Бумажные сердца

Глава 32

Мия

Он вызвал во мне, возможно, самую большую волну гнева в истории существования этого чувства. Я хотела злиться на то, что он нарушил правила и использовал мое имя, но в этой колонке было столько гордости, что я не могла заставить себя быть (законченной) сукой. Я поворчала, но потом поблагодарила его. Он выслушал меня, а потом рассмеялся. Я любила его. В тот момент я поняла, что, вполне возможно, буду любить его вечность, а может, и дольше, но все это не изменило того факта, что когда мой новый босс, Жизель, позвонила и попросила вернуться в Калифорнию, чтобы приступить к работе на неделю раньше, я согласилась. Я до сих пор не сказала ему об этом. Я не могла заставить себя сделать это, хотя знала, что должна.

Все усложнялось тем, что это была запретная тема в наших отношениях, мы не говорили об этом с тех пор, как вернулись из Санта-Барбары. Будто одно упоминание об этом могло вырвать нас из облака блаженства, на котором мы плыли. Однако я должна была согласиться на эту работу. Без вариантов. Либо соглашаться, либо прожить остаток жизни, размышляя о том, что могло бы быть, и корить себя за то, что не согласилась. Это была работа моей мечты. Мне приходилось постоянно напоминать себе об этом. Работа моей мечты! Но чем больше я напоминала себе об этом, тем больше задавалась вопросом: это была мечта, которую я уже переросла? Никогда не узнаю об этом, пока не соглашусь.

Чувство вины прошло, когда я поговорила с Робом, и он сказал, что у других претендентов было больше опыта, чем у меня, в этой области, но все же работу предложили мне. Чувство «правильный ли я сделала выбор?» вернулось только через несколько дней, когда я лежала в объятиях Дженсена, читавшего мне выдержки из своей книги.

— Он сомневался во многих вещах, но в ней — никогда. Она построила дом в его сердце, и он не мог избавиться от того, что она оставила после себя. Он хотел пойти за ней, умолять ее остаться с ним, ради него, но ему было страшно. Он отпустил ее не потому, что слишком любил, чтобы просить остаться, а потому, что не мог вынести, если она скажет, что не хочет.

Я ждала, пока не убедилась, что он закончил читать. Пока не убедилась, что мое сердце не вспыхнет в тот момент, когда наши глаза встретятся. Затем, колеблясь, я посмотрела на него. Я ожидала увидеть в его глазах ту интенсивность, которая появилась в последнее время, но серые глаза были лишены уверенности и наполнены таким же трепетом, какой испытывала я. Он знал, что я уезжаю навсегда? Читал ли он сейчас мои мысли так, как раньше? Неужели он ожидал, что я скажу ему, что он должен был попросить ее остаться, зная, что она ушла бы, даже если бы он это сделал?

Вместо того чтобы заговорить, я накрыла его руку своей и поднесла к своим губам. Волна страстного желания захлестнула меня, когда мы посмотрели друг на друга, и я прижалась губами к незаконченной татуировке бесконечности на его запястье, а затем к большому перышку, украшавшему внутреннюю сторону его предплечья. Я осторожно опустила его руку, когда услышала, как он резко втянул воздух.

— Не уверена, кто из них более отстойный, — прошептала я, когда он наклонился ближе ко мне.

— Я еще не дошел до самой отстойной части, — прошептал он так же тихо, его глаза скользили по моим чертам, а руки по моему торсу и забирались под футболку, в которой я спала.

— Я буду первой, кто прочтет ее, когда она будет закончена? — спросила я.

— Ты все еще будешь здесь?

Я отвела взгляд от его лица.

— Не хочу говорить об этом.

— Я тоже, — сказал он.

Затем его губы прижались к моим, и у меня не осталось ни одной связной мысли. Мы потерялись в этом поцелуе, словно тайные любовники, а когда мы оторвались друг от друга, я попросила его почитать мне еще что-нибудь. Так мы провели большую часть ночи, переплетя ноги и сплетя языки. Я покидала его постель только для того, чтобы сходить к себе домой, и даже в такие ночи он каким-то образом оказывался там, не желая отпускать меня ни на секунду. В среду я закончила съемки для Newsweek, и меня ждали в Нью-Йорке только в апреле следующего года, на презентации специального выпуска. Фрэн пообещала мне найти работу, если захочу, и я поблагодарила ее. Как и Милли, она не одобряла мою работу в журнале в Лос-Анджелесе.

— Не думаю, что там твое место, — сказала она за обедом.

Мы встретились с Милли в крошечной закусочной, так как все остальные были заняты.

— Я хотела этого всю жизнь, — сказала я. — Не знаю, как можно не воспользоваться этой возможностью.

— Если решишь вернуться, знай, что для тебя всегда найдется место, где бы я ни работала, — сказала Фрэн.

— И ты знаешь, что я могу устроить тебя на работу в модный журнал, если захочешь, — добавила Милли.

Я улыбнулась, благодарная за то, что в моем окружении есть такие замечательные люди.

В субботу, когда мы с Дженсеном ели и я слушала, как он продолжает и продолжает говорить о своем неодобрении новой книги Харпер Ли, я заметила знакомое лицо у него за плечом. Дженсен прервался на середине своей тирады, когда увидел на моем лице удивленную улыбку.

— Как дела? Я думал, ты уехала, не попрощавшись, — сказал Карсон, останавливаясь у нашего столика.

— Не-а. Все еще здесь. А как твои дела?

— У меня все хорошо. Исследую новые места в Бруклине, так как мой друг недавно переехал сюда.

— Здорово.

Он сделал небольшую паузу, бросив взгляд на Дженсена, который наблюдал за нами с любопытным выражением лица.

— Еще раз привет, — сказал он ему. Дженсен ответил на приветствие, и Карсон снова посмотрел на меня: — Что ж, приятного аппетита. Может, как-нибудь поедим суши перед твоим отъездом?

Дженсен прочистил горло, и я взглянула на него. Он смотрел на меня, ожидая моего ответа. Я улыбнулась и посмотрела на Карсона.

— Может быть. Передавай привет родителям!

— Обязательно. Пока, — сказал он, обращаясь к Дженсену.

— Суши? Серьезно?

— Он просто вежлив, Дженсен.

— Похоже, он ведет себя более чем просто вежливо.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Ты ведешь себя так, будто ревнуешь.

Его глаза медленно скользнули по мне, обводя каждый сантиметр моего лица, пока он снова не поймал мой взгляд.

— Ты права.

— Посмотри на себя, какой ты взрослый, — сказала я, улыбаясь.

Он усмехнулся в ответ.

— Да. Стараться изо всех сил не оторвать этому парню голову — это более по-взрослому, чем просто подойти и сделать это.

Я не могла перестать улыбаться ему, пока не вспомнила, что скоро это станет редким явлением. После того как мы закончили есть, он взял меня за руку, пока звонил своей бывшей, чтобы спросить об Оливии. На протяжении всего разговора его глаза не отрывались от моих, и я поняла, что он собирается сообщить новости, которые я не хотела слышать.

— Придется прервать свидание, — сказал он, завершив разговор. — Что ж, у нас мало времени побыть наедине, так как мы должны забрать Оливию.

Мои брови поползли вверх.

— Из дома ее мамы?

— Из парка, где она играет в футбол.

— Где будет твоя бывшая.

— У нее есть имя, Мия.

— Я знаю, Дженсен.

— Может, тебе стоит потренироваться в произношении его до встречи с ней?

— Может, тебе стоит пойти нах*й?

У него на мгновение отвисла челюсть, но, придя в себя, он рассмеялся.

— Мы разведены, Мия. Разведены! Мы не расстались, не пытаемся понять, нравится ли нам быть порознь. Мы разведены на все сто процентов, нам вообще не следовало вступать в брак, и мы оба счастливы в отношениях с другими людьми.

Я пару секунд пялилась на свои руки, лежащие на коленях, вспоминая, каково было видеть их вместе в кофейне в тот раз, и вздохнула.

— Прости. Я просто… не думаю, что мне стоит идти.

— Почему? Ты же знаешь, что Оливия будет прыгать до потолка, когда увидит тебя.

Я закрыла глаза.

— Она мне не нравится. — Я резко открыла глаза. — Криста, не Оливия. Я люблю Оливию.

Его взгляд смягчился.

— Ты даже не знаешь ее, детка.

— Я знаю достаточно. Я знаю, что годами хотела ударить ее, просто за то, что она живет.

— Мне жаль. — Он замолчал, провел рукой по волосам и вздохнул. — Мне жаль, что тебе пришлось это почувствовать, но она — мама Оливии.

Я зарычала.

— Я знаю это! Неужели ты не понимаешь? В этом-то и проблема! Она мама Оливии! Ты навсегда связан с ней. Не я. — Я сделала паузу. — Вот. Я это сказала! — Я испустила долгий, хотя и облегченный вздох, вырывая свою руку из его хватки. Я наклонилась и прижалась губами к его подбородку. — Увидимся позже.

Я уже дошла до угла, когда он наконец догнал меня и схватил за руку.

— Может, хватит уходить от меня?

— Я должна, — сказала я, качая головой.

Он понял смысл моих слов и притянул меня ближе к себе, пока его дыхание не коснулось моего лица, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы сдержать нахлынувшие на меня чувства.

— Нет. Не должна. Поехали со мной за моей дочерью, познакомимся с ее матерью и женихом ее матери, который, как оказалось, очень классный парень, и поедем со мной домой, чтобы я мог подарить тебе множество оргазмов. Это несложно, правда, — сказал он, целуя меня в челюсть, пока не добрался до уха.

— Ладно, — сказала я шепотом.

— Хорошо. А теперь пойдем, пока мне не пришлось отшлепать тебя за то, что ты была плохой девочкой.

Я издала короткий смешок.

— Считай, тебе повезло, если продержишься до конца дня и не получишь удар в горло.

Он громко рассмеялся, и головы повернулись в нашу сторону. Он прижал меня к себе и зажмурился, а затем отпустил и просто держал за руку, пока мы шли к боковой линии, где, как я поняла, играла команда Оливии. Мой взгляд блуждал по полю, и я широко улыбнулась, когда увидела, как она ведет мяч к воротам.

— Боже мой, она выглядит так чертовски мило в этой майке! — сказала я.

Дженсен усмехнулся, когда мы остановились, чтобы понаблюдать за ней.

— Да.

— Большое спасибо, что пришли!

Раздался рядом с нами женский голос, и, оглянувшись, я увидела Кристу, одетую в джинсы, угги и облегающий свитер. Ее каштановые волосы были собраны в конский хвост, который она все время пыталась поправить левой рукой, на которой красовалось огромное кольцо. Черт возьми. Если бы я раньше увидела его вблизи, то поняла бы, что Дженсен ей его не дарил.

— Ты, должно быть, Мия, — сказала она, повернувшись ко мне.

Она одарила меня теплой, искренней улыбкой, которая не давала мне никаких причин ненавидеть ее, кроме очевидных. Мне было плевать, что она помолвлена с другим мужчиной, потому что одной мысли о том, что она очень долго спала рядом с Дженсеном, было достаточно, чтобы мне захотелось взять конус и ударить ее им. Но я не стала этого делать.

— В последнее время Оливия только о тебе и говорит, — добавила она, ее тон был игривым и успокаивающим. Я знала, что она работает в финансовой сфере, но ей нужно было стать инструктором по йоге. — Большое спасибо, что присмотрела за ней, когда она болела. Я чувствовала себя ужасно, что не могла сделать это сама, но я была завалена работой, и Барри не смог взять выходной. — Она замолчала и посмотрела в сторону поля. — Я рада, что она смогла побыть с кем-то, с кем ей хорошо.

Наконец, я немного успокоилась из-за того, что она спала с Дженсеном, и почувствовала, что меня отпускает дискомфорт. Она, очевидно, двигается дальше. Дженсен не дал мне повода не доверять ему. Оливия была самым потрясающим подарком, о котором можно только мечтать.

— Это было нетрудно. Она замечательная девочка.

Криста засияла, услышав это.

— Так и есть.

Мы смотрели на поле и наблюдали, как Оливия бежит в противоположную сторону.

— Когда Дженсен сказал «футбол», я думала, что, придя сюда, увижу кучу детей, стоящих на поле, но, похоже, она знает, что делает, — сказала я.

Криста рассмеялась.

— Это дело рук Барри. Он играл профессионально в футбол и считает, что это самый лучший вид спорта в мире.

Мой взгляд блуждал по полю. Там было несколько довольно сексуальных папочек. Дженсен, конечно, в их числе, но и помимо него было несколько довольно сексуальных парней. Я снова перевела взгляд на руку Кристы. Наверное, профессиональный футболист может позволить себе купить кольцо с таким огромным камнем, как у нее на пальце.

— Где Барри? — спросил Дженсен.

Я слегка подпрыгнула. Я и забыла, что он стоит так близко ко мне.

Она нахмурилась, оглядываясь по сторонам.

— Он был вон там…

— О, увидел.

Дженсен поднял палец и указал на поле рядом с тем местом, где играла Оливия. Там была толпа парней помоложе, студенческого возраста, как я поняла, которые окружили мужчину в темно-синей футбольной майке.

— Он… тренер? — спросила я.

— Да, — сказала Криста, широко улыбаясь, глядя на него.

Я кивнула в знак понимания и подняла глаза, когда почувствовала, как пальцы Дженсена переплелись с моими.

— Прекрати пялиться на них, — сказал он, негромко ворча, бросая на меня предупреждающий взгляд, от которого во мне вспыхнуло пылкое желание. Он добавил: — Сейчас вернусь, — после чего поцеловал и отпустил мою руку, направляясь к ним трусцой.

— Тебе неловко? — спросила Криста, когда он отошел от нас на достаточное расстояние.

Я обернулась, чтобы посмотреть в ее карие глаза, и пожала плечами.

— Могло быть и хуже.

Она рассмеялась.

— Да, могло быть и хуже. — Она замолчала, ее взгляд стал серьезным. — Знаю, это не мое дело, и мое слово ничего не значит, но я никогда не видела, чтобы он так на кого-то смотрел. В том числе и на меня, — закончила она с коротким смешком, вызывая у меня ответную улыбку.

Я отвела взгляд от ее лица и посмотрел на Дженсена. Он разговаривал с Барри, смеялся и качал головой. Барри что-то сказал в ответ, и они оба повернулись к нам. Дженсен показывал на меня, а может, на Кристу, трудно сказать, пока Барри не отступил назад и не одарил его самым потрясенным взглядом, который я когда-либо видела, и поняла, что он показывал на меня. Криста рассмеялась.

— Если еще не заметила, ты здесь очень популярна.

Я хлопнула себя ладонью по лбу.

— Что он говорит людям? — Спросила я скорее себя, чем вслух, но Криста услышала и снова рассмеялась.

— Ты ведь знаешь, что у него есть целая серия книг о персонаже по имени Мия? —

Я застонала и на мгновение закрыла лицо руками. Она рассмеялась.

— Помимо этого, ничего особенного. — Она замолчала, слегка наклонив голову. — Когда он пьян, то говорит только о тебе.

— О боже.

Я боялась спросить, что именно.

— Да. — Она поджала губы. — Но неважно. Все в прошлом. У нас всех все хорошо, и я безумно счастлива, что ты вернулась в его жизнь и что ты так хорошо ладишь с Оливией, это, на самом деле, мое единственное требование.

Я благодарно улыбнулась ей и кивнула, а затем оглянулась на Дженсена и Барри, которые шли к нам. Барри был ниже Дженсена, но ненамного. Я пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат, потому что уверена, что смогла бы продать эту фотографию в GQ за огромные деньги. Я вздохнула. Криста вздохнула. Мы посмотрели друг на друга и тихонько рассмеялись. Когда Дженсен подошел ближе, наши глаза встретились, и все остальное перестало существовать, включая Барри, потому что я видела только его. Я была переполнена им. Я глубоко вздохнула, когда он подошел ко мне и взял меня за руку, представив Барри. Мы вчетвером разговаривали, наблюдая за тем, как Оливия заканчивает игру, а когда она матч закончился, то она подбежала к Дженсену, сначала обняла его, а потом поздоровалась со мной и спросила, видела ли я ее игру.

Я почувствовала, как три пары глаз устремились на нас, присела на корточки, восхищаясь работой ее ног. Я не была спецом в футбольной технике и слышала о ней исключительно от Хуана Пабло, но Барри одобрительно кивнул мне, и я решила, что сказала то, что надо. Я встала, подхватила Оливию на руки и повернулась так, чтобы она могла попрощаться.

— Пока, мамочка. Пока, Барри, — сказала она, поцеловав каждого из них, но не отпуская мою шею.

Криста и Барри улыбнулись нам с Оливией, а Дженсен смотрел на нас так, словно вот-вот расплачется. Когда мы уходили, Дженсен обнимал меня за плечи, а я держала на руках его маленькую девочку и чувствовала, как мое сердце разрывается от мысли, что меньше чем через неделю я уйду от всего этого.