Человек государев 2

Глава 27 Тульский самовар

Стоит ли говорить, что во время визита представителей Горного ведомства нечего было и думать о том, чтобы покидать управление. Все мы должны были непременно находиться на рабочих местах. А уж мне, после внезапного интереса к моей персоне каменноглазого гостя, особым распоряжением Мухина не позволено было отлучиться даже на обед.

Саратовцев из солидарности в трактир тоже не пошёл, и мы перекусывали в буфетной пирожками, за которыми сбегал Кузьма. За соседним столом расположился Мефодий, расставив принесённые из дома судки.

— Надолго тут эти господа? — спросил я.

Саратовцев покосился на дверь.

— Всяко бывает. Иной раз и неделю проторчать могут. Но обычно за день-два управляются. Скорей бы уж, — он передёрнул плечами. — Никогда не причислял себя к людям робкого десятка, но от визитов этих господ аж мороз по коже. А тебе, Миша, как будто бы ничего. А? — Саратовцев пытливо посмотрел на меня.

— Да нет, мне тоже не по себе. Просто до того перенервничал, когда Мухин отправил доклад делать, что на испуг уже сил не осталось, — выкрутился я.

Саратовцев улыбнулся.

— Понимаю. А Мухин — хорош гусь, что и говорить. Свалил доклад на подчинённого и сидит рад-радёшенек. Сам, небось, ни в зуб ногой, что там тебе разузнать удалось. Верно?

Сидящий за соседним столом Мефодий поморщился. Не любил, когда при нём ругали начальство.

— Ага, — кивнул я.

— А что там, кстати? — Голос Саратовцева звучал вроде бы беспечно, но взглядом Костя в меня так и впился. — Сколько уж дней ты в архиве роешься?

Я развёл руками.

— Да пока ничего существенного. В архиве этом сам чёрт ногу сломит. На сегодняшний день всё, что я сумел узнать: фальшивый малахириум изготовлен в единственном экземпляре.

Саратовцев выдохнул. Мефодий перекрестился.

— Ну вот и слава тебе господи! Будем надеяться, что ничего другого и не выяснишь. А то ведь, ежели вдруг, то покою нам не будет. Замордуют проверками — куда, мол, глядели? Ты, Миша, ежели что новое узнаешь, первым делом к нам с Константином беги. Мы тебя научим, как должным образом отчёт составить — чтобы у высшего начальства претензий не было.

— Непременно, — с наисерьёзнейшим лицом пообещал я.

Однако просидел весь день как на иголках. Мне не терпелось поскорее добраться до самоварного завода.

«Ну так и скажи Мухину, что тебе по делу уехать надо, — предложил Захребетник. — В присутствии хранителей скажи. Уверен, что этим ребятам ты больше не нужен. Всю информацию, какую хотели, они от тебя уже получили».

«Почему ты их называешь хранителями?»

«А почему старшие брат и сестра дразнили тебя в детстве поросёночком?»

Я почувствовал, что краснею.

«Это бестактный вопрос!»

«Вот именно».

Я ничего не понял, но больше Захребетника о хранителях не спрашивал.

Под конец дня, когда Мухин и каменноглазые вышли из мухинского кабинета и стояли в холле, заканчивая разговор, я подошёл к ним.

— Прошу прощения за то, что прерываю беседу, господа. Сильвестр Аполлонович, разрешите обратиться?

— Слушаю вас.

Недовольный Мухин обернулся.

— Мне необходимо завтра с утра закончить расследование жалобы мещанки Тихозапеваловой в Ямской слободе. Если у вас нет ко мне вопросов…

Мухин нахмурился.

— Я ведь распорядился, господин Скуратов: никому из служащих не покидать рабочих мест! Мало ли что может понадобиться нашим уважаемым гостям. Подождёт ваша жалоба, никуда не денется.

— Что значит «жалоба подождёт»? — громыхнул вдруг каменноглазый — тот, который слушал мой доклад. — Вам напомнить, для чего была создана ваша Коллегия, господин Мухин?

Мухин позеленел. Пролепетал:

— Никак нет, ваше высокоблагородие! Я вовсе не то имел в виду. Вы, должно быть, неверно меня поняли. Я думал, что, быть может, присутствие на месте всех наших сотрудников…

— Хорошо, коли неверно понял, — оборвал Мухина каменноглазый. — Наш приезд ни в коем случае не означает, что Коллегия должна прекратить заниматься своими насущными делами. Это ясно?

— Да-да, — поспешно подтвердил Мухин, — всенепременнейше! Я именно так и хотел сказать.

«Да не может быть, — проворчал Захребетник, когда я на следующее утро вышел из пролётки, остановившейся у самоварного завода. — Я уж думал, мы сюда никогда не попадём. Сколько добирались, неделю?»

«Четыре дня», — рассчитываясь с извозчиком, мысленно ответил я.

Кузьма отвезти меня на завод не смог. Мухин сегодня, как и вчера, с самого утра торчал на службе и требовал, чтобы кучер неотлучно находился там же. Видимо, в понимании Мухина Кузьма в число сотрудников, занимающихся насущными делами Коллегии, не входил.

Ну и ладно, я и на извозчике прекрасно добрался. И управляющий заводом был на месте, об этом мне сказали на проходной. Заодно вахтёр объяснил, как пройти в контору, и я прямиком направился туда.

Управляющий самоварным заводом занимал отдельный кабинет. Перед кабинетом находилась приёмная, где за солидным столом сидела солидная дама и тюкала двумя пальцами по клавишам печатной машинки. Судя по характеру тюканья, дама никуда не спешила. Если бы проводили соревнования по скорости печатания, то просто Мария, она же Норд А., дала бы даме сто очков вперёд.

— Добрый день, — приветствовал я. — Мне нужен Христофор Панкратович Набегайлов.

Дама перестала тюкать и посмотрела на меня. При виде моего мундира недовольное выражение её лица сменилось на любезное. Знакомый эффект.

— О, Государева Коллегия! Здравствуйте. Вы не предупреждали о визите…

— Это внеплановая проверка. Скуратов Михаил Дмитриевич, к вашим услугам. — Я показал даме удостоверение. — Христофор Панкратович на месте?

— Да-да…

— Позволите войти? — Я направился к двери.

— Ах, нет! — встрепенулась дама. Выскочила из-за стола и преградила мне дорогу. — К Христофору Панкратовичу сейчас нельзя! Он очень занят.

— Вот как. И когда освободится?

Дама поджала губы.

— Я полагаю, скоро. Извольте обождать. — Она указала рукой на стоящие у стены кресла.

Я сел. Дама отчего-то осталась стоять у двери, спрятав руки за спиной.

«Так-так-так, — заинтересовался Захребетник. — Стучим в дверь условным стуком, ишь! Как по-твоему, там происходит то, что я думаю?»

«Да мне откуда знать, что ты думаешь?»

«Мог бы догадаться. Не маленький уже».

«Сквозь двери смотреть не умею, — огрызнулся я. — И желанием таким не горю».

Дама, постояв немного, вернулась на место. А буквально через минуту дверь открылась. Из кабинета выскочила раскрасневшаяся девица лет двадцати. Одной рукой она прижимала к себе какие-то бумаги, другой поправляла причёску.

Девица пролепетала: «Здравствуйте», и поспешила прошмыгнуть мимо меня.

— Христофор Панкратович принимал делопроизводительницу, — пояснила дама.

«Да-да, — гоготнул Захребетник. — Выглядит барышня чрезвычайно деловито!»

Моя голова повернулась вслед девице — Захребетник оценивал достоинства её фигуры.

— Проходите, пожалуйста, в кабинет, — занервничала дама. — Христофор Панкратович освободился.

— Благодарю.

Я вошёл в кабинет.

Христофор Панкратович Набегайлов оказался господином лет сорока. Лицо у него было жёлтое, с тёмными кругами под глазами, нос крупный в прожилках сосудов, а волосы редкие. Зато костюм Набегайлов шил явно не у месье Дюка. Пальцы Набегайлова украшали золотые перстни, а в запонках сверкали драгоценные камни.

«Наш клиент, — мгновенно дал оценку Захребетник. — Ты только погляди, какая мерзкая рожа!»

«Рожа не доказательство, — отмёл я. — Если бы мы допрашивали всех, чьи рожи тебе не нравятся…»

«Ай, ну до чего ты нудный, Миша! Сказано тебе, наш клиент — значит, наш. Но если непременно нужны доказательства, не вопрос, сейчас организуем».

— Рад приветствовать, — сказал между тем Набегайлов.

Он встал из-за стола и протянул мне руку.

Захребетник не обратил на это никакого внимания. Он, перехватив управление телом, хищно оскалился. Захлопнул за собой дверь и повернул ключ, торчащий из замочной скважины.

Набегайлов от изумления открыл рот.

— Что вы себе позволяете… — начал было он.

Захребетник в два прыжка оказался возле его стола. Бросил на столешницу кожаную папку, которую принёс с собой, упёрся кулаками в край стола, подался вперёд и рявкнул Набегайлову:

— Сядь! Сразу предупреждаю: нам известно всё! Все твои фокусы с малахириумом.

Захребетник расстегнул папку и вытащил расходные накладные. Рассыпал их по столу перед Набегайловым.

— Вот. Узнаёшь?

— Узнаю, как не узнать. — Голос у Набегайлова задрожал, глаза забегали, но он оказался крепким орешком. Просто так сдаваться не собирался. — Самые обычные накладные. Я, право, не понимаю… Вы мне даже не представились…

— Ах, не понимаешь. — Захребетник плюхнулся в кресло, стоящее напротив стола. — Не представились ему! Твоя подпись? — Он ткнул пальцем в подпись Набегайлова.

Тот развёл руками:

— Моя, а чья же ещё? Согласно циркуляру малахириум принимает управляющий заводом.

— Не отрицаешь, стало быть. Так и запишем. — Захребетник открыл блокнот и сделал вид, что записывает. — Запрошено заводом двадцать два кубика малахириума. Согласно накладной передано на завод двадцать два кубика. В то время как по факту поступило двадцать. Всё верно?

Захребетник бросил блокнот на стол и уставился на управляющего.

Он блефовал. Мы понятия не имели, сколько кубиков в действительности добралось до завода, число Захребетник назвал наугад. Но, по всей видимости, попал в точку.

— Вы ничего не докажете, — севшим голосом пробормотал Набегайлов. — Я… Это было давно! Я тут вообще ни при чём!

— Да нам даже доказывать ничего не придётся. — Теперь управление перехватил я. — Всё, что нужно сделать, — посчитать малахириум, находящийся в цехах, и сравнить его количество с тем, которое поступило согласно накладным.

Глаза Набегайлова вдруг сверкнули.

— Пересчитать и сравнить, говорите? Что ж, извольте! Я немедленно распоряжусь выделить вам сопровождающего.

Я рассмеялся.

— А сам в это время сбежишь? Нет уж.

«Надо было сперва проверить малахириум на производстве, а потом уже сюда идти, — проворчал Захребетник. — Тогда бы сразу его к стенке припёрли!»

«Полагаешь, он стал бы нас дожидаться? — возразил я. — Я вот почему-то думаю, что как только этот мерзавец услышал бы о том, что по цехам ходит представитель Коллегии, схватил бы ноги в руки, и только его и видели».

«Н-да, тоже верно…»

— Веди, — приказал Захребетник Набейгалову. — Считать, так считать.

«А он не сбежит по дороге?»

«У меня не сбежит. За это не беспокойся».

— Но… — попробовал было пролепетать Набегайлов.

— Шагом марш! — рявкнул Захребетник.

Набегайлов понуро встал и вышел из кабинета.

Я шёл следом. Дама-секретарь проводила нас удивленным взглядом.

— Вы надолго уходите, Христофор Панкратович?

— Как пойдёт, — ответил за Набегайлова Захребетник. — Если очень повезёт, то лет на тридцать.

И расхохотался.

Через заводской двор, отделяющий контору от цехов, Набегайлов почти бежал. Видимо, очень не хотел наткнуться на кого-то из управленцев. И на что рассчитывает, интересно? Уже ведь ясно, что влип. Получение доказательств — всего лишь дело техники.

Мы направились к длинному двухэтажному корпусу. Войдя внутрь, я схватился за голову: в этом цеху работали гидравлические прессы, будущим самоварам придавали нужную форму. Прессы поднимались и опускались, расплющивая латунные заготовки. Грохот стоял адский.

Набегайлов махнул рукой, указав на стоящую у дальней стены паровую машину. Она, как я понял, приводила прессы в движение. Захребетник схватил Набегайлова за шиворот и потащил к машине. Рявкнул в ухо:

— Не маши, а пальцем показывай! Где тут малахириум?

Набегайлов скривился — грохот работающих прессов нравился ему, похоже, не больше, чем мне, — и обошёл машину сзади. Я следовал за ним.

Набегайлов ткнул пальцем в небольшую, размером с ладонь, дверцу на корпусе машины. С правой стороны — круглая ручка, под ручкой замочная скважина.

— Открывай, — приказал Набегайлову я.

Тот издевательски развёл руками. Проорал, наклонившись к моему уху:

— Заперто! Ключи есть только у инженера и наладчика! Инженер захворал, а наладчик…

— Вот ты скотина, — ругнулся Захребетник. — Время потянуть думаешь?

Он провёл по дверце ладонью и взялся за ручку. Набегайлов вылупил глаза: дверца открылась беспрекословно, будто только так её и следовало открывать. А за дверцей, в небольшой нише, в специальных разъёмах был закреплён малахириум: два тёмно-зелёных кубика в серебряной оправе.

По оправе пробегали голубоватые искры. Я невольно залюбовался: впервые увидел малахириум работающим на производстве, заставляющим двигаться большие тяжёлые машины.

Кивнул:

— Два кубика есть, учтено. Показывай дальше.

Я обернулся и увидел, что Набегайлов рядом со мной больше не стоит.

Взревели со злости мы с Захребетником одновременно.

«Ты же сказал, что от тебя он не сбежит!»

«Не сбежит!» — рявкнул Захребетник.

Он снова перехватил управление. Выскочил из-за машины и принялся осматриваться.

Вдоль стен поднимались и опускались прессы. Возле них хлопотали рабочие. Грузчики подтаскивали заготовки, другие грузчики складывали на тележки и увозили готовые изделия. Между ними проскакивали ещё какие-то люди… Я понимал, что всё тут устроено по уму, всё идёт своим чередом, и каждый из этих людей делает то, что должен делать, никому не мешая и никого не задерживая. Но для постороннего взгляда выглядело сущим хаосом.

Набегайлова я в этой толпе не видел. Захребетник тоже — хотя я был уверен, что уж он-то способен разглядеть негодяя где угодно.

«Куда он делся⁈»

— Да мне-то откуда знать⁈

«В центральном проходе его нет. Позади станков тоже нет, за ними не прячется. Выбежать из цеха так быстро он не мог. Сквозь землю провалился, что ли?»

— Представления не имею, — съязвил я. — Преисподняя — это по твоей части!

И тут мой взгляд упал на сооружение, находящееся чуть в стороне, через два станка от нас. Это была открытая платформа, предназначенная для перемещения грузов между этажами, на оружейном заводе я уже видел такую. Платформа поднималась вверх. Она была завалена какими-то мешками, но…

— Вон он! — крикнул я. — На платформе, видишь⁈

Платформа уже почти скрылась за перекрытием между этажами, но мелькнувшие среди мешков щёгольские ботинки я успел разглядеть.