Человек государев 2

Глава 7 Казенный завод

Едва Захребетник перешёл дорогу и двинулся к незнакомцу, как тот развернулся и пошёл прочь. Через десяток шагов обернулся, увидел, что мы прибавили шаг, и тоже ускорился. Снова обернулся, дёрнул головой и бросился опрометью бежать.

«Врёшь! Не уйдёшь!»

Захребетника охватил охотничий азарт, и он кинулся за соглядатаем. А тот нёсся во весь дух, едва не сталкиваясь с прохожими.

— Твою ж!

Беглец оттолкнул здоровенного детину, загородившего ему путь. Чуть не сбил с ног старушку. А потом резко свернул и кинулся через улицу, едва не влетев под лошадей купеческой пролётки.

«Вот дрянь какая!»

Следом за ним рванул и Захребетник. Обогнул экипаж, с ругающимся в голос толстым купцом. Перепрыгнул через телегу и нырнул в переулок, куда побежал соглядатай.

«От меня ещё никто не уходил!»

Громко топая, мы промчались мимо глухого забора, сиганули через тележку старьёвщика и свернули в подворотню доходного дома.

— Стоять!

От громкого крика Захребетника зазвенели стёкла в окнах, выходящих в тесный дворик. Но соглядатай и не думал останавливаться, исчезнув в лабиринте развешанных на верёвках простыней. Громко завизжала толстая тётка, когда Захребетник ломанулся напрямик, отмахиваясь от белых полотнищ. Мы проскочили двор насквозь и оказались в узком проулке.

— Где он⁈

Возмущению Захребетника не было предела. Незнакомец пропал — вокруг не было ни единой души.

— Упустил, чтоб его!

Разочарованный и злой, Захребетник так резко вернул мне управление, что я едва не упал и вынужден был схватиться за стену дома.

«Гадство какое. Ну, ничего, — ворчал он, — разберёмся, кто это за нами шпионил. Не снимай „регента“, будем смотреть, когда хвост появится».

— Угомонись. Ты когда через телегу прыгал, мне ногу подвернул, между прочим.

«Ерунда. Такую мелочь я за секунду подлечу».

Я почувствовал, как по щиколотке прокатилась волна жара. Стало легче, но наступать на ногу было всё ещё больно.

«Надо ловить соглядатая на живца. Сейчас пойдём…»

— Слушай, замолчи, пожалуйста. Мне делать больше нечего, как ловить кого-то. Во-первых, бегать сегодня я ни за кем не собираюсь. А во-вторых, я ещё даже не обедал.

Не слушая возмущённых воплей Захребетника, я похромал к ближайшему трактиру. Время уже перевалило за три часа, и желудок напоминал, что обед очень даже важная штука. Так что я не спеша поел, выпил чаю, а затем отправился домой на извозчике — нога продолжала болеть, а рабочий день уже почти закончился.

На следующее утро я заскочил ненадолго в управление, предупредил Мефодия Ильича, что буду заниматься расследованием, и с чистой совестью отправился на оружейный завод. Ворчание Захребетника, что нужно первым делом ловить соглядатая, я игнорировал. Единственное, в чём пошёл ему на уступку, — выходя на улицу я надевал «регента» и оглядывался по сторонам. Но никаких «шпиков» под магической маскировкой так и не увидел.

На этот раз попасть на оружейный завод оказалось весьма непросто. Пускать человека с улицы, пусть даже и с удостоверением Коллегии, охрана не собиралась ни под каким предлогом. Но, к счастью, Корш указал мне правильного человека — Ершова Афанасия Никитича, начальника отдела «Досмотра и недопущения», эдакой местной службы безопасности.

Афанасий Никитич оказался приятным мужчиной с армейской выправкой. Узнав, что я от Корша, он выписал мне временный пропуск, а затем провёл к себе в кабинет для разговора.

— Итак, Михаил Дмитриевич, чем могу быть вам полезен?

— Я провожу расследование, связанное со взрывом паровой машины на вашем заводе.

— Расследование? — Ершов искренне удивился. — А разве вам не передали материалы? Наша внутренняя комиссия установила, что механизмы машины были чересчур изношенными, через что и случился тот досадный инцидент. Увы, виновный в небрежении обновлением оборудования скончался, как вы знаете, и уже не сможет понести ответственность.

«Ясненько, — хмыкнул Захребетник, — свалили всё на мёртвого управляющего. Хотя, по справедливости, он и есть настоящий виновник».

— Боюсь, Коллегия не может удовлетвориться этими выводами. — Я развёл руками. — Есть подозрения, что имелось систематическое нарушение правил эксплуатации малахириума.

Корш предупредил меня, что не стоит распространяться о фальшивом малахириуме. Это дело Коллегии, и посвящать в него посторонних крайне нежелательно.

— Кхм… — Ершов помрачнел и пробарабанил пальцами по столу. — Михаил Дмитриевич, боюсь, сейчас не слишком удачный момент для подобного расследования. Новый управляющий должен прибыть со дня на день, и мне бы не хотелось, чтобы его работа на заводе началась с разбора предписаний от вашей Коллегии.

— Афанасий Никитич, вы меня неверно поняли. Никаких официальных предписаний, требований и назначения виновных не будет. Мне важно удостовериться, что аварий, связанных с малахириумом, в ближайшее время не случится. И заодно проверить, что документация велась без грубых нарушений. Сами понимаете, это и наша зона ответственности тоже. У вас новый управляющий приезжает, а у нас губернское управление обратило внимание на инцидент.

Ершов просветлел лицом.

— Неофициальная инспекция? Не вижу никаких препятствий, Михаил Дмитриевич! Это в первую очередь в наших же интересах, если судить по совести. Не сомневайтесь, организуем и окажем всемерную поддержку. Нам, знаете ли, сейчас новые аварии совсем ни к чему. Да и с документацией, — он вздохнул, — тоже будет не лишней ваша помощь. Перед тем как в петлю полезть, управляющий часть документов сжёг. Представляете? Ладно себя угробил, так ещё и нам хорошую свинью подложил.

Новость меня не порадовала. Уничтоженная документация — это очень плохо. И наводит на мысли, что дело единственной фальшивкой не ограничится. Похоже, что подделка малахириума была поставлена на поток, и управляющий, перед тем как Горец его убил, зачистил все следы. Ладно, посмотрим, что там осталось. Может быть найдутся кой-какие «хвосты», и я смогу разобраться в этой афере.

Лично водить меня по заводу Ершов, естественно, не стал. Приказал выписать пропуск на неделю, а затем вызвал одного из инженеров и велел оказывать мне содействие во время инспекции.

— Николай Христофорович М-манцев, — стеснительно пожал мне руку инженер, поправляя на переносице круглые очки. — Очень п-приятно.

Я представился в ответ и предложил ему для начала показать мне цеха завода.

— Шестой и седьмой, — кивнул он. — В д-другие нас не пустят.

— Почему?

— С-секретность. Н-не беспокойтесь, там всё равно малахириум н-не используется. Только обычные п-паровые машины на угле.

— Тоже из-за секретности?

Инженер вздохнул и, почти не заикаясь, рассказал печальную историю модернизации казённого завода. Лет пятнадцать назад один из инженеров составил план по внедрению новейших машин на малахириуме. С подробным обоснованием и экономическими выкладками, как увеличится производительность и уменьшатся затраты. Почти год документ путешествовал в недрах министерства, но в конце концов была наложена резолюция: «Денег нет, но вы работайте».

Второй акт драмы состоялся через шесть лет, когда на заводе побывал государь. И между делом поинтересовался, почему на казённом предприятии стоят такие убогие силовые установки. Министерские тут же забегали, как тараканы по кухне, требуя немедленно провести модернизацию. Из архива достали старый проект и выпустили приказ немедленно приступить к его реализации.

Ещё через год выделили финансирование для закупки машин на малахириуме. Вот только проект никто и не подумал обновлять. И на завод были поставлены первые четыре машины устаревшей за прошедшие годы конструкции. Их установили в шестом и седьмом цехах, выпускавших вспомогательную продукцию. А затем, ну совершенно внезапно, закончилось финансирование.

— Вот так м-мы и остались работать по-старому, — вздохнул Манцев.

— Не боитесь мне подобное рассказывать? Я всё-таки лицо официальное.

Манцев покачал головой.

— А что в-вы сможете сделать? Уволить меня? Так и без этого инжен-неров не хватает. Но вдруг случится ч-чудо и дело сдвинется?

— Увы, Николай Христофорович, ни уволить вас, ни содействовать поставке новых машин не в моей власти. Пойдёмте, покажете мне то, что есть.

Манцев хоть и заикался, но оказался очень толковым человеком и почти два часа водил меня по цехам. Грохотали паровые машины, вращая длинные валы под потолком. Ременные передачи от них приводили в движение станки, установленные длинными рядами. Словно многорукие языческие боги, возле них «танцевали» мастеровые. Визжали резцы, вгрызаясь в металл, тоненько пищали шлифовальные машины, басом бухали штамповочные станки, громадными осами зудели свёрла. И в этот шум органично вплетался матерок перекрикивающихся рабочих. Всё это создавало особую атмосферу, с запахом горячего металла, деревянной стружки и пота.

(Где-то так и выглядели описываемые цеха)

— Седьмой цех производит гражданские модели револьверов, — едва не кричал мне прямо в ухо Манцев. — У нас налажен полный цикл их выделки.

— И «рунирование»? — проорал я в ответ.

Мне было любопытно, как работают оружейники-артефакторы, и я не прочь был увидеть, как это происходит.

— В третьем цеху! — перекрикивая шум, ответил инженер. — Они получают малахириум напрямую через военное ведомство, туда даже я зайти не могу. А здесь, видите, идёт финальная сборка изделий перед отправкой туда.

Увлёкшись, Манцев стал объяснять мне производственные процессы, вдаваясь во все подробности. Я не перебивал его, несмотря на то, что к моим делам всё это практически не относилось. Увлекательно рассказывал, чертяка! Даже мне, ни разу не инженеру, было интересно.

— А теперь, Николай Христофорович, — прервал я Манцева, когда он начал выдыхаться, — давайте пройдёмся по всем силовым установкам ещё раз, и я проверю малахириум в них.

— Да-да, конечно.

Проверка затянулась до самого вечера. Чтобы проверить малахириум, машину требовалось отключить, а этому воспротивились уже бригадиры и мастера.

— … план! — орал пожилой бригадир, примчавшийся к силовой установке. — Дед Пихто его делать будет? Не дам!

Манцев, неожиданно перестав заикаться и перейдя на русский матерный, перекрикивал шум станков и доходчиво объяснил им необходимость остановки всего на четверть часа. В конце концов нам удалось договориться о технологических перерывах, но пришлось подождать подходящего момента.

К моему огорчению, всё это было впустую — весь малахириум оказался настоящим, хоть и слегка разряженным.

На следующий день я снова приехал на завод и снова принялся отвлекать Манцева от работы.

— А где хранится запасной малахириум?

— В к-конторе, в-в-в сейфе.

— У вас есть ключи от него?

Инженер покачал головой.

— Н-нет, они б-были у управляющего, а сейчас даже н-не знаю.

Пришлось мне дёргать Ершова, у которого и нашлись ключи. Под его присмотром мы и полезли в сейф. Но весь малахириум, который там лежал, оказался разряженным и тоже настоящим. Похоже, фальшивка имелась только одна, да и та лежала у меня в кармане.

— Скоро новый должны п-привезти, — пустился в объяснения Манцев, — в-ваше же в-в-ведомсто и выдаёт его. Жаль только, что всего с-сорок д-две штуки. Иногда н-нехватает, чтобы п-период доработать.

— А вы не писали прошения, чтобы квоты увеличили?

Манцев молча развёл руками: мол, писали, но ничего так и не получили. И посмотрел на меня таким взглядом, будто это я лично занимался распределением малахириума.

— Давайте посмотрим, что у вас с документацией, — перевёл я тему разговора.

Вздохнув, Манцев кивнул и повёл меня в свой кабинет. Следующие три дня мы с инженером провели, зарывшись в бумаги. Скажу честно — делопроизводство на заводе велось из рук вон плохо. Акты и отчёты по малахириуму хоть и составлялись по форме, но хранились бессистемно. Их просто сваливали в кучу, где акт по последней замене на третьей силовой машине лежал рядом с прошлогодним отчётом о плановом ремонте «приёмного гнезда». Так что мне с Манцевым пришлось сначала навести хоть какой-то порядок. Хорошо хоть инженер привлёк двух барышень из делопроизводства, чтобы они подшивали разложенные в нужном порядке документы. Девицы оказались толковые и не только успевали шуршать бумагами, но и устраивать для нас чаепития в перерывах. А заодно и глазки мне строили, самым отчаянным образом. К несчастью для них, я был настроен только на работу и игнорировал все намёки.

Увы, но даже приведённая в порядок документация ничего мне не дала. Если где-то и были следы жульничества с малахириумом, то явно не здесь. По всей видимости, управляющий не зря сжёг часть бумаг, прикрывая себя от проверок. Жаль, очень жаль. Значит, придётся искать следы преступления в других местах.