Человек государев 2

Глава 26 Каменноглазый

Мефодий, обреченно закатив глаза, взялся за револьвер. И уверенно поразил мишень тремя выстрелами подряд.

— Ого! — вырвалось у меня.

Я оглянулся на Саратовцева. Тот довольно ухмылялся — в отличие от меня, знал, какого результата ждать.

— А ты думал? Есть ещё порох в пороховницах!

— Что же было бы, если бы у вас, Мефодий Ильич, не дрожали руки? — поглядев на пробитую мишень, уважительно спросил я.

— Смею надеяться, что тогда бы я не один, а все три выстрела в яблочко положил, — скромно потупив глаза, сказал Мефодий. — Папаша нас, знаете ли, с детства обучал. У меня ведь и отец, и дед, и прадед — все охотники были. Братья мои в Орловской губернии до сих пор охотой живут, одному мне повезло в люди выбиться. Но навыков я, как видите, не растерял.

— Хорошо тебе, — буркнул Саратовцев. — А мой папаша только шары на бильярде катать мастак был, царство ему небесное…

Он со вздохом взялся за револьвер.

Из трёх выстрелов, сделанных Саратовцевым, два легли далеко от центра, один вовсе прошёл мимо. Но для того чтобы получить зачёт, достаточно было просто поразить мишень, и Саратовцев облегченно выдохнул.

— Уф-ф!.. Ну, всё. Остался ты, Миша. Твоя очередь.

«Не лезь», — попросил я Захребетника.

И отстрелялся сам, без его вмешательства, не так уж и дурно. По крайней мере, Игнатий Лаврентьевич удовлетворенно кивнул. На этом со сдачей зачёта было покончено, и я наивно полагал, что мы сразу же вернёмся в Коллегию. Однако надо было ждать, пока Игнатий Лаврентьевич заполнит необходимые бумаги и наши зачётные книжки.

Чтобы не тратить время попусту, Саратовцев предложил пообедать. Полигон находился за городом, пешком до трактира не дойдёшь. Обедать нас повёз Кузьма. За обедом Мефодий ударился в воспоминания о том, как сдавали зачёты во времена его молодости. Саратовцев тоже был не прочь поболтать. Ну и в целом по настроению было ясно, что возвращаться в Коллегию мои сослуживцы не спешат.

Я, взглянув на часы, понял, что и мне спешить некуда. Управляющего на самоварном заводе, скорее всего, уже нет на месте, контролер с проходной ясно дал понять, что застать этого господина можно только в первой половине дня.

«Ну и, значит, завтра на завод поедешь, — отмахнулся от меня Захребетник. — Не убежит твой Набегайлов. Хотел бы сбежать — давно сбежал бы. Да и, если разобраться, чего ему бегать? Горец мёртв, не выдаст. Опасаться управляющему, как он считает, нечего. Дождётся тебя, никуда не денется».

«Ты будто какой-то рассеянный, — заметил я. — О чём думаешь?»

«Да так. Скажи, Миша, ты много знаешь охотников, которые ходят на охоту с револьвером?»

«Ни одного не знаю…»

«Вот и я ни одного».

«Да ну тебя! — Я посмотрел на Мефодия. Саратовцев уговорил его взять четвертинку, отметить удачную сдачу зачёта. Выпитое развязало Мефодию язык, и он с удовольствием рассказывал уже которую по счёту байку. — Хочешь сказать, что ты Мефодия в чём-то подозреваешь?»

«Пока нет. Но сегодня у меня появилась возможность посмотреть на твоих коллег другими глазами… Ты знал о том, что отец Саратовцева играл на бильярде?»

«Впервые слышу. А что?»

«Да так, ничего. Кроме масштаба проигрышей. В этом плане что бильярдный стол, что карточный — разницы нет. Долгов наделаешь одинаково».

«Слушай, прекрати! — разозлился я. — Этак любого человека можно начать подозревать в чем угодно».

«Тебе не угодно — ты не подозревай, — отмахнулся Захребетник. — А мне не мешай думать».

И больше со мной не разговаривал.

С полигона мы вернулись под конец рабочего дня и даже заезжать в управление не стали. Саратовцев рванул в свой любимый кабак, а Мефодий попытался в очередной раз заманить меня в гости. Мол, супруга сегодня какой-то особенный ужин обещала, и мимо его дома как раз проезжаем, и, вообще, дочери передавали мне привет и хотели снова меня увидеть. Но я сослался на усталость после сдачи зачёта и отклонил приглашение в самых вежливых выражениях.

Так что я попал домой достаточно рано и вынужден был наблюдать за страданиями Зубова. Поручик действительно «взялся за ум», отказался от всех гусарских развлечений и теперь не знал, чем себя занять.

— Может, тебе почитать что-нибудь? — спросил я, наблюдая, как он слоняется из угла в угол столовой с унылым выражением на лице.

— Почитать? Э…

Зубов смущённо почесал в затылке. Вид у него был такой, будто я сказал что-то неприличное. Но, думаю, если бы я предложил в качестве развлечения пробежать голышом по центральной улице, ему было бы проще согласиться.

— Роман, что ли, французский? Так я вроде не барышня, чтобы про любовь читать.

— Положим, таких романов я не держу. Сейчас, погоди.

Я сходил к себе в комнату и вернулся со старым потрёпанным томиком, который взял ещё из библиотеки дяди.

— Держи.

— Что это? — Зубов взял книгу с опаской, словно я дал ему ядовитую змею. — Шекспир? Даже не слышал о таком.

— Почитай, тебе понравится.

— Ну… Попробую, раз всё равно делать нечего.

Он сунул томик под мышку и ушёл к себе в комнату. А я допил чай и отправился спать.

Разбудили меня ещё до рассвета. От Корша примчался слуга и потребовал срочно явиться к нему домой. Пришлось бегом собираться и, не позавтракав, спешить к своему покровителю.

— Садись, — приказал мне Корш, едва я появился на пороге его кабинета. — Бери перо и пиши со всеми подробностями, что накопал по фальшивому малахириуму. Только не размазывай, всё строго по делу, без воды.

Пришлось мне поскрипеть стальным пером, раскладывая по полочкам обстоятельства появления поддельного кубика. Подозрения насчёт другой части аферы я не стал записывать — доказательств у меня пока маловато, чтобы вывести всех участников на чистую воду.

— Вот, Иван Карлович, готово.

— Угу, — Корш забрал у меня исписанные листы и погрузился в чтение. — Выпей кофе, — махнул он рукой, — пока я правки внесу.

Лысый дворецкий внёс поднос с кофейником и поставил на чайный столик у окна. Спасибо ему огромное, что кроме кофе там ещё были и сдобные булки с корицей. И я слегка заморил червячка, пока Корш чёркал мои записки.

— Переписывай всё набело. — Наконец он закончил и встал из-за стола, освобождая мне место. — Бумагу составил хорошо, но формулировки надо делать более обтекаемые, чтобы не придирались лишний раз.

Когда я начисто оформил докладную, Корш просмотрел её второй раз и остался доволен.

— Фальшивка у тебя где лежит?

— В управлении.

— Очень хорошо. Езжай туда и, как они появятся, отдашь им вместе с этой бумагой.

— Кому, Иван Карлович? Я что-то не понял.

— Чиновникам Горного ведомства, — Корш усмехнулся. — Они сегодня с визитом прибывают. Как всегда, плановым и, как обычно, внезапным. Поезжай в управление прямо сейчас и предупреди там, чтобы хоть внешне порядок навели. А то опять Мухину краснеть придётся за управление.

Официально работа присутствия начиналась с девяти утра. Но обычно тот же Саратовцев раньше десяти не появлялся, а Мефодий, хоть и приходил раньше, только заканчивал пить чай к этому времени. Но сегодня, хоть на часах и было всего лишь восемь с четвертью, в управлении царило напряжённое оживление. Кажется, Корш зря беспокоился, и здесь уже были в курсе грядущих неприятностей.

Матвеич в гардеробе начищал до блеска бронзовые крючки. Серафима Кузьминична с мрачным видом надраивала полы в главном холле. А в коридоре я увидел Розалию Сигизмундовну, бегущую рысцой с папками в руках. На меня она бросила затравленный взгляд, но даже слова не сказала.

А в нашем кабинете суетился Мефодий Ильич. Чиновник метался по кабинету, разрываясь между наведением порядка и раскладыванием бумаг на столе.

— Миша! — всплеснул он руками. — Как вовремя ты появился! Нужно срочно здесь всё как-то…

— Что случилось, Мефодий Ильич?

— Как что⁈ Горное ведомство приезжает. Как же не вовремя-то! Надо срочно всё лишнее убрать, а у меня документы в порядок не приведены. Поможешь?

За моей спиной хлопнула дверь, и в кабинет влетел Мухин. Начальник управления, редко появляющийся на службе раньше двенадцати, этим утром был в парадном мундире со всеми наградами. Но взгляд у него был бешеный, а правый глаз нервно дёргался.

— Быстрее! — рявкнул он. — Цветы с окна уберите! Это что? Тоже убрать! На столах порядок наведите как положено.

Мухин заметил меня, обвёл взглядом с ног до головы и обернулся к Мефодию.

— Объясните нашему самому молодому сотруднику, как себя вести во время визита Горного ведомства.

Развернувшись, он ринулся прочь из кабинета и хлопнул дверью. И тут же из коридора донёсся его крик:

— Розалия Сигизмундовна! Вы привели документацию в нужный вид? Если мне придётся опять оправдываться, что вы не можете найти нужную бумагу…

— Ох, грехи наши тяжкие, — вздохнул Мефодий, — как же не вовремя этот визит. Миша, помогите мне всё тут расставить по своим местам. А я пока со своими бумажками разберусь.

Пока я создавал в кабинете «приличествующий» вид, Мефодий шуршал документами и параллельно рассказывал, что стоит делать, а что нет во время посещения управления чиновниками Горного ведомства.

Во-первых, ни в коем случае нельзя было на них пялиться. На них вообще не рекомендовалось смотреть, занимаясь только своими делами.

Во-вторых, обращаться к ним тоже не стоило. Лучше делать свою обычную работу, но если они будут говорить, то слушать, изображая предельное внимание.

В-третьих, если чиновник заговорит со мной, то нужно встать навытяжку и отвечать чётко и ясно. Не удивляясь вопросам и ничего лишнего не спрашивая.

Ну и всё в таком духе, словно мы были рядовыми в военной части, куда с инспекцией прибыл генерал или сам государь. Лишний раз не дышать, в уборную не ходить, стальным пером о чернильницу громко не звякать.

— Вроде всё хорошо, — Мефодий Ильич закончил с бумагами и оглядел кабинет, приведённый моими силами в божеский вид. — Пойду Сильвестру Аполлоновичу доложу, что у нас тут всё в порядке.

В дверях он чуть не столкнулся с Саратовцевым, растрёпанным и сердитым.

— Костя! В каком ты виде? Иди умойся и мундир почисти! Вот, — Мефодий сунул ему в руки одёжную щётку. — Быстрее только!

Саратовцев скривился, но спорить не стал и ушёл приводить себя в порядок. А я уселся за стол, положил в верхний ящик докладную, написанную у Корша, сверху мешочек с фальшивкой и стал ждать визита таинственных чиновников.

Пропустить появление представителей Горного ведомства оказалось невозможно. Я писал резолюцию «отказать» на очередной жалобе, когда все волоски на моём теле встали дыбом. А по коже словно побежали крохотные невидимые молнии.

— Ох, батюшки! — Мефодий Ильич схватился за сердце и полез в карман за пилюлями. — Ещё хуже, чем в прошлый раз!

Саратовцев кинулся к окну и тут же метнулся обратно на своё место.

— Двое, — обернулся он ко мне. — В прошлый раз один был, не к добру это.

Впрочем, все необычные ощущения уже пропали, и даже Мефодий спрятал обратно пузырёк с пилюлями и перестал бледнеть.

Бум. Бум. Бум.

Из коридора послышались тяжёлые шаги, будто там шествовала каменная статуя.

Бум. Бум. Бум.

Таинственные посетители прошли мимо нашей двери, вызвав у Мефодия и Саратовцева вздохи облегчения. И только мне было любопытно, что за странные чиновники к нам пожаловали.

«Залежи природного малахита пропитаны неимоверным количеством магии, — хмыкнул Захребетник, — и создают плотный магический фон в шахтах и вокруг месторождения. Только представь, что он может сотворить за долгие годы с людьми».

«Прости, но фантазии не хватает на такое. Может, расскажешь, чтобы я не мучился?»

«Они уже не совсем люди. Вернее, практически не люди. Странные существа со странными желаниями и возможностями. Лично я бы не стал с ними связываться без особой причины».

«Боишься?»

«Пф-ф! Вот ещё. Просто возни много, а толку мало. Как свинью стричь — сплошной визг, а шерсти нет. Проще не трогать их, и всё».

Дверь в кабинет хлопнула, и влетел Мухин.

— Скуратов! — уставился он на меня. — Бегом в мой кабинет с отчётом по тому расследованию, что ты делал! Быстро, быстро!

Я выхватил из ящика листы с докладом и мешочек с фальшивкой и поспешил к кабинету начальника.

— Обращайся «ваше высокоблагородие» или «господин обер-гиттенфервалтер», — наставлял меня Мухин, провожая до своего кабинета. — Не садись, стой навытяжку, вопросы не задавай, отвечай чётко и по делу. Всё понял?

— Так точно, Сильвестр Аполлонович.

— Ну, иди.

Он распахнул дверь, чуть ли не втолкнул меня внутрь и тут же закрыл за мной, оставшись снаружи.

Чиновник Горного ведомства оказался грузным мужчиной в зелёном, под цвет малахириума, мундире. Голос у него был низким, словно не человек говорил, а грохотали падающие камни, взгляд невыносимо тяжёлым, и весь он словно был выточен из гранита. Эдакая ожившая статуя, почему-то гуляющая по государевым ведомствам и доводящая начальников до нервного тика.

Впрочем, мой доклад он прочитал внимательно и задал несколько вопросов по существу. Фальшивый малахириум он разглядывал с брезгливым выражением, а затем кивнул и сжал его в руке. Отчего тот рассыпался невесомой пылью.

— Хорошая работа, — кивнул он мне. — Можете идти.

— Благодарю, ваше высокоблагородие!

Щёлкнув каблуками, я развернулся и двинулся к двери. И тут в спину мне упёрся холодный и неимоверно тяжёлый взгляд чиновника. По коже побежали мурашки, а под ложечкой неприятно заныло.

— Стой!

Я обернулся. Чиновник Горного ведомства всё также сидел в кресле Мухина. Вот только глаза его теперь ничуть не напоминали человеческие. Вместо белков, радужки и зрачков в глазницах ворочались зелёные камни с чёрными прожилками. Чистый малахит, отполированный до блеска и бледно сияющий магическим светом. Смотреть в эти глаза было невозможно, но и отвести взгляд никак не получалось.

— Копьеносец? — Голос чиновника прозвучал осыпающимся песком. — Ты⁈

— И тебе доброго утречка, хранитель камней.

Захребетник перехватил управление и ответил ему как ни в чём не бывало. Затем подошёл к свободному стулу и уселся напротив чиновника, закинув ногу на ногу.

— Не ожидал тебя здесь встретить. — Каменноглазый отстранился и сложил руки на груди.

— Но я тут, — Захребетник улыбнулся. — Вне зависимости от чьих-либо ожиданий.

— Мы не думали, что ты явишься так рано.

Мне показалось, что в голосе чиновника прозвучала угроза.

— Время пришло, — Захребетник пожал плечами. — А я прихожу исключительно вовремя.

— Мы можем как-то, — Каменноглазый дёрнул головой в сторону, — отсрочить? Сейчас не подходящий момент для смуты.

Захребетник рассмеялся.

— Вы сами приближали его со всем усердием, хранитель. Буря уже на пороге, и вы можете только держаться за канаты, чтобы вас не смыло волнами.

Каменноглазый прищурился, отчего взгляд стал ещё тяжелее.

— Мы несём положенную службу, Копьеносец. Если…

— Вот и несите её дальше. Вы делаете свою работу, а я свою. И не будем друг другу мешать. А сейчас извини, у меня много дел. Ауфидерзейн!

Вскочив, Захребетник пошёл к двери и выскользнул из комнаты.

— Вас вызывают, Сильвестр Аполлонович, — кивнул он Мухину и пошёл в наш кабинет.

«Это что было вообще? Откуда он тебя знает?»

«Ой, да что он там знает! Первый раз меня видит, сумел опознать и уже строит из себя мудреца».

«Почему он называл тебя Копьеносцем? У тебя же огненный меч, разве нет?»

«Старая история. Одно время я частенько пользовался копьём, вот и запомнили».

«О какой смуте он говорил? Что за буря такая?»

«Увидишь, — Захребетник ухмыльнулся. — Тебе предстоит принять в ней самое деятельное участие».