Человек обитаемый

Калеб

Снаружи кто-то орал. Пес мгновенно проснулся и поднял голову, прижав уши. Калеб осторожно подошел к окну и увидел посреди двора Сильвана Арто, сына мэра. Пес встал, подкрался к двери, принюхался, после чего улегся у порога. Калеб не понимал, чего Арто, который впервые оказался на ферме, мог от него хотеть. Калеб выждал несколько минут, но Сильван орал все громче и громче, поэтому пришлось переступить через пса и выйти к незваному гостю.

— Я уже сказал твоему отцу, что не стану искать воду, — произнес Калеб.

Арто подбоченился и приблизился к хозяину фермы, чья тень слилась с тенью дома.

— Я не за этим пришел.

— Тогда чего ты хочешь?

— Я здесь из-за Эммы.

Калеб машинально протянул руку назад, и собака облизала его ладонь шершавым языком.

— Не знаю никакой Эммы.

— Только не держи меня за дурака, я в курсе, что ты за ней ухлестываешь.

— Я ни за кем не ухлестываю…

— Люди видели ее на твоей ферме. Ты должен знать, что мы встречаемся.

— Понятия не имел, да и мне глубоко плевать… — Признайся, ты ведь ее околдован?

— Я не волшебник.

— А как иначе объяснить, что ты вскружил ей голову?

— Она хотела, чтобы я вылечил щенка. Вот и все.

— Щенка! Какого щенка? Насколько я знаю, у нее нет собаки.

— Похоже, ты не очень-то в курсе ее дел.

Арто поднес кулак к лицу Калеба.

— Ты прекратишь с ней видеться, вот тебе мое первое и последнее предупреждение.

Калеб с любопытством рассматривал молодого человека — воплощение отцовской наглости, и ему стало интересно, насколько далеко может зайти Арто. Калеб его не боялся. Раз уж сын мэра тут, нужно воздать ему по заслугам.

— Я никогда не искал встречи с той девушкой.

Советую запереть ее в каком-нибудь стойле, может, тогда она сильнее тебя полюбит.

— Богом клянусь, не провоцируй меня…

— Понятия не имею, как ты ее подцепил, одно ясно: веревка на ее шее ослабла.

Арто приблизился к нему, занося кулак еще выше.

— Повторять не буду.

— Очень надеюсь. А теперь уходи с моей земли. Твоя жизнь меня не касается, но, кажется, ты не отвечаешь ожиданиям девушки.

Арто бросился вперед, и кулак без ощутимой силы опустилчя на солнечное сплетение Калеба. Тот тут же врезал в лицо. За всю свою жизнь он никого не бил. Где-то глубоко внутри проснулась ярость, совершенно непропорциональная провокациям Арто. Калеб нанес серию ударов, а противник попытался блокировать атаку, не в силах ответить. Кровь брызнула из брови, хрустнул нос. Арто покачнулся, разрыдавшись, упал на колени и прижал ладони к лицу. Калеб остановился, возвышаясь над поверженным врагом и готовясь к великодушному жесту. Он не мешал ярости постепенно отхлынуть от мышц — так вода возвращается в русло реки после паводка.

— Никогда больше не смей угрожать мне, — сказал Калеб.

Арто убрал руки от залитого кровью лица. С разбитой брови и носа на землю мерно падали капельки. Он плакал, причитая, что Калеб изуродовал его.

— Радуйся еще, что я тебя не прикончил.

Калеб бросил жертву и вместе с собакой вернулся в дом. Сунув руку под струю воды, чтобы отмыть кровь, он обнаружил, что повредил фаланги — пролилась и его кровь. После этого он достал из буфета чистое полотенце, развернул его на кухонном столе, выдвинул ящик, вытащил оттуда все ножи и точильный камень и принялся точить лезвия с каждой стороны, и крошечные частички черного песчаника обильно сыпались на пол. Металлический звук разрезал тишину. Калеб также наточил складной нож, с которым никогда не расставался, вытер лезвие о штанину, сложил и убрал обратно в карман. Покончив с ним занятием, высушил ножи полотенцем и сложил в ящик. Он не слышал стонов, когда вытряхивал полотенце в окно с видом на долину. Споено игрушечные механизмы, заведенные до предела и выпущенные в одночасье, птицы спешно слетелись, запрыгали, надеясь на съедобные крошки, и тут же упорхнули, разочаровавшись. Калеб закурил, выпуская дым через уголок губ. Пепел сыпался на кухонный противень. Когда сигарета догорела, Калеб выбросил окурок в печь и кочергой переворошил золу внутри. Кровь на фалангах уже засохла.

Он выглянул во двор. Арто не было. Калеб вышел и долго рассматривал черные пятна на земле, стискивая кулаки. Затем он разжал ладони и направился в овчарню покормить скот.

Под цинковым небом Калеб шел вдоль насыпи. Дождя не было уже месяц. Засуха разрывала землю и обнажала глубины, похожие на пустынные каньоны, усыпанные следами птиц и крыс. На стойлах Арто вдалеке блестели солнечные батареи, будто подвешенный в воздухе пруд. Справа от ограды разросся виноградник, листья покачивались на ветру, обнажая иногда светло-зеленые ягоды. На дороге попалась ящерица с блестящей, словно фарфор, чешуей: рептилия шмыгнула между ногами Калеба и, преследуемая псом, исчезла в высокой траве, где потрескивали кузнечики. Вскоре он прошел мимо вишневых деревьев, выстроившихся в ряд. На земле лежали косточки, оставшиеся от высохших забродивших ягод. Они напоминали отрикошетившие пули, а черные пятна мякоти — кровь, запекшуюся вокруг раны.

Калеб перепрыгнул ограждение, пересек поле и поднялся по опушке вдоль дугласовых пихт. Плотные кроны высоких деревьев превратились в рыхлую преграду для перелетных стай и косуль, бегущих от хищника со скоростью антилопы. Добравшись до края ельника, Калеб увидел поля, перерытые кабанами в поисках земляных червяков и личинок майских жуков. Он свернул с опушки и оказался в лесу. Охапки цветов акации висели над головой, словно безделушки, и наполняли воздух навязчивым ароматом. Через лес Калеб вышел к железной дороге, вдоль которой прошагал еще с километр, прежде чем обнаружил укромное место. Вместе с родителями Эмма жила в доме, когда-то принадлежавшем смотрителю станции, в пяти метрах от булочной.

Пока он ждал, спрятавшись за деревьями, в голове раздался голос: «Тебе больше нечем заняться?» Мать была права: пустая трата времени — ждать, пока девчонка выйдет из дома. Может, ее вообще там нет. Надо кормить животных. В огороде хватает дел, нужно починить ограду. Голос умолк, как только появилась Эмма. К счастью, она не направилась в сторону деревни. Калеб догадывался, куда она собралась. Он бросился к железнодорожным путям и, сделав приличный крюк, преградил дорогу девушке. Она подпрыгнула, когда он выскочил из кустов с мокрым от пота лбом.

— Что вы тут делаете?

Калеб переводил дыхание, пристально всматриваясь в Эмму. Его руки болтались вдоль тела, пальцы пытались схватиться за воздух, словно пауки на нитке.

— Я пришел узнать, как щенок, — с вызовом сказал он.

— С ним все хорошо, спасибо, — ответила девушка, не моргнув глазом.

— Вот странность: мне сказали, у вас нет никакой собаки.

— Кто сказал?

— Кое-кто. Как я полагаю, именно к нему вы сейчас направляетесь, не так ли?

Эмма глянула на него свысока — теперь вызов бросала она.

— Он приходил на ферму, чтобы преподать урок. Решил, что я за вами бегаю.

На щеках девушки проступили две ямочки.

— Судя по всему, это правда, — улыбнулась она, рассматривая мокрого от пота Калеба.

— Это не смешно.

— Не волнуйтесь, я с ним поговорю.

— И что именно вы ему скажете?

— Что он все выдумал… Ведь я это должна ему сказать?

Калеб опустил голову, цепляясь пальцами за штанины.

— Так будет лучше для всех.

— Хорошо… Тогда я пошла, если вам больше не чего добавить.

— Есть. Мы подрались.

Эмма заметила запекшуюся кровь на правом кулаке Калеба.

— Похоже, вы одержали верх.

— Проблема не в этом.

— А в чем тогда?

Калеб поднял голову. Девушка, что стояла перед ним, не могла быть предназначена кому-то другому. Между ними копились секунды. Поскольку он молчал, она произнесла:

— Когда вы перестанете?

— Что перестану?

— Лгать себе.

— Я никому не лгу.

— Конечно же, лжете. Как только открываете рот.

— С чего вдруг вы так решили?

— По вам не скажешь, что вы больше не хотите меня видеть.

Калеб кивнул в сторону дороги:

— Идете-то вы к нему.

— И чья в этом вина?

Он попытался сдвинуться с места, но ноги словно вросли в землю. Калеб и Эмма по-прежнему стояли лицом к лицу.

— Не уходите? — спросила она.

— Перестаньте так на меня смотреть!

— Нет, не перестану. И первой не уйду.