Человек государев 2

Глава 5 Норд А

В небольшой особнячок, который, если верить табличке у входа, редакция делила с типографией, я вошёл, помахивая сложенной газетой.

Здесь швейцара у дверей не наблюдалось. Вместо него скучал мальчишка-посыльный, который развлекался тем, что подбрасывал и ловил яблоко. При виде моего мундира он встрепенулся.

— Вы к кому, ваше благородие?

— Мне нужен Норд А.

— Нету их.

— А где они?

— Да кто ж их знает.

— А редактор на месте?

— Тоже нету…

Мне показалось, что с ответом парень помедлил. Я нахмурился.

— Так. А ну-ка, не ври!

— Да вот вам крест, нету! — посыльный перекрестился. — Ежели хотите, зайдите да поглядите сами.

— Но редактор тут был?

— Угу.

— И Норд тоже?

— Ага.

— А потом что случилось?

Парень отвёл глаза. Я достал и развернул удостоверение. Веско, убедительно сказал:

— Советую отвечать честно. Я представитель Государевой Коллегии при исполнении! Будешь врать — магию применю. Тогда ты мне мало того, что всё расскажешь как миленький, но ещё и больно будет. Не доводи до греха!

Последними словами вместо меня громыхнул Захребетник. Посыльный вздрогнул так, что уронил яблоко. Забормотал:

— Да я-то чего? Я вообще ничего! Это они между собой поругались.

— Кто? Редактор и Норд?

— Ну да. Ипполит Самуилович, редактор, утром войти не успел— давай орать. Что не надо было какую-то там статью печатать, что он предупреждал, что теперь все под суд пойдём, и всякое такое прочее. Ну а Норд в долгу никогда не остаётся, за словом в карман не лезет. Разругались в хлам, это у них обычное дело. Сперва редактор убёг, дверью хлопнул, за ним Норд. Вы, ваше благородие, посидите час-другой. Глядишь, они остынут да назад придут.

— Час-другой?

— Ну, может, до обеда. В крайнем случае, завтра уж точно появятся.

Н-да. А я-то думал, только у нас в Коллегии бардак по части дисциплины… Как бы там ни было, времени на то, чтобы ждать час-другой до обеда, у меня нет.

— Ты знаешь, где живёт Норд?

— Знаю, а как же. В меблированных комнатах на соседней улице. Это вам сейчас прямо до перекрёстка, потом налево повернёте, а как пройдёте квартал, направо. Дальше у людей спросите.

Я кивнул. Узнал ещё адрес редактора — оказалось, он тоже живёт недалеко, — и вышел.

— Ну и к кому идти? — Вопрос я адресовал Захебетнику.

«К репортёру, конечно».

— Почему «конечно»?

«Потому что если репортёр позволяет себе орать на редактора, значит, держит этого редактора за чувствительное место. То есть внушение надо делать репортёру. Он не будет писать статьи, из-за которых нервничает Мухин, а редактору не придётся их публиковать. Всё просто».

Да, пожалуй. Я зашагал в указанном посыльным направлении.

Меблированные комнаты располагались в скромном на вид здании, из чего я сделал вывод, что зарабатывает репортёр своими статейками не то чтобы много. Но, тем не менее, позволяет себе спорить с редактором. Любопытный факт.

Спросив у дворника, где обитает Норд, я подошёл к двери комнаты с номером «6». Из-за двери раздавался характерный шум— стрекот печатной машинки.

Я постучал. Хозяин не реагировал. Из-за машинки не слышит, должно быть. Я постучал громче. На этот раз откликнулись.

— Кто там?

Голос был женский. Вот уж чего я не ожидал. Почему-то не сомневался, что Норд холостяк и живёт один.

— Я из Коллегии Государевой Магической Безопасности. Мне нужен Норд А.

Дверь распахнулась. На пороге стояла хорошенькая брюнетка с серыми глазами и острым носиком. Волосы были коротко острижены.

— Меня зовут Михаил Дмитриевич Скуратов, — сказал я и развернул удостоверение.

Брюнетка заглянула в него и посмотрела на меня. Сначала с недоумением, а потом глаза её засветились так, будто я был актёром синематографа, а удостоверение— фотокарточкой, которую собирался ей подарить.

— Во-от оно что, — протянула брюнетка.— Государева Коллегия?

— Именно. Могу я видеть… э-э-э… — Я задумался, склоняется ли фамилия.

— Норд А.— творческий псевдоним моего брата, — выручила меня брюнетка.— Проходите, пожалуйста. Брата пока нет, но вы можете обождать.

— А где же ваш брат?

— Ах, я не знаю. Убежал куда-то, сказал, что по делам… Да вы проходите, не стесняйтесь! Я как раз кофе пью.

Брюнетка ухватила меня за рукав и буквально втащила в комнату.

Посреди большого стола, заваленного бумагами, стояла печатная машинка. Кофейник приютился на стопке книг и блокнотов.

— Присаживайтесь!— предложила брюнетка.

Оглядела комнату и, недолго думая, развернула стул, на котором перед этим явно сидела сама.

— Спасибо, не стоит беспокойства,— попытался отделаться я.— Всё, что мне нужно, это узнать, где я могу найти вашего брата.

— Да зачем же спешить? Просто подождите здесь… Я налью вам кофе!

Брюнетка схватила кофейник. Снова заозиралась, оглядывая комнату,— чашка рядом с кофейником стояла одна. Барышня подошла к комоду, засыпанному листами типографских вёрсток вперемешку с карандашами, гребнями, флаконами духов и коробочками с пудрой. Выудила из этой кучи ещё одну кофейную чашку, протёрла листом промокательной бумаги, налила кофе и протянула чашку мне.

— Ах, мы ведь даже не познакомились! Меня зовут Мария. А вас— Михаил. Верно я запомнила?

— Верно, Михаил Дмитриевич. А ваше отчество?

Мария неодобрительно вскинула голову.

— Не нужно отчества, это так старомодно! Просто Мария.

Ну, ясно. Барышня— из тех, что обожают всякие новомодные веяния. Обычно такие дамы вызывали у меня желание держаться от них подальше, но эта была слишком хорошенькой и непосредственной. Чтобы скрыть улыбку, я отпил кофе.

— Так, значит, Государева Коллегия, — с азартом сказала Мария.— И давно вы там служите?

— Недавно. Месяц с небольшим.

— Вот как. Скуратов, вы сказали? Но ведь это фамилия из Бархатной книги, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

— То есть вы боярин?

— По рождению— да.

Теперь, когда люди Басмановых меня нашли, я не видел смысла таиться.

— И что же вас привело в Государеву Коллегию? Ведь принадлежность к ней означает, что от родового боярства вы отказались?— Мария буквально впилась в меня взглядом.

— А могу я узнать, почему вас это интересует?

В глазах Марии мелькнула досада, но она быстро нашлась с ответом.

— Ну, ка-ак же! Отказ от боярства— это так прогрессивно, так радикально! Немногие люди решились бы на это. Впрочем, по вашему лицу я вижу, что вы незаурядный человек. Расскажите, пожалуйста, чем вы занимаетесь в Коллегии?

— Вы не поверите, но в Коллегии все занимаются одним и тем же. Распределением малахириума среди государственных предприятий и организаций.

Мария поморщилась.

— Ах, это мне известно, конечно. Я спрашиваю о вас! Вы, вот именно вы? Не о вашем ли подвиге мой брат недавно писал статью?

— Совершенно точно не о моём. Я никаких подвигов не совершал.

— Перестаньте скромничать!— Мария всплеснула руками.— Я убеждена, что это были вы. Расскажите, пожалуйста! Всё-всё, с самого начала. Как вы узнали, где скрываются бандиты? Вы вели за ними слежку? Переодевались, носили очки и накладную бороду, чтобы изменить внешность? Вынуждены были притворяться бандитом, жили в трущобах среди людей, опустившихся на самое дно? Я желаю знать всё!

Мария смотрела на меня так жадно, что исчезли последние сомнения.

— Сначала я задам вопрос вам, с вашего позволения.

— Да, конечно. Слушаю.

— Как зовут вашего брата?

— Эм… Алексей.

Замешательство было секундным, но мне хватило.

— Вот как. А я слышал, что его зовут Александр.

— Да что вы?— Мария снова запнулась. — Н-ну… Он Алексей Александрович. Многие путают, поэтому…

— Поэтому запомните главное правило лжеца: врать надо так, чтобы не путаться. Нет у вас никакого брата, уважаемая Мария. То есть, брат-то, может, и есть, но Норд А.— не он. Норд— это вы.

— С чего вы это взяли?— Мария попыталась изобразить лицом оскорблённую невинность.

— С того, что в этой комнате нет и следа мужского присутствия. Более того, вообще нет намёка на то, что здесь живёт кто-то, кроме вас. Кровать узкая, свободный стул единственный, кофейная чашка, не покрытая пылью,— и то одна. А по клавишам печатной машинки вы стучали весьма профессионально, с очень хорошей скоростью.

— Я просто перепечатываю статьи брата! Сочиняет их он!

— Да-да. Пудрится и носит в волосах гребни, по-видимому, тоже он… Вот что, уважаемый Норд.— Я поставил на стол чашку.— Не знаю, для чего вам понадобилась эта мистификация, но имейте в виду— меня вам провести не удалось. Я здесь для того, чтобы сообщить: за публикацию статьи об операции, проводимой Государевой Коллегией, содержание которой не согласовано с представителем Коллегии, на вашу газету будет наложен штраф. Я только что из Цензурного комитета, жалобу они приняли, так что считайте это делом решённым. Я хочу предостеречь вас от публикации подобных статей впредь. Не знаю, как это устроено в редакциях, но полагаю, что за необходимость выплаты штрафа редактор вам спасибо не скажет. А вероятнее всего, попросит вас покрыть понесённые расходы.

— Я… То есть наша редакция не будет ничего оплачивать!— взвилась Мария.— Это незаконно! Как вы смеете заглушать голос свободной прессы?

Я покачал головой.

— Не нужно устраивать спектакль, уважаемый Норд, я вам не Ипполит Самуилович. Одно представление уже посмотрел, на сегодня достаточно. А Ипполит Самуилович, к слову, предупреждал вас о том, что публиковать этот материал нельзя. Однако вам каким-то образом— уж не знаю, каким, подпоили вы наборщика или действовали иначе, — удалось протащить статью в печать. В расчёте, вероятно, на то, что победителей не судят и сенсационность материала заставит редактора закрыть глаза на ваше самоуправство. О сенсационности судить не берусь, но в том, что Ипполит Самуилович от ваших действий, мягко говоря, в восторг не пришёл, у меня лично сомнений нет. Вы прекрасно осведомлены о том, что публиковать подобное не имели права. Я здесь в том числе и для того, чтобы предупредить: если появится ещё одна такая статья, штрафом газета уже не отделается. Надеюсь, вы сделаете из моих слов правильные выводы. Благодарю за кофе.

Я кивнул и пошёл к двери.

— Стойте!— Мария догнала меня и схватила за рукав. Заговорила совсем другим тоном, мягко и вкрадчиво: — Вы, боюсь, неверно меня поняли, Михаил Дмитриевич. Я не отказываюсь платить штраф, что сделано, то сделано, однако хочу объясниться. Да, это я написала статью! В нашем патриархальном мире, в этом царстве замшелости и неравенства, для того чтобы к женщине относились серьёзно, она вынуждена прятаться за псевдонимом. Статья моя, возможно, содержит некоторые не совсем точные факты…

— Некоторые?— усмехнулся я.— Не совсем точные?

— Ах, ну вы же прекрасно понимаете, почему они не точны! Потому что у меня просто нет возможности получать информацию из первых рук. Вот если бы вы согласились…

— Нет, — отрезал я.

— Но я даже не договорила!

— И не надо договаривать. Отвечаю сразу: нет, становиться вашим информатором я не буду.

— Да почему же информатором?— Мария снова всплеснула руками.— Слово-то какое мерзкое, фу! Прямо полицейским участком повеяло. Я всего лишь прошу вас время от времени рассказывать о том, что происходит в Коллегии. Ведь это вы задержали банду злоумышленников! Ну же, признайтесь— вы?

— А у меня встречный вопрос: вы-то откуда узнали о существовании банды?— Я прищурился.— Хотя, постойте. Некий господин в жестяном тюбетее! Он упоминал, что в числе прочего регулярно отправляет жалобы ещё и в газеты… Доримедонт Васильевич Кузовок. Верно?

Мария пропустила вопрос мимо ушей, но по её лицу я понял, что угадал.

— Помогите, Михаил Дмитриевич!— Мария проникновенно заглянула мне в глаза.

Я покачал головой.

— Нет. Всю информацию, которой нам дозволено делиться с прессой, вы можете получать официальным путём. А ничего другого, помимо этого, я не имею права сообщать никому.

— Обещаю, что вас не выдам!— Мария прижала руки к груди.— Под угрозой смерти не назову источник, в статьях буду писать «по некоторым данным».

— Нет, и не просите. Счастливо оставаться.

Я вышел за дверь и направился к лестнице.

— Ах, вы так!— прокричала Мария, свесившись с верхней площадки. Голос её зазвенел от досады.— Ну, тогда держитесь! Я вам ещё устрою! Напишу о вас такой фельетон, что…

Я вспомнил Басмановых и, не удержавшись, рассмеялся.

— Извольте. Только советую поспешить, устраивать собираетесь не вы одна. И есть мнение, что ваши конкуренты подсуетятся раньше.

Мария негодующе фыркнула и, резко развернувшись, скрылась с глаз.