Человек государев 2

Глава 30 Нечестивцы и аспиды

— Вот те раз, — пробормотал обалдевший Саратовцев. — Так ты, Миша, специально позволил Мефодию убежать?

Я вздохнул.

— А я тебе говорил, не лезь! Да ты разве слушаешь?

В коридор осторожно выглянул растерявший всякую спесь Мухин. Корш его не заметил. Он повернулся к уборщице и холодно проговорил:

— Ваша любовь к порядку, милейшая, несомненно, достойна уважения. Однако должен заметить, что вмешательство в проведение операции по поимке злоумышленника едва не стоило вам жизни! Если бы не магическое мастерство господина Скуратова, мы бы сейчас с вами, боюсь, не разговаривали.

— Если бы вы знали, о чём я планирую побеседовать с вами в самое ближайшее время, глубокоуважаемый Иван Карлович, тому обстоятельству, что разговаривать я не могу, вы бы только обрадовались, — ядовито ответила уборщица.

Я аж рот открыл — так непохоже на себя она вдруг заговорила. Простонародные интонации исчезли, как не было. Серафима Кузьминична стянула с головы платок и привычным движением заправила за уши пряди коротко остриженных волос. Извлекла из кармана черепаховый гребень, провела им по волосам и оставила в причёске.

Это простое действие уборщицу совершенно преобразило. У неё как будто даже лицо изменилось! Черты заострились, подбородок поднялся, голубые глаза смотрели уверенно и строго. Серафима Кузьминична принялась развязывать фартук.

— Серафима Кузьминична? — изумленно глядя на неё, пробормотал Корш.

— Да неужто смена костюма меня так изменила, Иван Карлович, — фыркнула уборщица. — И это, заметьте, я ещё к магическим средствам не прибегала! Вот уж воистину, о мужской наблюдательности можно легенды слагать.

— Мы с вами в последний раз виделись, дай бог памяти, три года тому назад, — проворчал Корш.

— Четыре.

— Тем более! Могу узнать, что вас сюда привело?

— Всё то же, Иван Карлович, всё то же. Дела, заботы. У вашего ведомства свои, у нашего свои.

— Да что происходит, в конце концов⁈ — не выдержал прямолинейный Саратовцев. — Кто это?

— Разрешите представить, коллеги, — буркнул Корш. — Серафима Кузьминична Райская, аудитор Горного ведомства. Находится здесь, насколько я понимаю, с целью проведения негласной аудиторской проверки.

Ангелина, хлопочущая над упавшей в обморок Розалией, ахнула. Саратовцев, сидящий на ступеньках, присвистнул. Корш покачал головой.

— Ох, Серафима Кузьминична! А для чего же, позвольте узнать, вы вмешались в проводимую нами операцию? Не могли ведь не догадаться, что происходит. Уж, казалось бы, ваша профессия должна научить терпению.

Серафима Кузьминична вздохнула.

— Да сколько ж терпеть-то можно, Иван Карлович? Даже у ангельского терпения есть предел! Я ведь здесь уже четыре месяца нахожусь. И право слово, от того, что наблюдаю, иной раз выть хочется… Я просто в один прекрасный день пришла сюда, взяла швабру и принялась мыть пол. Предыдущей уборщице сказала, что она уволена и передала деньги — якобы расчёт. И что же вы думаете: за эти четыре месяца хоть кто-нибудь поинтересовался, кто я такая и откуда взялась? Или спросил, отчего я не прихожу получать жалованье?

— За жалованьем обращайтесь в своё ведомство, — немедленно открестился Корш. — Мы к вашим делам касательства не имеем.

— А я так и знал, что вы не та, за кого себя выдаёте! — вырвалось у меня. — Я даже хотел Ивану Карловичу доложить, но не успел.

Мухин, нашедший в себе мужество выйти дойти до лестницы, бессильно прислонился к стене.

— Н-да, Сильвестр Аполлонович, — взглянув на него, мрачно сказал Корш. — Интересные у вас тут дела творятся. На днях я снова навещу Коллегию, поговорим обо всем подробно.

— Я едва не стал жертвой, — пролепетал Мухин. — Я — пострадавшее лицо…

— И о страданиях ваших мы тоже поговорим. Равно как и о том, что явилось их причиной.

Этого Мухин уже не выдержал. Он застонал и сполз по стене вниз.

Корш повернулся к полицейским и указал на Мефодия:

— Забирайте! Только мешок не трогайте. Михаил, ты поедешь со мной, у меня к тебе ещё много вопросов… Константин Львович! Поскольку начальник ваш, очевидно, недееспособен, прошу проследить за отправкой и поступлением малахириума вас. Все необходимые процедуры должны быть проделаны надлежащим образом. Представители Горного ведомства вот-вот прибудут.

Саратовцев вскочил на ноги и поклонился.

— Будет сделано, ваше высокоблагородие.

— За порядком я присмотрю, — пообещала Серафима Кузьминична. — Мне уж не привыкать. Не извольте беспокоиться.

Корш саркастически поклонился.

— Буду весьма признателен.

А Серафима Кузьминична вдруг повернулась ко мне и свойски подмигнула.

— А вам, Михаил Дмитриевич, спасибо за шоколад! Хоть от кого-то в этой богадельне толк есть.

День получился сумасшедший, и домой я вернулся уставший, как собака. Ужинать пришлось в одиночестве — Зубов меня не дождался, поел, и теперь из его комнаты доносился богатырский храп. Вот кремень человек! Гуляка, картёжник, дуэлянт, но сила воли у него железная. Принял решение примерно себя вести и держится, несмотря ни на что. Но я больше чем уверен, что стоит ему переехать в столицу, как он тут же пустится во все тяжкие. Кстати, Шекспира он действительно начал читать, но оказалось, что пьесы действуют на него не хуже снотворного, и больше двух страниц за вечер он не одолевал.

Закончив с ужином, я откинулся на спинку стула и лениво раздумывал: выпить ещё чаю или сразу пойти спать?

«Будет лучше, — тут же явился Захребетник, — если ты кубик малахириума выпьешь».

— А до утра это подождать не может?

«Сейчас, я сказал! Давай, Миша, быстро, быстро, взял, впитал силу, и делай после этого что хочешь».

— Опять дурное предчувствие, или тебе самому подкрепиться надо?

«Запомни правило: нельзя оставлять резерв пустым. Никогда не знаешь, с чем можешь столкнуться в следующую минуту».

Я не стал с ним спорить. Сходил в спальню, достал из шкафа шкатулку с малахириумом и «выпил» один кубик. Как всегда, Захребетник тут же взял свою половину и довольно ухнул филином.

Сила, конечно, это хорошо, но совершенно не повод отказываться от чая. Крепкого, ароматного, свежезаваренного. Да со свежей ватрушкой и парой ложечек малинового варенья… Но почаёвничать мне сегодня судьба не позволила. Только я вернулся в столовую, как в дверь настойчиво постучали.

«Вот, что я и говорил, — хмыкнул Захребетник. — Дай сюда, я сам открою».

Он перехватил управление и распахнул дверь. На пороге стоял невзрачный человек в сером, с совершенно не запоминающимся лицом. Однако Захребетник его тут же узнал, а следом за ним я.

«То самый! Который следил за нами под магической маскировкой!»

«Спокойно, Миша, я с ним разберусь».

— Добрый вечер, Михаил Дмитриевич, — серый человек низко поклонился. — Господин Гробовщик велел передать вам письмо.

Он протянул мне сложенный вдвое лист бумаги.

— Он просит вас обязательно прочитать его и немедленно дать ответ. От этого зависит жизнь одного важного для вас человека.

«Дядя! Эта сволочь взяла в заложники дядю!»

«Миша, спокойно, я сказал. Обещаю, с твоим дядей ничего не случится».

Захребетник взял письмо, развернул и пробежал взглядом по строчкам.

«Дорогой Михаил Дмитриевич! Вы меня весьма огорчили во время нашей последней встречи. В ответ на моё предложение, весьма щедрое и великодушное, вы грубо ответили отказом, да ещё и в крайне бесчестной форме. Будь я благородным человеком, то вынужден бы был вызвать вас на дуэль и убить. На ваше счастье, я всего лишь мещанин и держусь в первую очередь за выгоду, а не за глупые устаревшие понятия. Так что моё предложение всё ещё в силе, и сегодня мы решим наши разногласия. А чтобы вы бездумно не лезли в драку, я решил стимулировать ваш мыслительный процесс и пригласил в гости одного дорогого вам человека. Ему ничего не угрожает, если вы будете благоразумны, и он останется в живых, если сделка состоится. Не торопитесь, Михаил Дмитриевич, и не бросайтесь сломя голову решать всё силой. Обдумайте ситуацию хорошенько, а затем мой человек проводит вас ко мне. До скорой встречи!»

Меня аж передёрнуло от издевательского тона письма. Скотина! Ну, ничего, доберусь я до Гробовщика и с удовольствием задушу своими руками. Схвачу за горло и буду…

«Фу, как неэстетично! — Захребетник мысленно скривился. — Слишком много чести душить его лично. С подобными нечестивцами надо поступать по-другому. Я покажу как».

— Что вы решили, Михаил Дмитриевич?

Серый человек снова подал голос, внимательно смотря на меня.

— Проводишь меня к Гробовщику, — бросил Захребетник. — Но сначала я допью чай. Жди!

Он захлопнул дверь, но к столу возвращаться даже не подумал. А вместо этого сходил в спальню, вытащил из комода револьвер и сунул за пояс под сюртук. Вдобавок он нацепил на нос «регента», словно обычное пенсне, и спокойно пошёл к двери.

— Веди, — бросил он серому человеку. — Надеюсь, мне не придётся идти пешком?

— Конечно, нет, — серый снова низко поклонился. — Путь неблизкий, и внизу вас ждут дрожки.

Экипаж пересёк город, освещённый редкими фонарями, проехал тёмные пригороды и выкатился под яркие звёзды ночного неба. Мы двигались куда-то в сторону Баташевского сада, где я так и не сподобился побывать за время, проведённое в Туле. Не удалось этого сделать и на этот раз — дрожки свернули на боковую дорогу и повезли меня куда-то на север, вдоль реки Тулицы.

Мы проехали ещё вёрст пять, пока из темноты не показалась тёмная махина то ли большого овина, то ли сарая-переростка. Из-под широких дверей которого выбивалась полоска света.

— Прошу вас, Михаил Дмитриевич, — серый человек остановил дрожки, спрыгнул на землю и сделал рукой приглашающий жест. — Господин Гробовщик ждёт вас.

В голосе серого мне послышалась издевательская насмешка — он был уверен, что я не вернусь после встречи с его хозяином. Ну, это мы ещё посмотрим. А вот серого в любом случае надо ликвидировать превентивно, чтобы не ударил в спину во время разборок с Гробовщиком.

«Согласен, так и сделаю», — кивнул Захребетник и, распахнув двери, вошёл в овин.

— Доброй ночи, Михаил Дмитриевич!

Гробовщик, стоявший у дальней стены, обернулся и расплылся в радостной улыбке.

— Как я рад, что вы приняли моё приглашение. А то вашему любезному другу было без вас очень и очень грустно.

Он сделал шаг в сторону, и мне открылось чудеснейшее зрелище. Привязанная к стулу Мария, она же репортёр Норд, с кляпом во рту. Девушка дёргалась, мычала и кидала гневные взгляды на Гробовщика.

«А, может, ну его? — Захребетник хохотнул. — Развернёмся и уйдём, пусть ему эта ненормальная остаётся. Пожалуй, я даже готов пощадить Гробовщика, если он увезёт её в таком виде куда подальше».

«Идея интересная, но он не согласится. Или доплату потребует огромную».

— Итак, Михаил Дмитриевич, готовы вы обменять то, что нужно мне, на жизнь вашей возлюбленной? Посмотрите, как она надеется на вашу помощь! — Гробовщик цокнул языком. — Умеете вы, Михаил Дмитриевич, выбирать девушек. До чего хорошенькая у вас подружка. Пожалуй, будь я помоложе, то попытался отбить её у вас.

Захребетник стоял, засунув руки в карманы, и слушал с безразличием деревянной колоды.

— Эй, — Гробовщик махнул рукой серому человеку, — убери-ка нашу гостью, чтобы она не слышала лишнего.

Тот рысью подбежал к привязанной Марии, ухватился за спинку стула и выволок его из овина через боковую дверь. Та пыталась что-то сказать и едва не сыпала искрами, бешено вращая глазами.

— Ну так что, Михаил Дмитриевич, — Гробовщик потёр ладони, — вы готовы отдать мне требуемое? Всё равно вы не знаете, как его использовать.

— Так уж и не знаю, — Захребетник усмехнулся. — Не считай других глупее себя, Гробовщик.

— Не смеши меня! — Гробовщик заржал, как конь. — Откуда тебе знать? Ты же, прости господи, всего лишь пацан без опыта. Я сам видел, как погасили твой родовой исток. Сколько силы у тебя осталось? Ещё пару раз плюнуть в меня огнём? Этого не хватит, чтобы победить меня. Уж поверь, я отправил в могилу не один десяток таких глупых мальчиков, как ты. Знаешь, почему меня называют Гробовщик? Потому что после встречи со мной хоронят в закрытом гробу, дабы не шокировать родственников.

— В закрытом гробу, значит? Какой пафос, какая экспрессия! Ты действительно хотел этим меня напугать? Меня! — Захребетник расхохотался. — Ты ещё глупее, чем я думал. Мало того что ты схватил девицу, не имеющую ко мне отношения, так ты ещё и не понимаешь, о чём говоришь. Древний дух, значит? Мёртвый колдун, который даст тебе силу? Выкинь книги, из которых ты это вычитал. Души нечестивцев не возвращаются из ада, никогда. Зато в мир живых могут приходить совсем другие гости. Догадываешься, какие?

Захребетник поднял руку, и его ладонь окуталась густым рыжим пламенем. Вязким и густым, словно смола.

— И тебе не понравится знакомство с одним из них.

Глаза Гробовщика округлились.

— Одержимый! Как я сразу не дога…

Пламя сорвалось с ладони Захребетника и огненным метеором врезалось в Гробовщика.

— А-а-а!

Он вскинул руки, будто выныривая из воды, и огонь растёкся по невидимой сфере защитного купола. А затем Гробовщик атаковал в ответ.