Человек государев 2

Глава 19 Криптография

— Ах, вот оно что, — глубокомысленно протянул я.

Ангелина кивнула.

— Да-да! Без тетрадки Розалия Сигизмундовна, конечно, никогда бы ничего не нашла. Она иной раз папиросы, и те найти не может. Ищет в ридикюле, а они в кармане пальто остались… Розалия Сигизмундовна очень рассеянная. Но в тетрадочке у неё всё записано, потому и документы находит с такой лёгкостью.

— А вам она эту тетрадочку не доверяет?

— Нет, ну что вы. Я узнала-то о ней нечаянно. Долгое время не сомневалась, что Розалия Сигизмундовна в самом деле всё в памяти хранит, и только диву давалась. Думала — надо же, всем бы нам в её возрасте такую память! А потом приметила, что какой бы документ ни спрашивали, Розалия Сигизмундовна первым делом всегда к одному и тому же стеллажу идёт. Я долго не замечала, потому что меня она в это время заставляла предписание, которое сотрудник приносил, регистрировать, я спиной к стеллажам сидела. Но однажды заметила. Раз, другой, а дальше уж намеренно присматривалась. И поняла, что Розалия Сигизмундовна в той секции что-то прячет. Долго искала, кучу папок перетряхнула, но нашла. Там на одной полке справочник стоит. Потрёпанный такой, неприметный. В хорошем переплёте, но страниц внутри нет. Этот справочник открывается, как шкатулка, и внутри него тетрадка спрятана. Я её однажды даже в руках у Розалии Сигизмундовны видела.

— У Розалии Сигизмундовны? А сами неужто в руки не брали?

Ангелина порозовела.

— Не брала. Но не подумайте, это не оттого, что я так уж щепетильна и благоговею перед чужими секретами. Скорее наоборот, я страшно любопытна! А Розалия Сигизмундовна, выходит, уж сколько времени меня обманывает. Да и не только меня… Одним словом, если бы я сумела добраться до тетрадки, совесть бы не мучила. Но я не сумела.

— Почему?

— Справочник не открывается. Он будто из цельного камня сделан, крышку на волосок не сдвинуть! Магией запечатан, я слыхала про такие шкатулки. Богатые дамы в них драгоценности хранят, а Розалия Сигизмундовна тетрадку.

— И вы про её тайник никому не рассказывали?

— Нет.

— Почему?

— Ну… Мне кажется недостойным такое поведение. Подумают ещё, что я сама хочу занять место Розалии Сигизмундовны… Формально она ведь ничего предосудительного не делает. Имеет полное право что-то записывать для памяти.

— Ну да. Резонно. Кто бы мог подумать, что в таком скучнейшем месте, как архив, такие тайны мадридского двора водятся… Кстати! — вдруг осенило меня. — А малахириума я у вас отчего-то нигде не видел.

Ангелина загадочно улыбнулась.

— И не увидите.

— Почему? Ведь согласно циркуляру, амулеты, выработавшие ресурс, до передачи в Горное ведомство должны храниться у вас?

— Они и хранятся. Но вы этого не увидите. — Ангелина ещё немного полюбовалась недоумением на моём лице и сжалилась. — Пока вы блуждали по архиву, не замечали дверцу в дальней стене?

Я напряг память.

— Да, кажется, была… Обычная деревянная дверь, на ней, по-моему, и замка-то нет. Я думал, там кладовка или что-то в этом роде.

— Все так думают, — кивнула Ангелина. — На самом деле дверь не деревянная, это искусно окрашенная бронированная сталь. Толщиною эта дверь с ладонь. А для того чтобы её открыть, нужно специальным хитрым образом сдвинуть в сторону ручку и отпереть замок, который она обнажит. За дверью находится ниша, в ней несгораемый шкаф. На нём тоже замки — и обычный кодовый, и магический. Вот там хранится малахириум. Доступ в хранилище разрешён только господину Мухину и представителям Горного ведомства.

При последних словах Ангелина поёжилась.

— Что с вами?

— А вам не доводилось встречаться с этими господами?

— Пока нет.

— Тогда, боюсь, я не сумею объяснить, отчего так реагирую. Я бы сказала, что от них веет каким-то потусторонним холодом.

— Да что вы? Прямо уж потусторонним?

— Вот! — надула губы Ангелина. — Так и знала, что будете насмешничать! Ничего, скоро эти господа должны приехать. Поглядите на них сами, тогда и поговорим.

— Хорошо, поговорим непременно. А теперь скажите, когда вы сможете выбрать время для того, чтобы помочь мне отыскать документы?

— Да приходите уже в понедельник утром, чего тянуть? Одним днём поиски точно не обойдутся, так хоть начнём пораньше.

— А если у нас будет тетрадочка Розалии Сигизмундовны? — прищурился я. — Тогда получится отыскать быстрее?

— Конечно! Там-то у неё всё должно быть записано, где что лежит. Это я могу показать лишь те секции, которые успела изучить.

— Тогда, значит, план у нас такой. В понедельник дожидаемся ухода Розалии Сигизмундовны. Я прихожу в архив, мы берём её тетрадочку…

— Но мы никак её не возьмём! Я же сказала, там магическое…

— Ангелина Прокофьевна, — вздохнул я. — Вы с кем сейчас разговариваете? Я, по-вашему, на службе только перекладыванием бумажек занимаюсь?

«Так-так-так, — встрял Захребетник. — И каким же образом, интересно, ты собрался размагичивать магическую шкатулку? Размагичиватель под матрасом припас?»

«Ну скажи ещё, что не справишься с такой ерундой».

«Да я-то справлюсь! Но…»

«Ну, вот и всё».

Ангелина мило покраснела. Пробормотала:

— Ох, и правда… Не подумала, что уж для вас магический замок не препятствие.

— Не препятствие. Может быть, не станем дожидаться понедельника и заберёмся в архив прямо сейчас?

Ангелина посмотрела на меня изумленно.

— Шутить изволите, Михаил Дмитриевич? Как же мы туда заберёмся? Когда в Коллегии никого нет, внутри работает магическая охрана. Четыре года назад, говорят, пытались проникнуть злоумышленники, так шум поднялся на весь город!

«Видимо, что-то вроде твоей рынды, — прокомментировал Захребетник, — только ещё масштабнее. Не, такое мне не по зубам. Одолеть-то одолею, но без шума не обойдётся. А шум нам сейчас ни к чему… Нет уж. Доживёшь до понедельника».

Никогда ещё я не ждал понедельника с таким нетерпением. Казалось, что воскресенье тянется бесконечно. Захребетник подначивал, что это из-за желания побыстрее увидеть снова Ангелину Прокофьевну. Я сердито отвечал, что Ангелина Прокофьевна к моему исследовательскому азарту не имеет никакого отношения, но на самом деле не был в этом так уж уверен. Эта чудесная барышня смотрела на меня вчера с таким восхищением! И так мило порозовела, когда я предложил проводить её домой…

На работу я пришёл, как всегда, без четверти девять. Буквально через пять минут увидел в окно, как по ступенькам крыльца поднимается Ангелина. Подождал её возле главной лестницы, мы обменялись словами приветствия.

— Не передумали? — чуть слышно спросил я. — Задержитесь сегодня после ухода Розалии Сигизмундовны?

— Конечно, — Ангелина, кажется, даже немного удивилась. — Мы ведь с вами договорились! Конечно же, я задержусь.

— Совет да любовь! — раздался за нашими спинами гренадерский бас уборщицы Серафимы Кузьминичны.

Мы, не сговариваясь, отпрянули друг от друга. Уборщица фыркнула и с шваброй наперевес, ехидно ухмыляясь, прошагала мимо.

Ангелина залилась краской и поспешила упорхнуть к себе. А я, оказавшись на рабочем месте, первым делом изучил серийные номера амулетов, найденных у Горца.

Увы. Приходилось признать, что эта информация вряд ли поможет. Малахириум принадлежал к разным партиям и был изготовлен в разное время: четыре года, семь и двенадцать лет назад. Оставалось уповать на то, что наши с Захребетником догадки относительно внезапного роста благосостояния покойного Аверьяна Макаровича верны. И что изучение документации оружейного завода за последние полтора года наведёт на какие-то мысли.

— А ты ещё не уходишь, Миша? — спросил меня Саратовцев, когда рабочий день закончился.

Мефодий покидал службу всегда минута в минуту, не задерживался ни на мгновение. Без четверти шесть он уже был одет для выхода и смотрел на часы. Дверь открывал одновременно с тем, как минутная стрелка перескакивала последнее деление.

Саратовцев иногда задерживался, заканчивая какую-то работу. Но сегодня, к счастью, был не такой случай. В шесть часов Саратовцев поднялся, собираясь уходить.

— Ага, — кивнул я. — Нужно кое-что доделать.

— Бывает… Кабинет закрыть не забудь.

Саратовцев попрощался со мной и ушёл. Немедленно после этого я метнулся к окну и наблюдал за тем, как Коллегию покидают остальные сослуживцы.

При виде согбенной фигуры Розалии Сигизмундовны, сползающей с крыльца, сердце забилось чаще. Ушла! Последней на крыльцо выпорхнула Ангелина Прокофьевна. Обернулась, увидела меня в окне и чуть заметно кивнула. Я кивнул в ответ и устремился к чёрному ходу.

Мы заранее договорились, что сделаем так — чтобы гардеробщик Матвеич думал, будто ушли все. По вечерам Матвеич в обязательном порядке обходил Коллегию и дёргал дверь каждого кабинета. Подёргав нашу, он подумает, что мой уход проморгал. Одного человека не заметил — ничего, бывает. А вот если бы не заметил сразу двоих, это могло бы вызвать подозрения.

Чёрный ход был заперт, ключ Матвеич держал у себя. Но Захребетник пообещал, что с такой ерундой проблем не возникнет, и не подкачал. У двери чёрного хода он перехватил управление. Вынул из кармана перочинный нож, вставил лезвие в замочную скважину, и через секунду замок негромко щёлкнул.

— Проходите, — шепнул я Ангелине, убирая нож.

Мы быстро поднялись по лестнице. Притаившись на верхней площадке, подождали, пока Матвеич обойдёт кабинеты первого этажа. Затем спрятались в архиве и заперли дверь.

Через некоторое время дверная ручка дёрнулась. А потом наступила тишина.

Выбравшись на площадку снова, мы наблюдали, как Матвеич, позевывая, с упоением стаскивает с ног сапоги и переобувается в извлечённые из-под стойки гардероба валенки. После этого старик запер входную дверь и ушёл в буфетную.

— Ужинать будет и чай пить, — прошептала Ангелина, — а потом в свою каморку спать пойдёт. Наверх уж точно больше не поднимется. Можно приступать!

Мы вернулись в архив. Ангелина подвела меня к одной из самых дальних секций.

— Вот этот справочник.

Она вытащила с полки небольшой томик в коричневом переплёте. Я взглянул на обложку. Адрес-календарь за 1899 год.

Попробовал открыть. Не тут-то было, Ангелина всё сказала верно. Обложка на миллиметр не сдвинулась.

«Что? — ухмыльнулся Захребетник. — Не выходит каменный цветок? А если бы меня сейчас не было? Если бы ушёл по своим делам?»

«Ну ты же здесь, — мысленно огрызнулся я. — Вот и открывай, хватит ломаться! А то я не знаю, что тебе не меньше меня интересно, как попал к Горцу малахириум».

Захребетник буркнул в ответ что-то невнятное, а обложка справочника под моей ладонью начала нагреваться. Контур книжки на мгновение осветился, а в следующую секунду я понял, что могу открыть обложку.

Когда сделал это, Ангелина восторженно ахнула. Прошептала:

— Да-да, это она! Та самая тетрадь.

Внутри справочника лежала тетрадь в кожаном переплёте. Распухшая от записей, с растрёпанными из-за постоянных перелистываний краями страниц.

Я открыл тетрадь. Стон разочарования у нас с Ангелиной вырвался одновременно. Такого безобразного почерка мне ещё не доводилось видеть.

— Боюсь, на расшифровку уйдут годы, — пробормотала Ангелина. — Вы понимаете хоть что-нибудь?

— Только то, что при таких криптографических талантах Розалия Сигизмундовна эту тетрадку могла бы не скрывать, — проворчал я. — Тут армия шифровальщиков нужна, чтобы прочесть! Как же она служебные записи ведёт?

— Их веду я, Розалия Сигизмундовна крайне редко что-то пишет. А до меня этим занимались другие её помощники.

— Ясно…

Я удручённо смотрел на страницы, исписанные ломаным, совершенно нечитаемым почерком.

«Пф! — прокомментировал Захребетник. — В районную поликлинику бы вас обоих, только сперва заставить очередь отсидеть! Вмиг бы всё, что врачиха в карте напишет, расшифровали как миленькие… Что там?.. Ну вот, ясно же! Прямо на первой странице заголовок: Императорский Оружейный Завод. Подчёркнуто, видишь?»

Я присмотрелся. Теперь, после подсказки, буквы и впрямь стали угадываться.

— Императорский Оружейный Завод, — проведя по подчёркнутым словам пальцем, повторил за Захребетником я.

— О! — восхитилась Ангелина. — Вы можете прочитать эту абракадабру?

«Может, может, — гоготнул Захребетник. — Он, милочка, ещё и не такое может! Чрезвычайно талантливый молодой человек, вы далеко-то не отходите».

Я почувствовал, что краснею.

— Надо же, как повезло, — продолжила восхищаться Ангелина. — Сразу, на первой странице то, что нужно!

— Да тут как раз никакого везения, всё логично. Оружейный завод — старейшее и главное предприятие в городе, документов должно было скопиться много. Неудивительно, что записи начинаются с него.