Бумажные сердца

Глава 38

Мия

Эстель позвала меня на ужин, и как только я вошла в дом и увидела ее, подпрыгивающую на мысочках я поняла, что что-то случилось.

— Дженсена сегодня покажут по телевизору! Ты знала? — спросила она, как только я вошла внутрь.

Я нахмурилась.

— Нет. С чего это его покажут по телевизору?

— Ау, он совершает книжный тур, и, очевидно, его романом заинтересовались киношники или что-то в этом роде.

У меня отвисла челюсть.

— Ты, бл*дь, шутишь.

— Так сказал Оливер, — сказала она, пожав плечами.

— Нет, Оливер так не говорил, — сказал Оливер, выходя из их спальни.

На нем были баскетбольные шорты, и он сушил волосы полотенцем.

Я решила, что он только что вышел из душа, потому что от него пахло мужским мылом.

— Надень рубашку, — сказала я. Они оба засмеялись. — И что ты имел в виду? Почему Дженсена покажут по телевизору?

Оливер вздохнул, качая головой, подошел к телевизору, взял пульт и включил популярное вечернее шоу. Он сел первым, Эстель последовала за ним, а я застыла на месте. Они посмотрели на меня, но я все еще была в состоянии шока, думая, что меня разыгрываю.

— Это шутка? Вы что, собираетесь заставить меня сесть, а потом раздастся звонок в дверь, и там окажется не курьер с пиццей, а Дженсен или что-то в этом роде?

Они оба подняли брови.

— Э-э... нет. Хотя это было бы неплохо, учитывая, что ты не отвечаешь на его телефонные звонки, — сказал Оливер.

— Да, это было бы очень романтично, — согласилась Эстель.

Я бросила на них растерянный взгляд и села на другой диван.

— Так почему мы это смотрим? Я сейчас в полном замешательстве. У него будут брать интервью? Почему все знают, кроме меня?

В дверь позвонили, и я вскочила с дивана с колотящимся сердцем.

— Клянусь, если это он, то вы оба мертвы. Официально мертвы для меня.

Оливер закатил глаза и встал, чтобы открыть дверь. Это был не Дженсен, не разносчик пиццы, а Виктор.

— Вы, должно быть, издеваетесь надо мной, — простонала я себе под нос.

— Что за фигня? Я тоже рад тебя видеть, — сказал он, проходя и садясь рядом со мной.

Я закатила глаза и придвинулась к нему поближе, чтобы обнять.

— Ничего личного, просто я чувствую себя участником «Подставы».

— То шоу, где людей постоянно разыгрывают? — спросил он.

— Ты практически только что описал все шоу на телевидении за последние двадцать лет, Вик, — сказала Эстель.

— Но оно забавное, — сказал он.

— Опять же, как и большинство шоу, — ответила она.

— Там, где ведущий муж Деми Мур.

— Они в разводе, но да, это то самое шоу, — сказала я.

— Видите? Зачем вообще жениться? — сказал он, а затем быстро добавил: — Без обид. Я не про вас говорю. Вы, ребята, исключение из правил.

Оливер и Эстель покачали головами. Я старалась не смеяться.

— В основном потому, что я убью Бина, если он разобьет сердце Эль, — добавил Виктор, и тут я рассмеялась. — Так ты пришла, чтобы посмотреть, как Дженсен выставляет себя на посмешище?

— Я только что узнала, что его покажут по телевизору.

Он нахмурился.

— Я думал, вы встречаетесь.

— Так и было, — сказала я, затем после паузы. — Так и есть.

— Было или есть?

— Есть.

— Хм.

— Что значит, хм?

— Хм, ничего.

— Я ударю тебя, Виктор.

— Не следует объявлять о том, что собираешься сделать, прежде чем ты это сделаешь, Мип. Тебя могут привлечь за это.

Мы с Эстель застонали. Оливер рассмеялся.

— Никто не хочет сейчас слушать твои адвокатские бредни. Она не знала, потому что он хотел ее удивить.

Наконец-то шоу началось, и мое сердце заколотилось. Какого черта его агент организовал ему интервью? Затем я увидела название эпизода и немного расслабилась. «Авторы до тридцати пяти лет». Очевидно, они выбирали авторов, у которых скоро выйдут книги. Дженсен был одним из трех авторов в сегодняшнем шоу. Видимо, интервью будут брать по очереди, потому что мы все еще наблюдали за вторым автором, когда принесли пиццу.

Когда показали ролик о том, что будет после рекламной паузы, мое сердце заколотилось в желудке, и мне пришлось отложить недоеденный кусок пиццы из-за внезапно подкатившей тошноты.

— О боже, он следующий, — почти визжа, сказала Эстель.

— Не знаю почему, но я нервничаю, — сказала я.

Она рассмеялась.

— Я тоже.

Оливер и Виктор переглянулись.

— Что? — спросила я. — Боже. Я сейчас даже есть не могу. — Я поставила свою пластиковую тарелку на стол рядом с собой.

Шоу возобновилось, и блондинка представила Дженсена, который сел напротив нее, одетый в белую футболку, черный пиджак и темные джинсы.

— Он выглядит очень сексуально, — сказала Эстель.

Я не могла оторвать глаз от телевизора, но услышала, как она вскрикнула, и решила, что Оливер, вероятно, высказал свое неодобрение.

— Это точно, — со вздохом согласилась я.

Его волосы были зачесаны назад, а борода аккуратно подстрижена.

— Он не выглядит нервным, — сказал Виктор.

— Я бы нервничал, — ответил Оливер.

— Тсс! — прошипела я.

Они утихли. Я подалась вперед и наклонилась над пультом, чтобы увеличить громкость.

Женщина спросила:

— Вы известны своими детскими книгами, а в Нью-Йорке — колонками в газете, почему вы решили написать роман?

Дженсен улыбнулся и провел рукой по волосам.

— Я пишу то, что мне хочется. То, что приходит на ум, и прямо сейчас это был этот роман.

— Не могли бы вы немного рассказать нам о нем? — спросила она.

— Конечно. Это история о девушке и парне, которым суждено быть вместе, но жизнь разлучает их на некоторое время, они снова воссоединяются и тогда понимают, что жизнь немного изменила их, и им приходится думать, стоит ли менять свою жизнь только для того, чтобы быть вместе.

Она улыбнулась.

— Звучит романтично и запутанно.

— Большинство романов такие.

— Вы вдохновились историей из своей жизни или кого-то из ваших знакомых?

— Да. Определенно, моя жизнь.

— Значит, вы написали это роман для той, которая ушла?

— Да.

— Можете ли Вы рассказать нам что-нибудь о ней, или об этой истории, или, может быть, прочитать нам ее?

Он снова улыбнулся, посмотрел прямо в камеру и подмигнул. Я почувствовала, как из меня вырывается воздух. Колени начали подрагивать в предвкушении.

— Некоторые говорят, что я любил ее до безумия, граничащего с одержимостью. Она говорила, что я возвел ее на пьедестал, до которого ее настоящее «я» не могло дотянуться. Возможно, они правы. Возможно, я сумасшедший. И если это так, то, честно говоря, мне наплевать. Я знаю только то, что она воспламеняет меня, и если бы вы провели внутрикожный тест на мне, вы бы узнали, когда она была в нем, потому что увидели бы следы пламени, которые она оставила после себя. Потому что именно это я чувствую при одной только мысли о ней, и я предпочел бы прожить свою жизнь в огне, чем оцепенеть без нее. — Он сделал паузу, и я выдохнула, но затем он завершил свою речь: — Вернись ко мне, мой маленький «Дорожный Бегун», без тебя мой мир холоден и скучен.

И репортер, и люди в студии, в которой он находился, были шокированы и замолчали. Интервьюер пришла в себя, трижды моргнув, и сказала:

— Вау. Это было… Я определенно прочитаю эту книгу. Надеюсь, что «Дорожный бегун» вернется, но если нет, уверена, найдется много дам, желающих занять ее место.

Мы с Эстель обменялись взглядами, которые говорили: вот сука.

Он еще долго рассказывал о книге и о том, когда она выйдет, а я сидела с открытым ртом. Я оглянулась, посмотрела на Эстель, Оливера и Виктора, у которых были одинаковые выражения лиц.

— Ну... думаю, можно с уверенностью сказать, что вы все еще вместе, — наконец сказал Виктор. — Я имею в виду, это было чертовски... даже я был тронут. И я все еще думаю, что он одержим тобой.

Несколько дней спустя я села в центре кровати, чтобы распаковать коробку, которую прислал Дженсен. Ощущение дежавю нахлынуло на меня, когда я сидела на том же месте, где пялилась на письма, которые он присылал мне, как только переехал. Те, которые я сожгла, не открывая. На этот раз многое изменилось: я стала старше, набралась жизненного опыта, но чувство предвкушения, которое колыхалось у меня в животе, было таким же. И я поняла, что так будет всегда. Он мог прислать мне записку, и у меня возникало это чувство при виде его почерка. Я заглянула в коробку и улыбнулась, увидев несколько бумажных сердечек, на этот раз с надписями.

В первую очередь я прочитала их:

«Возвращайся домой, моя дикарка. Зима без тебя уже не та».

«Я не могу без тебя, Шерлок».

«Я ненавижу поздний завтрак, когда тебя здесь нет».

«Разыскивается: моя муза. Если найдете, пожалуйста, верните».

Я смеялась, читая их, думая о том, как часто Оливер называл Дженсена придурком и насколько он был прав. Вытащив все бумажные сердца, я поняла, что он прислал мне рукопись своей книги. Я улыбнулась. Наконец, достав стопку бумаг, взяв рукопись, я сначала пролистала стопку. Первая страница была пустой, но на следующей содержалось объяснение.

«Не злись, но я убедил Фрэн включить нашу историю в специальный выпуск. Убеждать ее не пришлось. Видимо, она безнадежный романтик. Единственная проблема в том, что она не закончена. Я хотел оставить все как есть, потому что у нашей любви нет конца, но Росс наседает на меня, требуя закончить ее, с тех пор как взяла у меня интервью. Я написал свою часть. Остальное зависит от тебя».

Когда перевернула страницу, то была потрясена, увидев наши фотографии: свою, его, Оливии, мы с ним в парке. Я перевернула следующую страницу и улыбнулась, когда поняла, что он прислал мне интервью, и если бы я уже не приняла решение, что никакая работа мечты не может быть лучше, чем каждый день просыпаться рядом с мужчиной моей мечты, я бы изменила свое мнение прямо в этот момент.

Интервью: Росс Линдстром для Newsweek.

Люди говорят о родственных душах, как о недостающем кусочке в неразрешимой головоломке наших сердец. Неуверен, что согласен с этим мнением, потому что нашел любовь всей своей жизни, когда мы оба были молоды. Кто-то скажет, что мы были слишком юны, чтобы познать любовь, а я не могу представить, как могу быть ее половиной, ведь она уже цельная. Она всегда была такой. Мия — из тех людей, которые, несомненно, появились на свет как идеально сформированный пакет, со своими мыслями и мнениями, которые никто не сможет изменить, если только вы не Артур Конан Дойл или, возможно, Джордж Р. Р. Мартин.

Мы познакомились в детстве, но только после того, как у нас сформировались собственные мысли и мнения о людях, мы полюбили друг друга. Не могу сказать, что мы были вместе все это время. Она утверждала, что мы до сих потеряны друг для друга. Она бы сказала, что люди не созданы для того, чтобы их находили, она бы сказала, что наши души рассеяны в людях, которых мы любим, в жизнях, которые нас касаются. Не буду спорить с этим, потому что она всегда была мозгом в наших отношениях. Мы были вдали друг от друга дольше, чем вместе, и часто в разговоре со мной люди говорят: учитывая, сколько времени вы провели в разлуке, можно подумать, что вы с ней расстались.

Я долгое время размышлял об этом и согласен, можно было подумать, что я уже двинулся дальше, но это не так.

Мы встречались с другими людьми, и могу сказать за нас двоих: это не сработало.

РЛ: Бывали ли времена, когда ты сомневался, что когда-нибудь снова сойдешься с ней?

ДР: Каждый день. Я мечтал ее вернуть, каждый день это приходило мне в голову, и каждый день я думал: «Ну, возможно. Если время будет подходящим, если ситуация будет удачной, если звезды снова сойдутся».

РЛ: Кто-то может сказать, что ты сумасшедший, раз так долго не терял надежды.

ДР: И они были бы правы. Я не утверждал, что нахожусь в здравом уме.

РЛ: Теперь, когда вы снова вместе, сразу же поженитесь или подождете?

ДР: Мы ждали достаточно долго.

РЛ: Как твоя дочь относится к Мие?

ДР: Она ее обожает.

РЛ: Испортились ли у вас с бывшей женой отношения после того, как у тебя начались серьезные отношения с другой женщиной?

ДР: Определенно, нет. Думаю, она рада видеть меня счастливым.

РЛ: Хочешь что-нибудь добавить?

ДР: Возможно, наши души на самом деле распределены в вещах, которые мы любим, и мы полностью потеряны, но с того момента, как она посмотрела на меня, я почувствовал, что меня нашли.