Человек государев 2

Глава 31 Плюшки с чаем

Оскалившись, Гробовщик выбросил в Захребетника длинные полосы чёрного дыма. Словно две плети из первородной тьмы, метящие прямо в голову. Настоящее, истинно тёмное колдовство. Смертельно опасное и запрещённое к применению.

Вот только Захребетник даже не подумал уворачиваться или ставить щиты. Напротив, он шагнул вперёд и взмахом руки, окутанной пламенем, развеял дрянную волшбу.

— Ты что, — Захребетник прогулочным шагом приближался к Гробовщику, — реально думаешь, что сможешь удивить меня такими фокусами? Дурачок, чёрная магия не может причинить мне вреда.

— На! Получи!

С растопыренных пальцев Гробовщика полетели огненные шарики и ледяные иглы, целясь в лицо Захребетника. Но тот лишь отмахнулся от них, как от назойливых насекомых. И неотвратимо шёл вперёд, буравя Гробовщика тяжёлым взглядом.

— Ты покусился на меня, червь. Поднял руку на того, кто неизмеримо выше тебя. И теперь должен расплатиться за дерзость.

— Изыди!

Пусть Гробовщик и ошибся в своих оценках, но он оставался опытным колдуном и не собирался сдаваться на милость противника. Швырнув в Захребетника стену зеленоватого яркого пламени, он словно размазался в воздухе тёмным облаком и кинулся прочь, к выходу из овина.

Вот только и Захребетник, отужинавший малахириумом, был полон сил. А уж магических приёмов знал побольше басмановского убийцы. Резкий взмах рукой — и зелёное пламя с шипением опало. А Гробовщик покатился по полу, завывая и выкрикивая бессвязные ругательства.

— Я уже говорил, что ты дурак?

Захребетник на мгновение ускорился и очутился подле Гробовщика. Легонько хлопнул его по лбу, и тот обмяк, раскинув руки в сторону. Только взгляд убийцы горел ненавистью и обещанием мести.

— Будь я человеком, — Захребетник наклонился над ним, рассматривая, словно ядовитое насекомое, — я бы просто убил тебя, растянув смерть на пару часов. Знаешь ли ты о таких замечательных способах казни, как «ромашка», «красная шапочка» или «раковая шейка»? Вижу, что знаешь. Но не бойся, дружок, я не человек, и мне нет удовольствия от таких низменных развлечений. Для тебя у меня есть кое-что поинтересней. Слышал ли ты, что грехи человека — суть угли горящие, готовые сжечь его самого? Нет⁈ Сейчас тебе придётся убедиться в этом на собственном опыте.

Гробовщик задёргался всем телом, разевая рот в беззвучном крике. За несколько секунд его кожа потемнела, сначала до бурого, а затем до иссиня-чёрного. И начала обугливаться, превращаясь в золу. Я даже не успел ничего сказать, как от убийцы на полу остались только чёрный пепел и пустая одежда.

«Эээ…»

— Кхм. — Захребетник пожал плечами. — Честно говоря, я думал, что у него меньше грехов. Ну, туда ему и дорога. Пойдём, что ли, нашу сударыню освобождать.

Мягким шагом он выскользнул из овина. И тут же остановился, с интересом разглядывая следующий акт ночной драмы.

Мария, всё ещё привязанная к стулу, сидела тихо-тихо, боясь даже пошевелиться. А за её спиной стоял серый человек, держа возле горла девушки остро отточенную бритву.

— Стой, где стоишь, боярин, — хрипло просипел серый. — И твоя девка останется живой.

«Вот даже не знаю, стоит её спасать или нет. — Захребетник явно забавлялся ситуацией. — Что скажешь, Миша? Может, ну её, оставим здесь, и пусть сама выкручивается».

«Как-то нехорошо её бросать с этим типом. В конце концов, она из-за меня здесь оказалась».

«А ничего, что она тебя преследовала?»

«Думаю, сегодняшние события вставят ей мозги на место».

«Ой, сомневаюсь я в этом, Миша. Впрочем, как скажешь, тебе с ней потом разбираться».

— Подгони сюда дрожки, — прервал наш мысленный диалог серый. — Я сяду в них с девкой, и мы уедем. Если не будешь пытаться помешать мне, то я отпущу её около города.

Захребетник посмотрел на серого «ласковым» взглядом, отчего тот вздрогнул и напрягся.

— Ты что, умишком скорбный? — Захребетник цыкнул зубом и покачал головой. — Зачем ты змею сюда притащил?

— Что?

Серый моргнул, а затем поднял руку, в которой сжимал бритву. Только вместо стального лезвия в ней извивалась змея в чёрно-жёлтую полоску. Она изогнулась и коротко укусила серого в запястье.

— А-а-а!

Он отшвырнул её в темноту, схватился за укушенную руку, но было поздно. Изо рта у него пошла пена, тело выгнула судорога, лицо стало серым в тон одежде, и он рухнул на землю как подкошенный.

— И аспид поразил нечестивца за слова его, — подвёл итог Захребетник.

А затем хмыкнул и вернул мне управление телом.

«Иди, освобождай свою гадюку-репортёршу, — гыкнул он. — Только смотри, чтобы не цапнула случайно».

Когда я подошёл к «бесстрашной» журналистке, то обнаружил, что она упала в обморок как самая обычная институтка.

«Только не вздумай её приводить в чувства, — тут же влез с советом Захребетник. — Развяжи её и перенеси в дрожки, чтобы ей ничего лишнего на глаза не попалось. Лишняя сенсация в газете нам ни к чему».

Так я и сделал. Развязал её, вынул кляп и, подхватив на руки, отнёс в дрожки. Но только собрался забраться на место возницы, как Захребетник развернул меня к овину.

«Не спеши. Давай посмотрим, что там у покойников имелось ценного».

— Эй, я трупы обыскивать не буду! Такой поступок недостоин человека чести.

«А я не человек, — Захребетник тут же перехватил управление и бодро пошёл обратно. — И без трофеев уходить не намерен».

С серого человека он снял револьвер с коротким стволом и сунул его за пояс.

«Пригодится. Лишний ствол при твоей профессии не помешает. Один надо держать дома, другой на службе. Ещё третий хорошо бы, чтобы с собой носить».

Больше ничего полезного у подручного убийцы не нашлось. Зато Гробовщик порадовал Захребетника целой россыпью ценностей. Во-первых, толстым бумажником, плотно забитым ассигнациями. Примерно тысячи две, а то и три рублей. Во-вторых, дорогими серебряными часами на цепочке и тяжёлым золотым перстнем с рубином.

«Дожили, покойника грабим».

— Ему уже всё равно, — флегматично ответил Захребетник, — а мне тебя в люди выводить надо. Карьеру без вложений слишком долго придётся строить.

«Я это носить не буду!»

— И не надо. На подарки полезным людям пустим, не пропадёт добро.

Третьим и самым ценным приобретением стал плоский свинцовый ящичек, похожий на портсигар. Только вместо папирос там ровными рядами лежали кубики малахириума. Ярко-зелёные, до предела наполненные силой.

— Вот видишь! А если бы я не нашёл его? Попал бы малахириум в дурные руки и наделал много плохого. Так что хватит кривиться, я всё правильно делаю.

«Ладно, признаю — ты был прав. Только давай уже закончим, нам ещё до города добраться надо».

Больше у Гробовщика ничего полезного не нашлось, Захребетник вернул мне тело, и я пошёл обратно к дрожкам. Тут-то меня и ждал настоящий сюрприз!

— Мишенька! — На меня налетел вихрь и вцепился мне в плечи. — Я так и знала, что ты рыцарь!

Мария пыталась одновременно меня обнять, поцеловать и говорить.

— Ради меня! Приехал! Спас! Ты — настоящий рыцарь! И всё ради меня!

Только влюбившейся репортёрши мне не хватало для полного счастья. Вот уж не было печали!

«А я говорил, что она аспид, — хохотнул Захребетник. — Кстати, она решила, что всё это случилось из-за неё. И с Гробовщиком ты сражался, чтобы её освободить. Даже не представляю, как ты будешь переубеждать её в обратном».

«Никак не буду. Лучше пусть воображает романтическую историю, чем пытается узнать настоящую подоплёку. Мне, знаешь, не нужны статьи в газете о драке с Гробовщиком».

Если отбиваться от разъярённой девицы очень сложно, то освободиться от сударыни, решившей, что вы её рыцарь, невозможно в принципе. Только через четверть часа, когда репортёрша немного выдохлась и чуть-чуть успокоилась, мне удалось отлепить её от себя.

— Мария, нам нужно немедленно возвращаться в город. Мы ещё успеем поговорить, но сейчас мы должны ехать.

— Конечно, мой рыцарь, — она вздохнула и позволила усадить себя в дрожки. — Я подожду, если так нужно.

Почти всю обратную дорогу до Тулы она говорила о случившемся. Возмущалась разбойниками, похитившими её, и полицией, которая ничего не предприняла для освобождения. Обо мне, примчавшемся ей на выручку и смело победившем негодяев. И о том, что пока не может представить меня своим родителям, потому как в ссоре с ними. Может быть, потом, но точно не в ближайшее время. И вообще, сейчас она не может уделять мне много времени как кавалеру, потому как занята в редакции. Уж не знаю, что она там напридумывала, но Захребетник глумливо хихикал и делал вид, что мне сочувствует.

Хорошо, что хоть под конец Мария утомилась, начала зевать и едва не заснула. В таком состоянии я и выгрузил её около дома, пожелал спокойной ночи и постарался побыстрее оттуда уехать. Очень надеюсь, что утром она не вспомнит всё то, что успела мне наговорить.

Стоило мне оказаться дома, упасть в постель и расслабиться, как Захребетник отпустил «замороженные» чувства. Со всей тяжестью на меня обрушились горе и тоска по погибшим родным. Отец, мама, сёстры и брат, как живые, стояли передо мной. Но в этот раз мне было что им сказать: я отомстил их убийце. Гробовщик ответил за всё содеянное и отправился в ад. Пусть он был только исполнитель, но первый шаг сделан, и рано или поздно все причастные получат своё. Заснул я в полной уверенности, что Захребетник исполнит свою часть сделки, свершив моими руками месть.

На службу я опоздал почти на час. Банально проспал после ночных «приключений» и переживаний. Но никаких угрызений совести не почувствовал — в конце концов, это я вывел Мефодия на чистую воду, а не Мухин. Пусть только попробует мне хоть слово сказать и упрекнуть в нарушении дисциплины.

Но никто мне ничего и не собирался говорить. Мухина в управлении не было. А в нашем кабинете сидели Саратовцев и Ангелина. Растерянные и сбитые с толку, они пили чай и ждали, что же будет дальше. Я присоединился к ним: ждать начальство и дальнейших указаний.

Мухин так и не появился, зато к обеду приехал Корш в самом добром расположении духа.

— Сидите, сидите, — махнул он нам. — И мне чаю тоже налейте. Разговор у нас будет долгий. Ангелина Прокофьевна, останьтесь, вас он тоже касается.

Корш не стал торопиться и долго пил чай с баранками, спрашивая о пустяках. Мне показалось, что ему нравится наблюдать, как мы изводимся от ожидания и ёрзаем на стульях.

— Да-с, замечательный у вас чай, — улыбнулся он, отодвинув пустой стакан. — Но пора и к делу перейти. Вчерашние события, признаться, меня сильно огорчили.

— Мефодий Ильич во всём признался? — тихонько пискнула Ангелина.

— У него выбора не было. — На мгновение улыбка Корша стала хищной. — Рассказал всё как на духу. И ведь чего человеку не хватало? Ладно, дочерей приданым обеспечить, это я могу понять. Служба у нас не сахар, так что на мелкие грешки всегда с пониманием смотрят. Слаб человек, немногие откажутся, если им сами дают в руку за ускорение дел. Так и журят за такое по-отечески. Но меру же знать надо! По чину брать да по совести. А ему на золоте кушать захотелось. Вот и получит каторгу, по всей строгости.

Мы с Саратовцевым переглянулись. Да, похоже, Мефодия мы больше не увидим.

— А Тульское городское управление ждут большие перемены. К сожалению, оно потеряло не только паршивую овцу Мефодия. Розалия Сигизмундовна, увы, подала в отставку в связи с достижением весьма почтенного возраста.

— Ой! — Ангелина прижала ко рту ладошки.

А я постарался сдержать злорадную ухмылку. Вот и всё, не будет больше старая ведьма изводить всё управление своим зловредным характером.

— И в связи с её уходом вы, Ангелина Прокофьевна, займёте её место.

— Как я? Я не смогу. Я не сумею!

Корш изобразил лицо доброго дядюшки и похлопал её по руке.

— Сможете и сумеете, Ангелина Прокофьевна. Кто, если не вы, сможет навести там порядок?

Пожалуй, в этом назначении было и чуть-чуть моей заслуги. Вчера, между делом, я упомянул в разговоре с Коршем о том, как Ангелина помогла мне разобраться с документами в архиве.

— Но это не все потери, постигшие управление. К моему сожалению, Сильвестр Аполлонович тоже был вынужден уйти в отставку по состоянию здоровья.

Корш даже не пытался скрыть торжества во взгляде. Мухин попортил ему немало крови в аппаратных играх, и он с удовольствием выпер Сильвестра Аполлоновича со службы.

— И пока не найдётся подходящая кандидатура на должность начальника городского управления, временно исполняющим его обязанности будете вы, Константин Львович.

— Как я⁈ — Саратовцев даже побледнел от такого известия. — Не может такого быть! У меня и чин не подходящий и вообще…

— Может, Константин Львович, очень даже может. Опыта у вас достаточно, повышение в чине вы давно заслужили, и работаете много лет без нареканий.

Корш строго посмотрел на него.

— А если возьмёте себя в руки и избавитесь от пагубной привычки, то временное назначение может стать постоянным. Я понятно сказал? Подумайте на досуге над моими словами.

Саратовцев резко кивнул, и лицо у него стало очень задумчивым.

— Что же касается вас, Михаил Дмитриевич, — Корш перевёл взгляд на меня, — то я подписал приказ о производстве вас в чин губернского секретаря. А также представление к государевой награде.

— Рад стараться, — вскочил я, — ваше высокородие!

— Старайтесь, Михаил Дмитриевич, это у вас хорошо получается.

Ещё час Корш инструктировал Саратовцева и Ангелину. А затем простился и покинул управление, попросив меня проводить его до экипажа.

— Награды вами вполне заслужены, Михаил, — сказал он мне, прежде чем уехать. — Но не думаю, что вам будет интересно продолжать работать на этом уровне. Помогите Саратовцеву освоиться и навести порядок в управлении, а затем мы поговорим о вашем будущем. Думаю, у меня есть что предложить вам в качестве перспективы.

Конец 2 тома