Человек государев 2

Глава 3 Прогулочка

Ночь стояла тёплая, в воздухе витал неуловимый запах цветов, а в небесах над головой плыл величественный Млечный Путь. И только Захребетник, на которого напала болтливость, не давал насладиться прогулкой.

«Очень хорошо! Это ты удачно поужинал, — громогласно бухтел он у меня в голове. — Ты хоть понял, что произошло? Ай, ничего-то ты не понял. Корш оценил тебя как полезного человека. Не зря ты по складу бегал и стрельбу устраивал».

— Ну, оценил, что тут такого?

«Он и просвещал тебя не просто так. Будь ты простым сотрудником, он бы тебе так не расписывал политические нюансы. А значит, что?»

— Что? — спросил я ехидным тоном. Но Захребетник не обратил внимания на интонацию.

«Значит, он думает взять тебя в свою команду».

— В команду по лапте или домино?

«Ты дурак или прикидываешься? В команду своих людей, естественно. У руководителей такого уровня всегда есть группа тех, на кого они опираются. И тянут этих людей за собой в кильватере, обеспечивая карьерный рост. Прямо замечательно, что мы с тобой сумели его заинтересовать».

— Слава богу, а то я в лапту играть не умею, даже не знаю, что бы и делал. А тут всего лишь подпоркой служить надо.

«Да ты издеваешься!»

Захребетник разразился длинной тирадой на незнакомом языке, судя по интонации — весьма и весьма ругательной.

— Ага, — я рассмеялся, — именно что издеваюсь. Не только тебе можно глумиться.

«Тьфу на тебя! Всё настроение испортил».

Он демонстративно замолчал, но надолго его не хватило.

«Что планируешь с фальшивым малахириумом? Думаю, надо начать с эксперта, а затем…»

— Слушай, ты не мог бы помолчать, а? У меня выходной, в конце концов, о работе завтра буду думать. И вообще, не порть мне вечер, дай прогуляться спокойно.

«Ладно, так и быть, пользуйся моей добротой. Но раз уж мы гуляем, давай к реке свернём. Что-то мне на воду хочется посмотреть».

Ноги сами понесли меня в сторону набережной, но я не стал ругаться с Захребетником. Мне всё равно, где гулять, а спорить с голосом в голове дело неблагодарное.

Набережной здесь, конечно, не было, но вид на реку открывался отличный. Мы постояли, глядя на тёмную воду, а потом Захребетник поднял голову и не мигая уставился на яркие звёзды.

«Ты бы знал, — неожиданно глухо сказал он, — как там красиво. Бесконечное множество миров, один другого прекраснее. Великая пустота, наполненная одновременно светом и темнотой. Только там можно быть по-настоящему свободным, видеть настоящую красоту и ощущать всю грандиозность замысла вселенной».

— Так что же ты не там, а сидишь здесь, внутри меня?

«Думаешь, мне всё это прям доставляет удовольствие? — Захребетник с горечью усмехнулся. — Нет, Михаил, уж поверь мне — быть подселенцем внутри тебя не такая уж радость. Твоё тварное тело иногда просто бесит своим несовершенством. А внутренние процессы? Я ведь вижу их все! Думаешь, мне интересно наблюдать, что происходит у тебя в кишечнике? Поверь, это не слишком симпатичное зрелище».

Я закашлялся от таких откровений, а Захребетник продолжал то ли жаловаться, то ли возмущаться.

«Но это ладно, что естественно, то не безобразно. Знаешь, что самое дурное? Нет, не знаешь, откуда тебе, обычному смертному. Но я тебе расскажу, чтоб ты знал!»

Он распалялся всё больше и больше, а в его голосе проскальзывали истерические нотки.

«Это невозможно — жить в тварном мире! Мне, высшей сущности, быть запертым в белковом теле, словно узник! Ты не можешь понять, человече, что это значит — ютиться в твоём несовершенном разуме. Словно тебя запереть в кладовке, где можно спать только стоя, и дать подглядывать вовне через крохотную щёлочку. И это мне, способному в мгновение ока пронзать пространство между звёздами и планами бытия. Жалкий огрызок твоих чувств не может сравниться с тем, что я мог видеть настоящим зрением. Я умею разрушать целые миры щелчком пальцев, но вынужден бить нечестивцев плотскими руками. Как думаешь, каково это, а⁈»

Он уже не говорил, а кричал, и слова отдавались эхом у меня под черепом.

«Но знаешь, что хуже всего? Нет, откуда тебе. Хуже всего то, что тварное человеческое тело неподходящее вместилище для подобных мне. Твои чувства, цвета, запахи, вкус пищи и даже прикосновения — они преломляются в твоём несовершенном разуме и ударяют мне в голову, словно самогон молоденькой курсистке. Как пьяный, я мелю какую-то ерунду, творю дичь и не могу остановиться. Можешь представить⁈»

Честно говоря, мне даже стало жаль его. То-то, я думаю, он порой ведёт себя странно.

— Слушай, если ты так страдаешь, может, нам разорвать договор? Вернёшься к себе, где ты там обитаешь, и не будешь мучиться.

«Ага, прямо сейчас. — Захребетник внезапно успокоился. — Я здесь, чтобы выполнить нечто. Вернее, мы должны. И пока этого не сделали, договор будет действовать. Всё, хватит пялиться на речку, идём домой».

Он замолчал, но я чувствовал, как в нём кипят раздражение и гнев, чистый как пламя.

— Домой так домой. И правда, поздно уже, а завтра на службу.

Я двинулся в сторону доходного дома Дюдюкиной, на ходу обдумывая поручение Корша. Да, пожалуй, стоит начать с экспертизы, а затем уже отправляться на завод. А допрос артефакторов оставить на потом, если не удастся найти других ниточек. Хотя есть у меня уверенность, что они имеют отношение к поддельному малахириуму. Жаль только, что Горец умер и не может ответить на мои вопросы.

— Захребетник, вопрос к тебе. А ты, случаем, не умеешь допрашивать мёртвых?

«Некромантия не мой профиль, — буркнул он, — и тебе не советую подобным заниматься. Ритуалы там неприятные, крови много требуется, да ещё и должен окажешься какому-нибудь демону».

— Эээ… Серьёзно? Я думал, что некромантия всего лишь сказка.

«Вот и дальше так думай. Кстати, мне кажется или нас сейчас будут убивать?»

Время и место было выбрано идеально. Окна в особнячках по обе стороны улицы уже не светились, а редкие фонари горели тусклым жёлтым светом. Под одним таким я и остановился, наблюдая, как на границе темноты появляются фигуры людей с оружием. Они не торопились, словно волчья стая окружая дичь. У меня по спине даже мурашки побежали, когда я понял, что они охотились именно на меня. Не ходят бандиты и грабители с винтовками армейского образца, и выправки у них такой нет.

«Спорим, что это люди Басмановых?»

Захребетник перехватил управление и оглядывал людей с жадным интересом. И у меня возникло стойкое чувство, что окружившие меня фигуры не охотники, а дичь.

«Прости, Михаил, но придётся тебя немного ограбить».

В тот же момент я почувствовал, как внутренний резерв силы пустеет. Захребетник присосался к нему и «пил» жадными глотками, чуть ли не причмокивая от удовольствия. Но возмутиться я не успел. Одна из фигур, окружённая дымкой магического щита, шагнула вперёд и вступила в круг света, давая себя рассмотреть. Это был мужчина с костистым лицом, глубоко запавшими глазами и крючковатым носом. А тени ложились странной маской, делая его похожим на демона.

«Да какой он демон⁈ — возмутился Захребетник, услышав мои мысли. — Демоны, хоть и ужасны, но всё-таки падшие ангелы, и их образ хранит часть изначальной красоты. А это обычный нечестивец, да к тому же уродливый. Кстати, напомни, я тебе потом покажу, как выглядят демоны».

— Добрый вечер, Михаил Дмитриевич! — Мужчина поклонился в пояс, как и полагается приветствовать боярина. — Рад видеть главу рода Скуратовых. Разрешите представиться: Застёгнутый, слуга рода Басмановых.

— Не могу ответить тебе тем же, смерд. — Захребетник бросил на него уничижительный взгляд. — Кстати, ты ошибся: боярского рода Скуратовых больше нет. А перед тобой стоит слуга государев.

— Это как посмотреть, Михаил Дмитриевич. Не всё так однозначно, как вы считаете. — Застёгнутый улыбнулся. Зубы у него были гнилые и напоминали чёрные пеньки, отчего он казался ещё отвратительней. — С одной стороны, вы вроде как человек государев. С другой, Скуратовы ещё числятся в Столбовых книгах. И вы там указаны как последний представитель рода. А значит, моя работа не выполнена, и мне придётся сегодня её закончить. Увы, Михаил Дмитриевич, но этот вечер станет вашим последним.

— Не боишься, что государь вас кровью заставит умыться? Он не прощает, когда задевают его слуг.

— Ах, Михаил Дмитриевич! Вы и вправду рассчитывали спрятаться от меня в тени государя? Должен вас разочаровать — никто из-за вас не будет раздувать конфликт с Басмановыми. Ведь вас никто не убьёт! Вы просто неожиданно уедете за границу. Говорят, в это время года Париж ужасно хорош! Вот туда вы и поедете, забрав вещи, рассчитавшись со всеми долгами и оставив прощальное письмо. Мол, не могу больше оставаться в стране, где тиран подавляет людские свободы, и отправляюсь на службу к достойному монарху. Думаю, этого будет достаточно, чтобы о вас быстро забыли. Тем более что вашего тела никто никогда не найдёт. Уж я об этом позабочусь.

— Если сможешь, пёс смердячий, — Захребетник оскалился.

— Михаил Дмитриевич, ну что же вы так! Я к вам со всем уважением, не напал из-за угла, а вышел лицом к лицу, вежливо беседую. Не роняйте же и вы своё достоинство. Примите свою участь как мужчина, не опускаясь до оскорблений. Я не собираюсь вас мучить — вы умрёте тихо и безболезненно. И если не будете сопротивляться, то я лично прослежу, чтобы вас отпели и похоронили по-христиански.

Он искренне потешался, издеваясь надо мной. В глазах у него пылала ненависть, и он натурально глумился, суля лёгкую смерть. Могу поставить рубль против медяка, сейчас он предложит мне написать то самое прощальное письмо.

«А давай поспорим, — тут же откликнулся Захребетник, — на рубль».

— А хотите сделку, Михаил Дмитриевич? — Тон Застёгнутого стал дружеским и добродушным. — Я готов подарить вам ещё день жизни в обмен на прощальное письмо, написанное вашей рукой. Не беспокойтесь, я продиктую всё, что нужно. А после этого мы с вами отправимся в лучший бордель, вы выберете сразу несколько девиц и хорошенько развлечётесь напоследок. Как вам такой вариант? Уйдёте из этого мира, выпив вина, в окружении красавиц и друзей. По-моему, самый лучший вариант.

«Буду должен, — хохотнул Захребетник. — Интересно, он действительно верит, что ты купишься на это?»

— Решайте сейчас, Михаил Дмитриевич. Даю вам одну минуту подумать, а потом мои люди будут стрелять.

Мне показалось, что за спинами басмановских людей маячит тёмная фигура в длиннополом сюртуке и шляпе. Но держится на расстоянии, наблюдая за происходящим.

— Так что вы ответите, боярин?

— Тебе, Застёгнутый, я могу ответить только одно. — Захребетник рассмеялся в голос. — Расстегнись!

— Что⁈

«Постарайся не смотреть, а то дурно будет».

В следующий момент Захребетник ускорился. Или, наоборот, замедлил время вокруг. И рванул вперёд, сжав руку в кулак.

Дзинь!

Магический щит, окружавший Застёгнутого, лопнул под ударом Захребетника, словно хрустальный. И острые полупрозрачные осколки вонзились в басмановского пса, разрывая плоть, как зубы чудовища. Он раскинул руки и медленно стал падать навзничь.

Бу-у-у-у-ух…

Выстрелы винтовок прозвучали долгим уханьем. Облачка дыма из стволов медленно расплывались в воздухе, как капли чернил в воде. А пули летели неспешно, с басовитым жужжанием, будто шмели.

Но Захребетника уже не было на том месте, где его взяли на мушку. Зигзагом он нёсся к стрелкам, легко уклоняясь от выстрелов. Перед глазами у меня всё размазалось, и накатила тошнота, как на корабле во время шторма.

В руке у меня, или, точнее, у Захребетника, вспыхнул длинный язык голубого пламени. И он, походя, хлестнул им наотмашь первого стрелка. Человек вспыхнул изнутри ярким светом, и на мгновение я увидел его кости. А через миг он уже осыпался на землю хлопьями невесомого пепла.

Резко свернув, Захребетник помчался по кругу. Длинными скачками он двигался от стрелка к стрелку. Оставляя после себя висящие в воздухе чёрные облака праха.

Второй. Третий. Четвёртый…

Я старался «отвернуться», насколько это возможно, да только получалось не очень. Так что, когда Захребетник завершил круг и вернул нормальное течение времени, мне сделалось дурно. Согнувшись пополам, я едва не выплюнул на землю ужин, съеденный у Корша.

«Я же сказал, не смотри. Давай, соберись, человече, нам нужно закончить дело».

Не давая мне прийти в себя, Захребетник выпрямился и осмотрелся по сторонам. Фигура человека в шляпе исчезла, а под фонарём корчился последний живой басмановский.

— А я тебе говорил — расстегнись.

Захребетник зло рассмеялся, подходя к Застёгнутому. Тот царапал пальцами камни мостовой, дёргал ногами и булькал горлом. «Осколки» магического щита превратили его из человека в жуткое анатомическое пособие. Даже гениальный хирург не смог бы собрать его обратно, и из него утекали последние капли жизни.

— Ответь мне, и я облегчу твою участь. — Захребетник наклонился и заглянул в единственный уцелевший глаз Застёгнутого. — Где Гробовщик? Я очень хотел бы побеседовать с твоим другом.

— Ххх… — Застёгнутый сплюнул кровь. — Нихехо хепе не хкаху. Ихи х хёрху!

— Неправильный ответ. Теперь тебе самому придётся туда идти. Кстати, когда доберёшься, передай: ничего у него не выйдет. А если полезет снова — я ему ноги повыдергаю.

Вытянув руку, Захребетник провёл над Застёгнутым ладонью. И тело человека рассыпалось мокрым песком. А ко мне наконец-то вернулся контроль над самим собой.

«Я обещал тебе месть — я делаю, — шепнул Захребетник. — У Басмановых стало ещё меньше людей. Жаль, но за остальными придётся побегать. Уверен, что больше к нам никого посылать не будут».

— Очень на это надеюсь. Не хотелось бы ходить и оглядываться.

«Зачем оглядываться? Я полностью контролирую обстановку — без моего ведома с тобой ничего не случится. Лучше не отвлекайся и занимайся расследованием. Ты должен быстрее расти в чинах, чтобы выполнить свою часть сделки».

— Выполню, не беспокойся.

Я несколько раз глубоко вдохнул, окончательно приходя в чувство, и пошёл домой. Кто бы на меня ни нападал, завтра всё равно идти на службу. И нужно всё-таки выспаться, чтобы утром не походить на Саратовцева.