласила?

Я подняла на него глаза.

— Что? Нет, я никого не приглашала! — Меня замутило. — О боже. Он кого-то приведет с собой?

Оливер попытался подавить улыбку, почесав нос.

— Понятия не имею.

Чувство, когда сердце падает в желудок, было очень неприятным. Я проскочила мимо него и поднялась по ступенькам, чтобы войти в дом. Я слышала, как Эстель отчитывала его, а он смеялся, но не хотела оборачиваться и смотреть на глупую ухмылку, которая наверняка была на его лице. Только через час, когда мы сидели в патио, пили водку и вино, принесенные Виктором, а парни курили сигары, я почувствовала, что полностью расслабилась. Мы словно вернулись в колледж — Виктор, Оливер и несколько их коллег стояли вокруг и болтали о всякой ерунде, в то время как мы с Эстель обсуждали мои фотографии и то, что я буду выставлять, если когда-нибудь у меня появится большая площадка.

— Тебе стоит заглянуть в свой накопитель и посмотреть, не делала ли ты подходящих фотографий, — предложила Эстель.

Сомневаюсь. Я делала в основном семейные портреты, фотографировала природу и пыталась отобразить дисфункцию нашего мира.

— Думаю, я вполне могла бы разместить фотографии семей. Мы все довольно неблагополучны, — сказала я.

Эстель рассмеялась.

— Тогда тебе пришлось бы показать прекрасную фотосессию на тему «Игры престолов», которую вы провели со своей семьей. — Она сделала паузу, улыбаясь. — Где вы с Робом оделись, как Серсея и Джейми. Это было очень здорово. И отвратительно.

Я рассмеялась.

— Ты никогда этого не забудешь.

— Ты знаешь, что нет. Пойду еще выпью. Хочешь?

Я кивнула.

— Скоро вернусь. Пойду посмотрю, все ли там по-прежнему.

Она рассмеялась.

— Это пляж, сомневаюсь, что он изменился.

Я пожала плечами, улыбаясь, подошла к воротам и, ступив на песок, сняла обувь. Я просто стояла у ворот в пределах слышимости парней, которые разговаривали и смеялись, но ближе к океану, где могла слышать, как волны разбиваются о скалы неподалеку. Прислонившись спиной к стене рядом с воротами, я закрыла глаза и пошевелила пальцами ног, зарывая их в песок. С каждым всплеском волн океан поднимал мои заботы и уносил их одну за другой, пока не осталась только я, Мия, девушка, которая не чувствовала себя такой потерянной, как раньше, но не могла получить то, чего хотела больше всего.

«Может, тебе стоит позволить себе эти вещи и перестать сомневаться», — кричали мои мысли.

«Может, вам стоит заткнуться», — ответила я и вздохнула.

Я снова взобралась на ступеньку и смахнула песок с ног, а затем снова обулась. В этот момент раздался смех, который стал громче, и я замерла за одним из кустов, потому что среди них был и его смех. От этого звука я занервничала, сердце бешено заколотилось, а затем замерло в груди, и мне стало тяжело дышать. Несмотря на то что я предполагала, что он может появиться, меня шокировало его присутствие, и когда я шагнула вперед и мельком увидела его в свободной выцветшей серой рубашке и темных джинсах, сердце снова забилось. Его волосы колыхались от порыва ветра. Его рубашка слегка задралась, когда он провел по ней ладонью и, словно почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня через плечо Виктора.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Я — на другой стороне бассейна, он — в толпе друзей, и это было похоже на то, как мы впервые поцеловались, только наоборот. Он стоял в одиночестве у бассейна и писал свои короткие истории, а я с другой стороны, с напитком в руке, пыталась флиртовать с ним. Улыбка сползала с его лица, напряжение внутри меня нарастало, чем дольше мы смотрели друг на друга. Спустя, казалось, целую вечность, он подошел ко мне, его шаги были широкими и решительным, до тех пор пока он не подошел ко мне.

— Мия, — сказал он низким и соблазнительным голосом.

— Дженсен, — ответила я, надеясь, что мой голос прозвучал не так бездыханно, как я себя чувствовала.

Он вглядывался в мое лицо, словно спрашивая: Ты собираешься бежать? Ты останешься?

Я сглотнула, не зная, что делать.

Без всяких предисловий он прижался своим ртом к моему, раздвигая мои губы. Мои руки переместились с боков на его волосы и потянули за них. Я целовала его так, словно не видела много лет, не чувствовала много лет и скучала каждую секунду, проведенную в разлуке. Мы прервали поцелуй из-за криков и воплей окружающих, но наши лбы соприкасались.

— Я думал, ты влепишь мне пощечину за то, что сделал это на глазах у всех, — сказал он, тяжело дыша.

— Ты бы хотел, чтобы я это сделала?

Он слегка отстранился и улыбнулся.

— Нет, но это того стоило.

— Это стоило того, чтобы обойтись без пощечины, — сказала я, и Дженсен улыбнулся.

— Ладно, кто-то должен ввести меня в курс дела, — сказал Виктор на заднем плане. — Последнее, что я слышал: она хотела его убить.

Дженсен покачал головой. Я рассмеялась. Он отпустил мою руку и отошел подальше, окидывая взглядом мою фигуру, от пальцев ног до бедер, верхушек грудей и, наконец, остановился на глазах. Он сглотнул, в его глазах пылало неудержимое желание. Дженсен снова схватил меня за руку.

— Ты надела это платье с целью дать каждому мужчине вокруг представление о том, как будешь выглядеть обнаженной?

— Ты так говоришь, потому что представляешь меня обнаженной?

Он обхватил меня руками, глядя все с тем же сексуальным выражением, и провел рукой по моей попке.

— Ты, бл*дь, понятия не имеешь, что я представляю прямо сейчас, — пробормотал он, снова приближая свои губы к моим.

— Твою мать. Это значит, что они снова вместе? — Спросил Виктор, когда мы отстранились друг от друга.

— Почему ты постоянно вешаешь ярлыки? — спросила я, когда мы с Дженсеном присоединились к толпе.

Виктор пожал плечами.

— Мне нравится, когда я знаю расклад вещей.

Я застонала.

— Должно быть, с тобой очень весело встречаться.

Парни рассмеялись.

— Я бы потряс твой мир, Мип. Ты даже не представляешь как.

— Чувак. Я только пришел, а ты уже пытаешься затеять драку? — Сказал Дженсен.

Виктор и Оливер расплылись в широченных улыбках, а Дженсен стоял и хмурился.

— Не думал, что доживу до этого дня, — сказал Виктор, затем поднял руки. — Поправка: не думал, что снова доживу до этого дня.

— Приготовься к его постоянным звонкам, когда она снова его бросит: «Она с кем-нибудь встречается? Ты уверен? Кто, черт возьми, тот парень, с которым она сфотографировалась?» — говорит Оливер, смеясь и отступая в сторону, когда Дженсен шагнул к нему, чтобы отобрать у него пиво.

— Дай-ка мне это. Ты, наверное, всю ночь пил это дерьмо, — сказал он, делая большой глоток.

Мое сердце заколотилось при упоминании парней, с которыми встречалась, пока его не было. Я вспомнила, что он сказал перед тем, как я попросила его уйти: что он всегда рядом, всегда наблюдает. Дженсен отнял бутылку ото рта, нахмурившись посмотрел на меня, вероятно, из-за выражения моего лица.

— Пойдем со мной.

Я обвела взглядом безопасную зону внутреннего дворика. Если мы уйдем сейчас, кто знает, когда мы вернемся.

— Давай…

— Пойдем со мной, Мия.

На этот раз его голос был тверже.

Я услышала, как Виктор сказал что-то о преимуществе женщин, и посмотрела на Эстель стоявшую в стороне и разговаривающую с Оливером тихим шепотом. Казалось, все были заняты своими делами. Я взяла Дженсена за руку и пошла следом за ним. Когда мы подошли к кромке песка, я остановилась и снова сняла обувь.

— Боже, какая же ты коротышка, — сказал он, когда я закончила и снова взяла его за руку.

— Я забавного размера (прим. пер.: fun-size (англ.) забавный размер — симпатичный человек ниже среднего роста).

— Забавная уж точно, — сказал он, поднимая меня на руки и неся, словно ребенка.

— Ты сверкаешь моими прелестями перед всеми!

Он изменил мое положение, и я попыталась одернуть платье, но безуспешно. Оно было слишком коротким и тесным, чтобы его можно было поправить.

— Во-первых, вокруг никого нет. Во-вторых, я уже сказал, что думаю об этом платье.

Я уткнулась лицом ему в грудь, пряча улыбку.

— Эти парни приставали к тебе? Я знаю, какими они могут быть.

Улыбаясь, крепче прижалась к нему.

— Почему тебя это волнует?

Он продолжал идти, пока не добрался до пустой спасательной вышки. Он поставил меня на землю так, чтобы нас не было видно, и встал передо мной. На улице было темно и безлюдно. Вдалеке раздавались голоса наших друзей, других людей и шум прибоя в нескольких метрах от того места, где мы стояли.

— Тебе прекрасно известно, почему меня это волнует, — сказал он, неотрывно глядя на меня.

— Потому что ты ревнуешь?

— Я не ревную.

— Немного ревнуешь.

Я улыбнулась и наклонилась, чтобы запустить пальцы в его волосы, дергая до тех пор, пока он не закрыл глаза и не издал низкий стон.

— Нет. Мне просто это не нравится.

— Ты же не хочешь, чтобы они просили меня дать им шанс и позволить трахнуть так, как я того заслуживаю? — Спросила я, сдерживая улыбку, когда он резко открыл глаза. — Или чтобы они говорили, что перевернут мой мир? Или как они хотят почувствовать мои губы на своем твердом члене.

Дженсен шагнул вперед, заставляя меня отступать до тех пор, пока моя спина не уперлась в стену, затем потянул нас вниз. Моя спина прижималась к прохладному песку, он навис надо мной. Втянул мою нижнюю губу в рот и прижался своим телом вплотную к моему.

— Они так тебе говорили? — спросил он, исследуя губами мою челюсть, шею, плечи. — Они обещали, что ты будешь единственным человеком, на которого они будут смотреть до конца своих дней, если ты дашь им шанс? — Его губы скользили по моей грудной клетке. — Они говорили тебе, что ушли с важной встречи, потому что мысль о том, что ты здесь, так далеко от них, убивала их? — Его губы прижалась к моим, крадя дыхание. — Они переносили сроки сдачи материала, потому что скучали по тебе, потому что не могли думать без тебя, — прошептал он мне в губы. — И мысли об этом моменте, только об этом, о том, чтобы вот так обнять тебя, было достаточно для них, чтобы наплевать на угрозы издателя лишить их зарплаты на три месяца?

— Дженсен, — прошептала я, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. — Почему ты…

Его губы оказались на моих прежде, чем я успела закончить фразу. Мы отчаянно срывали друг с друга одежду, пока его джинсы не оказались спущенными, а мои трусики — сорваны и отброшены в сторону. Он обхватил ладонями мое лицо, прижимаясь ко мне бедрами, вошел в меня одним сильным толчком, заставившим меня вскрикнуть и вцепиться в его спину.

— Потому что это стоит больше любых перечисленных мной вещей, — сказал он, его голос превратился в хриплое мурлыканье.

Он медленно вышел, позволяя мне почувствовать каждую его вену, а затем снова вошел до упора, заставив меня вскрикнуть. Он застонал.

— Потому что то, что у нас есть бесценно, — продолжил он. Его губы прижалась к моей шее, он покачивался на мне, совершая более глубокие толчки. — И даже если бы цена была больше в четыре раза, я бы нашел способ заплатить.

Я захныкала, когда он увеличил темп, и позволила своим стонам и крикам уноситься в волны перед нами.

— Я бы хотел, чтобы мы могли провести всю ночь обнимаясь, — с сожалением сказал он.

Мы оба были в песке и стояли перед моей квартирой.

— Я бы пригласила тебя войти, но не уверена, что это теперь моя квартира.

Дженсен улыбнулся. По дороге сюда я рассказала ему о Робе и Хуане Пабло и о том, что теперь не знаю, где мне жить.

— Переезжай в Нью-Йорк, — предложил он.

— Это не так просто, — ответила я.

Я не могу просто переехать. На несколько месяцев — да, но навсегда? Не могу.

— Я бы напросился к тебе в гости, черт побери, но Оливия ждет, — сказал он, улыбаясь. Я напряглась. Он заметил это и оглянулся. — Что?

Я покачала головой.

— Когда я встретилась с ней… когда я виделась с ней, ты вел себя очень странно со мной. Думаю, я просто хочу знать, чего мне следует ожидать.

Он вздохнул.

— Я говорил с Кристой об этом в тот день, когда ты нас увидела, в тот день, когда ты сбежала, — уточнил он. — Не знаю, как вести себя с Оливией, когда я с тобой, потому что я никогда ничего подобного не делал. Она никогда не встречалась ни с кем из тех, с кем я встречался раньше. Не то чтобы я встречался со многими женщинами.

— Может, мы сможем вести себя как друзья? — Спросила я, поглаживая пальцами его бороду.

— Не уверен, что у меня получится дружить с тобой, — сказал он. — Я не знаю, как притвориться, что не хочу целовать тебя, что не хочу прикасаться к тебе.

Я улыбнулась.

— Ты можешь попробовать. Я не против. Никаких объятий, поцелуев, только друзья, по крайней мере, пока. Мы же не хотим смущать ее, особенно если в скором времени я снова вернусь домой.

Его манера держаться изменилась при упоминании об этом, но он ничего не сказал, и я решила перевести разговор на его приемную маму. Она всегда была безопасной темой для разговоров.

— Ты часто привозишь ее в гости к Пэтти?

— Как представляется возможность.

Я сглотнула.

— Ты ничего не слышал о…

Он покачал головой, понимая, что я спрашиваю о его родной матери, женщине, которая бросила его и больше не возвращалась. Я думала, что она выйдет на связь, когда он станет добиваться успеха, но, видимо, я ошибалась.

— Какое-то время назад я искал ее и нашел, но так и не связался с ней. Я всегда винил себя в том, что она ушла, пока однажды не понял, что это не моя вина.

— Это не твоя вина. Оливия помогла тебе осознать это? — Спросила я.

Он кивнул.

— Дети так невинны. Они стараются быть для нас хорошими, и так оно и есть, они — лучшее, что есть в нашей жизни, несмотря на их истерики и трудные моменты. Мне не нужно доказывать, что я достойный сын. Я знаю, что так и есть, и если она была поглощена другими вещами и не видела этого, то это не моя вина. Я прощаю ее, но не хочу, чтобы рядом с моей дочерью был человек, который не удосужился разыскать меня после того, как бросил.

Он пожал плечами.

Я молчала, не желая мешать ему выговориться.

— Я думал об Оливии и о том, что, если Криста просто возьмет и уйдет или если это сделаю я, ей придется нести это бремя всю оставшуюся жизнь. — Он сделал паузу, чтобы сглотнуть. Его взгляд снова встретился с моим. — Мне повезло. Не всем так везет, как мне. Не у всех есть Мия или Пэтти.

Я сжала его руку, когда он закончил говорить.

— Но, если это когда-нибудь случится, у нее есть ты, и тебя хватит на десять человек.

Дженсен тихо рассмеялся.

— Меня едва хватает на одного человека, Мия, но ради нее я стараюсь.

Он поднял руку, чтобы вытереть слезу, скатившуюся по моей щеке.

— Прости, — наконец прошептала я. — За то, что меня не было рядом с тобой.

Он поцеловал кончик моего носа.

— Я знаю, детка. Мне тоже жаль.

— Мне было очень больно от всего этого. Я не знала, как справиться.

Он снова поцеловал кончик моего носа, прежде чем перейти к уголку рта.

— Не думаю, что я бы тоже знал, как это делается, Мип.

После долгого молчания я оперлась на локти и снова огляделась.

— Мой отец знает о нас.

Я рассмеялась, увидев ужас на его лице.

— У него все еще есть тот пистолет, которым он постоянно меня пугал?

Я снова рассмеялась.

— Да, но это было очень давно!

Дженсен долго смотрел на меня.

— Думаю, что он до сих пор хочет убить меня.

— Может, и так, но я здесь, чтобы защитить тебя.

Он усмехнулся.

— Это мы еще посмотрим.

Мы с Дженсеном проговорили несколько часов. После того как доставил меня домой, он позвонил, и мы продолжили болтать по телефону. Было похоже, словно мы снова стали подростками. Как будто, вернувшись в тот период, мы вспомнили все те хорошие моменты, которые провели вместе. В разговоре он упомянул, что Оливия безумно хотела пойти на пляж, и я знала, что он пропустит день с ребятами, если поведет ее, поэтому вызвалась пойти с Пэтти.

Я появилась у дома Пэтти как раз в тот момент, когда Дженсен уходил. Буквально. Я подняла руку, чтобы постучать в белую деревянную дверь, как раз в тот момент, когда он ее открывал. Улыбаясь, он провел рукой по волосам, и если бы они не были мокрыми, то по запаху мыла я бы поняла, что он только что принял душ.

— Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты потрясающая? — спросил он, все еще улыбаясь и медленно окидывая меня взглядом. — Что на тебе надето под этим?

Я рассмеялась и отступила на шаг, когда он подцепил пальцем шарф, который я повязала поверх сарафана, и потянул за него.

— Ты развяжешь его.

Его глаза вспыхнули, встретившись с моими. Он покачал головой.

— Ты говоришь так…

— Как будто ты заставляешь меня раздеться?

— Как будто я заставляю тебя кончить… и точка, — ответил он, обхватывая меня за талию и притягивая к себе.

Каждый сантиметр его тела был твердым. Каждый. Сантиметр.

Я резко вдохнула.

— Думаю, тебе не стоит этого делать… друг.

Он зарычал, приблизил свои губы к моим и поцеловал с такой страстью, что я задрожала, несмотря на жару.

— Обожаю твои губы… друг, — прошептал он мне в губы.

— А я твои, друг.

— Когда придет Мия? — Раздался тоненький голосок Оливии, доносившийся изнутри маленького домика.

Я убрала руки с его шеи и отступила на шаг. Он улыбнулся мне.

— Кто-то взволнован.

— Я тоже взволнована, — сказала я.

Он ничего не ответил, но нежный взгляд, которым он одарил меня, сказал больше, чем слова. Он еще раз быстро чмокнул меня в губы. Быстрый, нежный поцелуй.

— Увидимся позже, — сказал он и ушел.

Я подождала, пока мое сердце успокоится, прежде чем постучать в дверь. Пэтти, Оливия и я незамедлительно начали наш день. Оливия постоянно говорила, что хочет научиться серфингу, поэтому я начала учить ее — на суше, конечно.

— Но я хочу учиться в воде! — запротестовала она.

— Но тебе пока нельзя, и твой папа поставит меня в угол, если я позволю, — сказала я.

Она рассмеялась.

— Он не может поставить тебя в угол. Ты уже взрослая!

— Да, но это не значит, что я не боюсь наказания.

Она рассмеялась, Пэтти улыбалась, глядя на нее.

— Ты отлично с ней ладишь, — сказала она, когда Оливия переключила свое внимание на строительство замка из песка.

— Когда мы обе под присмотром взрослых.

Пэтти рассмеялась.

— Ты отлично с ней ладишь, и точка. Знаешь, сколько женщин на твоем месте стали бы тратить время на ребенка?

— Знаешь, сколько женщин не дали бы ее отцу и дня? — спросила я, улыбаясь ей.

Я всегда была благодарна Пэтти. Не могу представить, что случилось бы с Дженсеном, если бы в его жизни не было ее. Его жизнь сложилась бы совсем по-другому.

— Этот мальчик доставил мне огромное количество головной боли.

— И тебе, и мне. Но он хороший парень.

Она приподняла бровь.

— Так и есть. Это значит, что ты снова в деле?

Я покачала головой, глядя на замок, построенный Оливией.

— Все очень сложно.

— Самое лучшее никогда не достается легко.

— Вы можете помочь мне построить замок?

Оливия захныкала, глядя на нас. Мы рассмеялись и подошли к ней.

Мы провели день, строя замки, которые в конце концов рухнут, но мы надеялись, что они продержатся достаточно долго. Я фотографировала их, нас, пляж, Дженсена и ребят, когда мы ворвались на их вечеринку по просмотру футбола в доме Виктора.

— Я не знал, что в наш клуб пускают людей всех возрастов, — улыбнулся Виктор, подхватывая Оливию на руки и целуя ее в щеку.

— Ты всегда так говоришь, дядя Вик.

— Ты единственная девушка, которую пускают сюда в футбольное воскресенье, — прошептал он.

Она нахмурилась и надулась.

— А Мия?

Виктор засмеялся, переводя взгляд с меня на нее.

— Она не в счет.

— Еще как в счет. — Она взяла меня за руку и подошла к дивану, где сидел Дженсен. — Папочка, Мия в моем клубе. А ты в клубе дяди Вика и дяди Бина.

— Что, если я хочу быть в вашем клубе? — спросил он, обхватывая меня за талию и касаясь ее лица свободной рукой, опираясь ботинком на край кофейного столика Вика.

Я зыркнула на него, пытаясь вырваться из его объятий, но он держал меня очень крепко.

— Ну… — сказала Оливия, переводя на меня взгляд. — Надо подумать. Ты хочешь, чтобы он был в нашем клубе?

Дженсен ущипнул меня за бок.

— Да, Мия, ты хочешь, чтобы я был в твоем клубе?

Я рассмеялась и снова попыталась вырваться из его объятий, но он притянул меня к себе и укусил за руку, когда я попыталась оттолкнуться.

— Черт, Дженсен! — Он засмеялся. Оливия ахнула. Виктор и Оливер переглянулись и покачали головами. — Извините, — добавила я невнятно.

— Папочка, ты не должен ее кусать. Она не захочет пускать тебя в клуб, если ты продолжишь в том же духе. Это некрасиво.

— Да, папочка, это некрасиво, — сказала я, надув губки, отчего его взгляд стал жарче.

— Позже я покажу тебе, каким милым могу быть, — прошептал он мне на ухо, когда Оливия встала и села рядом с Оливером.

— Да? Ты больше не будешь меня кусать?

— Не могу обещать, — сказал он, поглаживая мое плечо и облизывая укус. — Возможно, тебе понравится.

Я почувствовала, как мое тело нагревается от обещания, прозвучавшего в его взгляде, словах и прикосновениях.

— Друзья, Дженсен, — прошептала я.

Он ухмыльнулся и наклонился, его рот оказался рядом с моим ухом.

— Я же говорил тебе. Я не знаю как, — прошептал он.

Все, что произошло там, с нашими друзьями, в нашем родном городе, было идеальным. Часто мне хотелось отмотать время назад, чтобы вновь пережить этот день.

Колонка с Дженсеном

Не утверждаю, что знаю все, но я прожил достаточно, чтобы понять, что второй шанс выпадает нечасто — если вообще выпадает. Прошедшие выходные напомнили мне об этом. Я поехал домой на выходные и взял с собой дочь, чтобы навестить друзей и приемную маму. Приезд туда всегда возвращает меня в детство, что одновременно и хорошо, и плохо, поскольку мое детство не было идеальным. Во всяком случае не все. Каждый раз, когда я там бываю, мне приходится заново переживать все воспоминания, но я об этом не жалею. Кажется, что с каждым годом я все больше и больше ценю воспоминания. В некоторые дни я цепляюсь за хорошие. В другие дни стараюсь запомнить плохие, чтобы ценить те хорошие моменты, которые создаю сейчас.

Наверное, этот визит отличался от других тем, что я был там вместе с Оливией и Мией. То, что они были вместе со мной и нашими друзьями, — я определенно не думал, что это когда-нибудь произойдет. Я представлял себе нечто подобное раньше, но это было лишь плодом моего воображения. То, что это стало реальностью, было… нереально.

Вопрос дня от @AnjeliMaed: Как понять, что ты двигаешься дальше?

Ответ: Только вы можете ответить на этот вопрос. Я думаю, когда вы перестанете сравнивать этого человека с каждым встречным.