Человек государев 2

Глава 20 Кошки-мышки

«Приходные накладные по годам, — продолжил между тем читать Захребетник. Он снова перехватил управление телом и перелистывал страницы сам. — Расходные накладные по годам. Техническая документация. Бухгалтерские отчёты… Так, ну документы за последние полтора года должны быть в секциях В-один-бис и Л-двенадцать».

— Секции В-один-бис и Л-двенадцать, — сказал Ангелине я.

Она покачала головой.

— Никогда бы не подумала! Эти секции находятся в совершенно разных местах… Мне кажется, Розалии Сигизмундовне стоило бы пойти служить в военную разведку. Там её талантам нашлось бы широчайшее применение.

— В военной разведке пришлось бы работать, — проворчал я. — А этого Розалия Сигизмундовна, насколько я понимаю, терпеть не может. Сама мысль о том, что на службе нужно что-то делать, наполняет её праведным гневом… Так где, говорите, эти секции?

Мы с Ангелиной вытащили все документы, относящиеся к нужному периоду, две большие стопки. Принялись просматривать. Основная сложность по-прежнему заключалась в том, что я плохо представлял, что именно ищу.

Какие-то неточности. Несовпадения. Что угодно, что могло бы вызвать подозрения! Однако ничего подобного в глаза не бросалось.

Малахириум отправлен на оружейный завод такого-то числа. Расходная накладная, серийные номера. Печать Коллегии, подпись Мухина. Выработавший ресурс малахириум от завода получен такого-то числа, передан в Горное ведомство такого-то. Приходная накладная, серийные номера. Печать Коллегии, подпись Мухина…

На техническую документацию и бухгалтерские отчёты было вовсе страшно смотреть, в инженерной и бухгалтерской терминологии я ничего не понимал. Слова, используемые там, хоть и были написаны на русском языке, мне ни о чём не говорили. Ангелине, судя по её унылому виду, тоже. Захребетник вообще притих и прикинулся, что его не существует, — так бывало всегда, когда он сталкивался с задачей, которую не мог решить с наскока.

Однако чутьё продолжало настойчиво шептать, что решение есть! И что подсказка находится здесь, среди документов. И что даже, возможно, я её уже видел. Просто она настолько неочевидна, что случайный проверяющий не обратит внимания — на что, собственно, и расчёт… Я принялся пролистывать накладные заново.

Расходная накладная, выписанная в декабре позапрошлого года. На оружейный завод отправлено сорок три единицы малахириума. Серийные номера, печать Коллегии, подпись Мухина — всё чин по чину. Ни один из номеров не совпадает с теми, что были найдены у Горца, это я проверил в первую очередь. Вроде бы всё гладко, однако что-то меня продолжало грызть. Что, чёрт побери⁈ Что⁈

Так, смотрим заново. Расходная накладная на малахириум. Сорок три единицы… И тут меня осенило.

Сорок три! В то время как инженер Манцев, которого на заводе выделили мне в сопровождающие, упоминал сорок две. «Всего сорок две» — вот как он сказал. И посетовал, что больше, дескать, не дают. Хотя единственного кубика могло бы хватить, чтобы нормально доработать период, и завод неоднократно просил наше ведомство об увеличении квоты. Я это очень хорошо запомнил.

А теперь по накладной выходит, что прошение удовлетворили! Квоту увеличили, на завод отправили лишний кубик аж полтора года назад. Именно тогда, когда Аверьян Макарович Лизюков, управляющий заводом, начал жить на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. Ведь судя по словам мастерового, которого я допрашивал, с Горцем Лизюков встречался регулярно. А следовательно, такого рода хищение — не единственное…

Я принялся перебирать документы уже с ясным пониманием предмета поиска. Есть! Ещё одна расходная накладная. Теперь оружейному заводу, согласно прошению, было выделено сорок четыре кубика малахириума. Серийные номера надо будет проверить. Не сомневаюсь, что рано или поздно я найду тот малахириум, который осел у Горца. Что-то он сбывал, а что-то употреблял на собственные нужды, всё логично.

— Вот же скотина, — вырвалось у меня. — Наглеть опасался, действовал аккуратно. Курочка по зёрнышку, чтоб его!

— Простите? — удивилась Ангелина.

Но ни ответить, ни извиниться за несдержанность я не успел. Она вдруг подняла палец.

— Т-с-с! Слышите?

— Что? — Я прислушался.

Ангелина вскочила.

— Лестница скрипит! Это Розалия Сигизмундовна возвращается!

Теперь уже, в наступившей вокруг полной тишине, и я услышал скрип лестницы. По ступеням кто-то поднимался.

— Отчего вы думаете, что это Розалия Сигизмундовна?

— Она забыла очки, — Ангелина ткнула пальцем в очки в металлической оправе, лежащие на краю стола Розалии.

— Но как же она могла уйти без очков?

— Ходит она в других. А для чтения — эти. Бывает такое, что забывает их здесь, я же говорила, Розалия Сигизмундовна очень рассеянна! А перед сном всегда читает газеты, иначе у неё бессонница. Потому и вернулась.

— Нужно спрятаться за стеллажами, — решил я. — Она ведь буквально на минуту, заберёт очки и уйдёт! Хватайте папки, такая гора слишком подозрительно выглядит.

Чтобы было удобно изучать документацию, мы с Ангелиной расположились за её столом. Сейчас схватили папки, поделив груду примерно пополам, и побежали прятаться.

В последний момент я подумал, что Розалия может захотеть проверить, на месте ли её драгоценная тетрадка. Одной рукой прижимая к себе высоченную стопку папок, я другой неловко, кое-как, запихнул на место коричневый адрес-календарь.

А в двери уже скрежетал ключ. Я едва успел притаиться за стеллажом рядом с Ангелиной.

— Вон они, ваши очки, — громыхнул вдруг бас уборщицы Серафимы Кузьминичны. — А я говорила, давайте сама схожу! Но нет ведь, неймётся им! Ходют и ходют, топчут и топчут…

Ангелина от неожиданности вздрогнула. Высокая стопка папок, которую она держала в руках, утратила равновесие. Верхние папки, скользя коленкоровыми обложками друг по другу, посыпались на пол.

— Что это там? — немедленно насторожилась Розалия Сигизмундовна.

— Где? — деланно удивилась уборщица.

— Вон там, за стеллажами!

— Мыши, должно быть…

Однако прозвучало не слишком убедительно. Я понял, что Розалия Сигизмундовна сейчас отправится искать источник звука, и кивком приказал Ангелине следовать за мной. Мы короткими перебежками между стеллажами переместились подальше от рассыпанных папок. С замирающим сердцем следили за тем, как Розалия подошла к россыпи.

— Мыши? — грозно переспросила она. — По-вашему, это мыши гоняют папки со стеллажей⁈

— А то кто же… — пробормотала уборщица. Но на этот раз уверенности в её словах было ещё меньше.

— Кто здесь? — рявкнула Розалия Сигизмундовна. — Что за негодяй сюда пгобгался? Выходите немедленно! Я сейчас полицию позову!

— Что же нам делать? — чуть слышно прошептала Ангелина.

Положение было и впрямь отчаянным. Стало ясно, что просто так Розалия не уйдёт. Сначала она обыщет весь архив и заглянет за каждый стеллаж, бесконечно прятаться между ними у нас не получится. Что же делать⁈

— За мной, — перехватив управление, прошептал Захребетник.

Он — то есть я — принялся отступать в дальний угол. Ангелина, придерживая папки, поспешила следом. Ей-то хорошо! Она, похоже, не сомневалась, что идёт за человеком, у которого появился какой-то план.

«Ну и зачем? — буркнул я. — Через пять минут старая карга доберётся и в этот угол. Не понимаю, на что ты рассчитываешь».

Захребетник не ответил.

Мы оказались перед неприметной дверью, за которой, по словам Ангелины, находилось хранилище малахириума. Я положил руку на поверхность, кажущуюся деревянной, и ощутил холод металла.

«А ты думал, обманывают?» — проворчал Захребетник.

Моя ладонь скользнула к дверной ручке. На вид тоже совершенно обычной: металлической скобе, прикрученной к двери двумя винтами. Захребетник потянул за ручку. Дверь не шелохнулась.

— Ах, это бесполезно, — чуть слышно прошептала Ангелина. Надежда в её глазах сменилась отчаянием. — Я ведь говорила, это не обычная ручка! За ней спрятан хитрый замок, который может открыть только господин Мухин. Хотя даже добраться до этого замка…

Тут Захребетник, всё это время ощупывающий и оглаживающий скобу, вдруг одной рукой перехватил папки, для удобства прижавшись к стене боком, а другой взял за руку Ангелину.

Она чуть слышно охнула, перехватывая свои папки.

Захребетник ткнул указательным пальцем Ангелины в верхний винт, своим коснулся нижнего. Прошептал:

— Надавить надо одновременно. Ну же! — и вдавил нижний винт.

Ангелине надо отдать должное: со второго раза у неё получилось. После того как оба винта, на которых держалась ручка, оказались утопленными, под скобой чуть слышно щёлкнуло. Вместе с металлической накладкой, к которой была прикручена, скоба выдвинулась вперёд и сместилась влево.

Ангелина тихонько ахнула. Мы увидели поверхность из тёмного металла — бронированную сталь. А на том месте, где находилась ручка, вертикальную прорезь — хитрую замочную скважину.

«Н-да. Вот тут ножиком ковырять — всё равно что с тем же ножиком на танк бросаться, — озадаченно прокомментировал Захребетник. — Ладно. Будем действовать по-другому».

— Да неужто вы за каждый шкаф заглядывать собрались? — прогремело между тем из глубины архива. — Их тут вон сколько! Неужто думаете, что в самом деле кто-то прячется?

— Я не думаю, милочка, — проскрипел голос Розалии Сигизмундовны. — Я увегена, что злоумышленник находится здесь! Если хотите, можете считать это интуицией.

— Да откуда же у нас в Коллегии злоумышленники? Матвеич дверь запирал, я своими глазами видела. И не впускал никого. Ну то есть кроме вас…

— О, вы недооцениваете этого бездельника! Не представляете, на что он способен гади кагьегного госта! Ну ничего. Я тебя выведу на чистую воду! — повысив голос, пригрозила Розалия. — Долго пгятаться не получится, здесь негде укгыться! Я этот архив знаю как свои пять пальцев!

— Она уже почти тут, — простонала побледневшая Ангелина.

— Не бойтесь, вы ни в чём не виноваты, — поспешил успокоить я. — Это я уговорил вас проникнуть в архив. Стало быть, и ответ держать буду я один.

— О нет, что вы! Вы не должны брать всю вину на себя. Я ценю ваше благородство, но…

«Вы ни секунды помолчать не можете⁈ — рявкнул вдруг Захребетник. — Я тут, между прочим, делом занят!»

И перехватил управление. Ангелина что-то ещё лепетала, но отвечать ей я уже не мог.

Моя рука, свободная от папок, зажила своей жизнью. Захребетник водил пальцами вдоль прорези замка, ощупывал и оглаживал металл рядом с ним — так же, как перед тем дверную скобу. Но если со скобой он управился быстро, то сейчас делал это без всякого видимого результата.

— Последний гяд остался! — донёсся до нас торжествующий голос Розалии Сигизмундовны. — Ну, дегжись! Тепегь уж тебе никуда не деться!

Ангелина закатила глаза и прикрыла их рукой.

— Чему быть, тому не миновать, — обреченно прошептала она.

И в ту же секунду я почувствовал, как ладонь обожгло. Едва удержался от вскрика. А дверь подалась нам навстречу.

«Быстро!» — скомандовал Захребетник.

Дверь и впрямь оказалась внушительной, толщиной в ладонь и очень тяжёлой. А за дверью открылась ниша, в которой стоял несгораемый шкаф. Тоже внушительных размеров: два локтя глубиной, около трёх шириной и высотой мне по грудь.

В глубину и ширину шкаф занимал всю нишу, но вверху, над ним, место ещё оставалось. Примерно столько, чтобы, если понадобится, установить сверху второй такой же шкаф.

Первым делом Захребетник поставил на шкаф стопку папок, которую прижимал к себе. Шепнул Ангелине:

— Свои папки держи крепче! Не урони!

После чего схватил девушку за талию и усадил на шкаф.

Ангелина вскрикнула, но папки ухитрилась не уронить.

— Ага! — раздался из глубины архива торжествующий голос Розалии Сигизмундовны.

В ту же секунду я, ухватившись за край шкафа и подтянувшись, взобрался на него. Уселся рядом с Ангелиной. Дверь хранилища, ударив нас по коленям, закрылась.

Замок негромко щёлкнул. Наступила кромешная тьма. Однако голоса, доносящиеся из хранилища, мы слышали.

— Ну и нету здесь никого, — объявила уборщица. — С чего вы взяли, что кто-то есть?

— Да как же нету… — обескуражено пробормотала Розалия. — Я ведь только что своими ушами слышала…

— Да мало ли что вы слыхали! Говорят вам, мыши это. — Уборщица даже не пыталась скрыть ликование оттого, что оказалась права. — Они-они, проклятущие! Я давно говорю, что надобно кота завести. У соседки моей как раз и кошка на днях разродилась. И до того, знаете ли, котятки миленькие…

— Какие ещё котятки! — взбесилась Розалия Сизимундовна. — Что вы мне голову могочите⁈ Для чего вы вообще пошли за мной?

— Ах, для чего я пошла? — мгновенно сменила тон уборщица. — А следы за вами подтирать кто будет, Пушкин?.. Моешь-моешь, трёшь-трёшь, думаешь — ну слава тебе господи, закончила! Ан нет! Они на службу возвращаются. То очки забудут, то ещё что-нибудь. А то, что по дороге в канаву наступают, которую поперек Остроженской как разрыли месяц назад, так до сих пор зарыть не могут, и грязищу волокут, — того не замечают. И ладно бы просто очки взять! А то ж за каждый шкаф заглянуть надо! Кругом натоптать! Послышалось ей что-то там… Ходют и ходют, покою от них нет.

— Убираться — ваша непосгедственная обязанность! Вам за это платят. Я буду жаловаться на вашу ггубость Сильвестгу Аполлоновичу!

— Да хоть государю, — огрызнулась уборщица. — Можно подумать, от этих ваших жалоб с улиц грязь пропадёт…

Голоса начали удаляться и скоро стихли. Мы с Ангелиной остались сидеть вдвоём в тишине и темноте.

— Как думаете, они ушли? — выждав некоторое время, прошептала невидимая Ангелина.

В нише над шкафом было тесно. Мы сидели, касаясь головами потолка, подбородками — лежащих на коленях папок, и прижавшись друг к другу.

— Полагаю, да, — тоже шёпотом отозвался я. — Но выходить пока рано. Обождём, вдруг вернутся.

— Да-да, конечно. Обождём.

— Простите, что так получилось, — повинился я сразу за всё.

И за то, что Ангелина вынуждена сидеть в тёмном шкафу, прижимаясь к едва знакомому мужчине, и за Захребетника, который с ней так бесцеремонно обошёлся.

— Ах, ну что вы! — В темноте я этого не видел, но мне показалось, что Ангелина улыбнулась. — Когда бы ещё на мою долю выпали такие приключения? А в том, что Розалия Сигизмундовна решила вернуться, вашей вины уж точно нет. И вы в этой ситуации действовали так решительно! Никогда бы не подумала, что сумеете отыскать и открыть такой сложный замок…

«Повезло, что на двери магической защиты не было, — проворчал Захребетник. — В сейф с малахириумом я бы уже не залез. Да и с дверью повозиться пришлось, насилу справился».

— Главное — результат, — поспешил я увести разговор от опасной темы. — Не успел вам сказать: я нашёл нужные документы. Пока ещё не все, но, по крайней мере, вижу направление, в котором надо двигаться. Так что от всей души благодарю вас за помощь. Извините, что заставил поволноваться.

— О, совершенно не за что! Я бы и снова…

Ангелина смущенно замолчала. Мне показалось, что физически чувствую исходящее от неё волнение. Хотя, возможно, так и было — сидели мы всё же очень тесно.

«Н-да. Папки, конечно, мешают», — посетовал Захребетник.

Я не сразу понял, о чём он говорит. Сообразив, возмутился:

«Прекрати! Я ничего такого…»

«Ну и зря». Захребетник заржал.

Выждав для верности ещё четверть часа, мы выбрались из хранилища. Ангелина принялась расставлять по местам папки, а я переносил в блокнот записи из тетради Розалии Сигизмундовны. В следующий раз приду сюда совершенно легально и во всеоружии. То-то старая карга зубами заскрежещет!

Покидая Коллегию через чёрный ход, я подумал, что уборщице завтра куплю плитку шоколада. Не знаю уж, вольно или невольно, но эта дама нас с Ангелиной здорово выручила.