Человек государев 2

Глава 24 Порча

«Да типун тебе! — отмахнулся я. — Кто его теперь-то повесит? Горец сам мёртв. Не каркай».

Я пролистал блокнот со своими записями. Определил секции, в которых хранились расходные накладные за последние полгода, решил начать с них. Если теория Захребетника верна и Горец начал работать с новым поставщиком не так давно, то серийный номер, который я ищу, будет в этих документах.

— Может быть, вам помочь? — предложила Ангелина, сочувственно взглянув на высящуюся на столе груду папок.

— Нет, — отрезал Захребетник.

За мгновение до того, как я собирался сказать: «Да, конечно, буду очень признателен».

— Я, боюсь, не сумею толком объяснить, что именно ищу, — поспешил сгладить неловкость я. — Это мне самому смотреть придётся.

Ангелина пожала плечами и отошла. Как мне показалось, несколько обиженно.

«Ну и чего ты взъелся? — накинулся на Захребетника я. — Сколько я тут один возиться буду?»

«Сколько надо, столько и будешь! Если тебе барышня нравится, своди её вечером в кафе, угости мороженым. А в свои дела не мешай — ни её, ни кого другого. Она, между прочим, такая же сотрудница Коллегии, как Мухин и все остальные. А тебе Корш велел никому не доверять и ко всем присматриваться».

«Ладно, ладно, не ворчи…»

Я придвинул к себе папку. И буквально через час наткнулся на серийный номер, который искал. Малахириум, найденный у Горца, три месяца назад был поставлен на Самоварный завод Баташева.

Словосочетание «самоварный завод» Захребетника почему-то развеселило.

«Серьёзно? Целый завод самоваров?»

«Ну да. А что такого? Где ещё, по-твоему, самовары производить, если не на заводе? Война войной, оружие оружием, а чаепития в приличных семьях и уважающих себя учреждениях — по расписанию. Даже я про самоварный завод слышал, хотя в Туле прежде не бывал. Солидное предприятие, государем отмеченное. Он, если не ошибаюсь, и на международных выставках награды получал…»

«Да всё, всё, убедил. Собирайся, погнали самовары изучать. Только не говори никому, куда едешь! Скажи, что снова на оружейный, в расследовании открылись новые факты».

«Да уж соображу, что сказать, — буркнул я. — Не маленький».

Я принялся собирать обратно в папки разложенные на столе документы.

— Нашли, что искали? — Ангелина с любопытством посмотрела на меня.

— Пока нет, к сожалению. Буду продолжать поиски.

«Молодец! — одобрил Захребетник. — Вот так всем и говори».

Огрызнуться, что с такой ерундой уж как-нибудь разберусь без него, я не успел: в дверь постучали. А в следующую секунду в архив заглянул Саратовцев.

— Доброго дня, многоуважаемая Ангелина Прокофьевна! — Я заметил, что отсутствию на рабочем месте Розалии он не удивился. Из чего сделал вывод, что уже вся Коллегия в курсе нашей ссоры: сплетни здесь разносились с какой-то сумасшедшей скоростью. — Миша, тебя срочно требует к себе господин Мухин.

«Началось в колхозе утро», — непонятно прокомментировал Захребетник.

Мухин, как выяснилось, дожидался меня в нашем кабинете — сидел за пустующим столом Аркашки. Явился-таки на службу, накаркал Захребетник.

— Я слышал, что вы с самого утра изволите отсутствовать, Михаил Дмитриевич? — Мухин угрюмо посмотрел на меня.

— Не совсем так, Сильвестр Аполлонович. Я с самого утра нахожусь в Коллегии, но присутствую не у себя в кабинете, а в архиве. Выполняю ваше задание.

Мухин нахмурил лоб — так, будто впервые услышал о том, что давал мне какое-то задание. Потом, видимо, вспомнил. Неохотно проворчал:

— Ах, вот оно что. И каковы же ваши успехи?

— Я максимально приблизился к цели поиска. Уже совсем скоро буду готов представить подробный отчёт.

— Похвально. Однако не стоит забывать и о выполнении своих прямых обязанностей. — Мухин похлопал ладонью по лежащему перед ним исписанному листу. — Вот, некая мещанка Тихозуева… То есть, Тихозадова…

— Тихозапевалова, — подсказал Мефодий.

— Да-да, она! Прислала жалобу ещё три недели назад. И жалоба её до сих не рассмотрена. Отчего, хотел бы я знать?

— Да я уж вам говорил, Сильвестр Аполлонович, — вмешался Саратовцев. — Там не жалоба, а смех один! Соседка, дескать, на кота порчу навела. Добро бы ещё на корову или хоть козу! А то на кота. Что там у кота испортить-то можно?

Мухин грозно сдвинул брови.

— Спешу напомнить, любезный Константин Львович, что основная задача нашей Коллегии — контроль за применением магии! И неважно, против кого направлено магическое непотребство: человека, коровы, козы или иной божьей твари. Немедленно займитесь рассмотрением жалобы, господин Скуратов! О результате доложите мне лично.

С этими словами Мухин встал и величественно удалился.

— Это всё старая карга, — брезгливо сказал Саратовцев. — Она Мухина у дверей кабинета подстерегала! Как только пришёл, сразу бросилась ябедничать. Вот он тебя и отправляет куда Макар телят не гонял. Живёт-то эта мещанка в Ямской слободе, за железной дорогой. Целый день потратишь на ерунду… Послушай, Мефодий, — осенило вдруг Саратовцева. — А если слобода за железной дорогой, так, может, жалоба не к нашему ведомству относится, а к губернии?

Мефодий покачал головой:

— Увы. Ямская слобода — наша территория. Губернские от неё уж сколько лет как открестились. С ними ещё Иван Иваныч воевать пробовал, не вышло. Там у них такие крючкотворы сидят, что столичным не снилось… Поезжай, Михаил. Тут уж ничего не попишешь.

Кучер Кузьма, услышав про Ямскую слободу, аж крякнул. И посоветовал мне располагаться поудобнее, добираться будем долго. Дорога неблизкая и не сказать чтобы приятная.

Я из-за невозможности заниматься настоящим делом готов был рвать и метать, зато Захребетник пребывал в прекрасном расположении духа.

«Да чего ты бесишься? Ну подумаешь, прокатишься к чёрту на рога, не развалишься. Жалоба наверняка выеденного яйца не стоит, а у тебя теперь шикарный повод отсутствовать в Коллегии, не называя истинных причин. Сегодня уже вряд ли успеешь, а завтра прямо с утра можешь сказать, что в Ямской слободе надо провести опрос свидетелей, и с чистой душой рвануть на самоварный завод. Если повезёт, то ещё и самовар домой притащишь».

«А самовар-то с какой стати?»

«Ну а как? Посетить самоварный завод и вернуться без самовара — это, я считаю, как-то даже неприлично».

«На оружейном заводе ты так не считал».

«Да у них там гранаты не той системы. То ли дело самовар! Вот уж Зубов обрадуется».

«О, да! Второго такого любителя чая во всём городе не найти…»

За разговором с Захребетником как-то и время незаметно прошло, и раздражение улеглось. Действительно, получается, что Мухин и Розалия, сами того не подозревая, сыграли мне на руку. А с жалобой я, надеюсь, быстро разберусь.

Дом мещанки Тихозапеваловой мне показали мальчишки, играющие в пыли на дороге. Домик небольшой, но опрятный, с огородом и палисадником.

Дверь открыла дородная женщина лет шестидесяти. Она посмотрела на мою форму и неуверенно спросила:

— Почта?

— Никак нет. Государева Коллегия Магической Безопасности. Я по поводу вашей жалобы относительно порчи, наведённой на кота.

— О… — удивилась Тихозапевалова. — Неужто письмо моё получили? Я уж новое писать собиралась.

— Получили, конечно. Почему же не получить?

— Ох, да вы бы знали, какой ротозей у нас почтальон! Вот буквально недавно, на прошлой неделе…

— Я здесь по поводу вашей жалобы, — пресёк дальнейшие разглагольствования я.

Тихозапевалова посмотрела на меня с недоумением.

— Так а для чего же вы ко мне пришли? Вы к соседке ступайте! Я и дом укажу. Вон тот, с резными ставнями и петухом на крыше. Видите?

— Вижу.

— Вот там она живёт! Злобу на меня давно уж затаила, ещё с Пасхи. Куличи у меня тогда удались — ух, хороши! Когда я в храм принесла святить, все соседи завидовали. А у неё тесто вовсе не поднялось. И, стало быть, с того самого дня…

— А порча-то что из себя представляет? — снова перебил Тихозапевалову я.

Перевёл взгляд на кота, развалившегося на крыльце. Толстый, серый, с лоснящейся шерстью, он грелся на солнышке и на мой приход не отреагировал никак. Окатил презрительным взглядом и снова прикрыл глаза. Даже хвостом не шевельнул — не говоря уж о том, чтобы подвинуться.

— Кот, сколь я могу судить, жив, здоров и прекрасно себя чувствует?

— Ах, вы не понимаете! — Тихозапевалова, наклонившись, взяла кота на руки. — Вы только взгляните, какой красавец мой Базиль! Редкой породы, британский голубой. Я когда-то прислуживала в одном богатом доме, хозяйка обожала породистых кошек. И в благодарность за службу разрешила мне взять одного котёночка. Я как чувствовала, что Базильчик принесёт мне удачу! — Тихозапевалова чмокнула Базильчика в лоснящуюся морду. Тот недовольно зажмурился, но стерпел — привык, видимо. — Котята получаются удивительно хорошенькими! К Базильчику даже из соседней губернии приезжают, он очень знаменит. И вдруг эта стерва наслала на Базильчика порчу. Ах, это всё от зависти, конечно.

— Да в чём порча-то? — Я никак не мог взять в толк, что с котом не так.

Тихозапевалова вдруг порозовела. Что-то пробормотала себе под нос.

— Будьте любезны, говорите внятно. Так что?

— Базильчику не понравилась кошечка.

— Э-э-э… Гхм. — Мне пришлось закашляться. — Вы имеете в виду, что он…

— Да-да, именно это! Обычно Базильчик кидался на кошек, словно тигр. А в прошлый раз, да и в этот тоже… Он просто отвернулся — как будто никакой кошки рядом нет! Понимаете? Как будто ему всё безразлично. Когда кошка попробовала ластиться, Базильчик залез на шкаф и оттуда свысока наблюдал за её метаниями. Никогда прежде с ним такого не было! Что это, скажите, если не порча?

Захребетник гомерически ржал. Так, что в кои веки даже комментировать не мог. А мне приходилось сохранять серьёзный вид.

— Сколько лет назад, говорите, хозяйка подарила вам котёночка?

— Ох, дай бог памяти… Одиннадцать лет тому.

— Так и чего же вы хотите от бедного Базильчика? Он служил вам верой и правдой одиннадцать лет! Можно сказать, отдал всю свою мужскую силу. — Мне стоило немалых трудов сдерживать смех. — Но, увы, у всякой силы есть предел. Оставьте уже бедолагу в покое, дайте ему тихо и безмятежно встретить старость. Порча здесь ни при чём, уверяю вас.

Базильчик посмотрел на меня с благодарностью.

Вот бы все жалобы так разбирать! Только желательно ещё не мотаться при этом в Ямскую слободу…

На обратном пути я попросил Кузьму заехать на самоварный завод, но на проходной сказали, что управляющий уже ушёл. Посоветовали, чтобы застать, приходить в первой половине дня. Я пообещал, что так и сделаю, и велел Кузьме отвезти меня на почту.

Возвращаться в Коллегию смысла уже не было, а почта находилась неподалеку от новой квартиры. Из-за суеты с переездами и прочим я несколько дней не проверял пришедшие на моё имя письма.

Доехали мы быстро, но едва я вышел из пролётки на мостовую, как на меня налетел разгневанный вихрь.

— Стойте!

Я обернулся. И вздохнул.

Ну, что тут сказать. Рано или поздно это должно было случиться. Ко мне приближалась Норд А., она же просто Мария. Лицо её пылало гневом.

— Вы негодяй, господин Скуратов! — объявила Мария и вскинула руку, чтобы влепить мне пощёчину.

Руку я перехватил. И вторую, в которой Мария несла увесистый ридикюль, на всякий случай тоже придержал.

— Вы меня обманули! Из-за вас меня едва не забрали в участок!

— Совершенно не понимаю, причём тут я. Я вас вот уже неделю не видел.

— Всё вы прекрасно понимаете! Сыромятников никакой не марсианин. Из-за того, что я следила за ним, меня чуть не…

— Не припоминаю, чтобы я просил вас следить за Сыромятниковым, — перебил я. — Напротив, я вам русским языком сказал, что этим занимается наш сотрудник. Что вам совершенно незачем…

— Ах, прекратите! — Мария топнула ножкой. — Вы разыграли меня, как глупую девчонку! Но не думайте, я этого так не оставлю! Я вас ещё выведу на чистую воду!

Она сердито вырвалась из моих рук и погрозила кулаком.

— Вы ещё пожалеете, что так со мной обошлись. Я доподлинно знаю, что вы не так просты, как кажетесь! Ни на миг с вас глаз не спущу, так и знайте!

С этими словами Мария развернулась и пошла прочь.