Дикий волк. Том 1

Глава 23

На третий день мы снова выступили. Гиперион наткнулся на несколько организованных групп гоблинов, что и определило наш маршрут. За эти дни многие солдаты начали нервничать из-за отсутствия дневного света. Трудно представить, как бы мы справились, не обладай Майя способностью освещать путь — факелы в таких пещерах бесполезны.

Гоблины продолжали наседать, но магов среди них больше не встречалось. Наша скорость существенно снизилась, а самое обидное — приходилось уничтожать их здесь и сейчас. Не перебьём здесь — придётся сражаться на обратном пути.

Стиснув зубы, мы шли вперёд. Даже мне пару раз пришлось обнажить меч. Вспоминая первое столкновение с тем гоблином, я усмехнулся: я ведь видел его, просто не среагировал вовремя. Жизнь ценна, и всё такое... Быстро же из меня вышла эта любовь ко всему живому.

С противоположной стороны пещеры вновь раздались громкие выстрелы, на которые ответили хищные молнии Варина. Мы уже выяснили, что старшим магам такие снаряды не страшны. Если Дане пришлось адаптировать экзоскелет и следить, чтобы корпус не отрывало от пола, то трое других могли просто игнорировать обстрел.

Пайрос буквально поглощал снаряды — уникальное свойство, которое невозможно воспроизвести в доспехах. Но сам маг оставался совершенно неуязвим для подобного типа атак. Гиперион и Бартолд утверждали, что уже сталкивались с подобным — правда, то были быстрые монстры. Удары, которые они наносили, оказались очень похожи, потому маги давно научились противодействовать им. Когда пала Империя, экосистема этого мира быстро отвоевала свои позиции.

Гоблины могли противопоставить нам лишь численность и корявую магию, в то время как местная фауна буквально вела геноцид зелёнокожих. Те же волки из Агатоновского леса регулярно сокращали их популяцию.

А после рассказа о ликантропе мне ясно дали понять, что встретил я ещё волчонка. Взрослые особи обладают интеллектом, не уступающим человеческому, а их контроль над плотью схож с умениями Гипериона. В общем, плохо, что мы встретились, но могло быть и хуже.

— Смотрите, там опять какой-то зал!

Небольшое свечение впереди, нас ожидало просторное помещение. Войдя внутрь, я огляделся. Дана сразу же собрала своих големов в огромного «Первого».

Посреди зала была освещена небольшая территория. Я сразу заметил технологичный вид конструкции и хотел предупредить остальных, как вдруг раздалось оповещение на незнакомом языке.

Майя, как всегда, запустила светляка под потолок — и тут началась стрельба. Гвардейцев передо мной смело, как кукол. Дана начала возводить каменные стены. Увидев, как Леонид пытается построить оставшихся, я закричал:

— Все к стене!!

Схватив Леонида, я потащил его за собой. К счастью, он не спорил и повёл людей к укрытию. Оглядевшись, я увидел бесчувственные тела гвардейцев — среди них лежал Гаррет, который так завидовал Леониду, что вёл отряд, пока тот валялся с переломами.

Тут раздался крик Варина — ему, как и Гильберту, оторвало руку. Гвардейцы на четвереньках, стараясь не привлекать внимания, забросили его на щит и потащили к нам. У нас были все инструменты, чтобы помочь, и мои люди сразу приступили к работе.

Краем глаза я заметил Эреба, тащившего к стене уже мёртвого гвардейца. Похоже, он думал, что тот ещё жив. Первый шок прошёл, и его сменила ярость.

Выглянув из-за укрытия, я увидел разворачивающийся бой: старшие маги буквально разрывали роботов на части. На поле боя стояло несколько стен, возведённых Даной. Мы с гвардейцами начали смещаться ближе, чтобы помочь в случае необходимости.

Рядом с соседним укрытием заметил Эреба с бойцами — он был бледен, но держался. Думаю, я выгляжу не лучше.

Раздались тяжёлые взрывы. Роботы отчаянно сопротивлялись — Бартолд вынужден был поднимать обломки поверженных противников и использовать их как щит для атаки.

Тут рядом разорвался снаряд, и я увидел, как тела двух магов превратились в кровавое месиво. Гвардеец рванулся к ним, но его вовремя удержали. Там уже не помочь, а рисковать напрасно не стоит.

И в этот момент моё сердце пропустило удар.

«Первый» стоял посреди боя и рассматривал свои руки — проклятие, Дану, похоже, контузило! Я сорвался с места и, подбежав, начал стучать по корпусу. Она должна была понять, что это я, и отреагировать. Но вместо этого голем развернулся ко мне и... вынул Дану из кабины. Та была вся в крови и без сознания.

Не понимая, что происходит, я закричал, чтобы он шёл в атаку — такая команда у него была заложена. Посмотрев на меня и на противника, машина действительно двинулась в бой. Я пытался оттащить Дану, когда увидел, что на меня наведены два хищных ствола.

Понимая, что это конец, я встал так, чтобы прикрыть собой Дану. Услышав, как рвётся моя броня, я подумал: «Вот это выверт сознания...» Потом почувствовал, как треснул шлем, и... стал лучше видеть происходящее. По мне всё так же стреляли, но я твёрдо стоял на ногах. Моё тело покрывала энергетическая пелена — точь-в-точь как у Рени.

Тут к роботам подбежал Филипп и начал наносить удары. Одна машина рухнула, но вторая взорвалась, и его отбросило в нашу сторону. Видя, что его костюм лишился конечностей, я схватил его и Дану и потащил в укрытие.

В укрытии я обнаружил, что мои гвардейцы тоже пострадали — они пытались перевязать Леонида. Количество роботов подходило к концу, но когда Гиперион приблизился к постройкам, вокруг здания развернулся энергетический купол. Наружу выдвинулась установка, всем видом показывая, что сейчас сотрёт всё сущее. Гиперион и Бартолд колотили по щиту изо всех сил.

Первый выстрел испарил голову и часть позвоночника Гипериона. Остатки массивного тела рухнули на землю с отвратительным хлюпающим звуком. В этот момент в купол на полном ходу врезался «Первый». Щит ощутимо мигнул. Следующим выстрелом установка поразила голема, но снесла ему лишь левую руку.

«Первый» выхватил монструозный меч и нанёс новый удар. Щит не выдержал и погас. Набирая скорость, голем прыгнул и вертикальным ударом уничтожил установку. Раздался оглушительный взрыв.

***

СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ:

Вы находитесь на частной территории. Назовите себя.

Зафиксированы энергетические возмущения..

Зафиксированы агрессивные действия.

Поиск противника по базе данных...

Совпадений нет.

Активация охранного протокола.

Уничтожение противника.

Уничтожены неэнергетические структуры: 31 объект.

Уничтожены энергетические структуры: 2 объекта.

Защитные дроны уничтожены на 67%.

Запуск защитного купола.

Запуск турели «Луч».

Купол прорван.

Турель уничтожена.

Связь с базой потеряна.

***

Открыв глаза, я увидел незнакомый потолок. Осмотревшись, заметил Дану — вся в бинтах, но дышала. Окинув себя взглядом, обнаружил на себе разорванную броню Помпео. «Сдам по гарантии. И скажу, что больше такое барахло не надену.»

Сняв шлем и смахнув слёзы, я осушил свою фляжку. Я отчётливо помнил, как погибли все мои гвардейцы — да и не только мои. «Лучшие воины — это крестьяне», — вспомнил я поговорку папаши.

— И кто после всего этого вернётся в деревню? Кретин!

Огляделся — Дана лежала так же неподвижно. Сняв снаряжение, я попытался воспроизвести то чувство защиты. Частицы вновь покрыли моё тело — не показалось, значит. Выйдя из комнаты, я наткнулся на спящего гвардейца. Не стал его будить и двинулся дальше. Раз я жив, значит, в этой схватке мы победили. А раз мы внутри этого здания — значит, ещё и что-то захватили.

Услышав голоса, я нашёл Леонида — тот, перешучиваясь, пил с уцелевшим гвардейцем. Не говоря ни слова, я подошёл и присел за их столик.

— Сколько?

— Семнадцать.

— У Эреба?

— Тринадцать.

— У нас есть данные, откуда парни пришли? Где живут их близкие?

— Да, в контракте всё прописано.

Я окинул взглядом отсутствующую конечность Леонида.

— Руку мы тебе вернём. Не солидно капитану гвардии без руки.

— Ваше благородие, может, возьмёте меня камердинером или дворецким?

Вспомнив уроки Доминика и Грозу, я улыбнулся.

— Можно и дворецким. Тут комнаты свободные остались?

— Нет, ваше благородие.

— Ты мне тут не «благородькай». Отныне и впредь — только по имени. Это касается и тебя. Там наш гвардеец в коридоре уснул — плащ бы ему.

Пройдя дальше, я увидел Гипериона с Пайросом, старательно изучавших пульт управления станцией. Думаю...

— О, Цербер! Ты-то мне и нужен. Понимаешь, что тут к чему?

— Так ты же...

— Да, та штука меня знатно потрепала. Но пока от меня остался хоть кусочек — я могу вернуться.

— В таком случае я бы ничего не трогал. Может, тут есть какие-то книги или что-то подобное?

— Мы не нашли.

— Много погибших магов?

— Двое молодых — Майя и Рауль. Твои — Варина и Филиппа — вовремя замотали.

Тут к нам ввалился Филипп — его правая рука и нога были из кристаллов.

— А ты это... как?

— Грань открылась. Меня теперь и вовсе не убить.

Он посмотрел на свою антрацитовую руку и горько улыбнулся.

— Но к лекарю я всё же похожу. Не готов пока в доспех превращаться.

— А раны?

— Обезболивающее. Правда, через пару дней буду выть белугой, и мне не будет стыдно.

Выйдя со станции, я увидел гвардейцев и Эреба, сидевшего перед ними.

— О чём задумался?

— Ты знаешь, Цербер, многих я знал с малых лет. А они теперь... вот.

— Для мёртвых уже ничего не сделаешь. Но присмотреть за их близкими мы можем.

Эреб кивнул. Я передал ему флягу с вином — гвардейцы несли это добро с собой, а теперь его некому пить.

— Бурда.

— Бурда, — подтвердил я.

Он ещё раз приложился к фляге. К нам подошёл Бартолд.

— Хватит убиваться. Им всё равно, а мы ещё на территории врага.

— Где Первый?

— Считай, он теперь везде. Взрыв был такой, что разметал его на части. Теперь можно с уверенностью говорить — голем был легендарным.

Я покивал головой. Картина того, как он пробивался мечом к установке, ярко отпечаталась в памяти.

— Кстати, поздравляю с пробуждением. Мир у нас так себе, но без таких, как мы, наступит полная жопа.

Улыбнувшись простой шутке, я поднялся и подошёл к стене. Знак нашего дома — порезы на полотне — и я, кажется, понял почему. Включив броню, я попробовал ударить, как медведь лапой, и получил закономерный результат.

— Всегда не мог понять, почему наш знак такой. А теперь это так очевидно.

Через пару дней все более-менее пришли в норму. На станцию было пару нападений гоблинов, но Бартолд и Пайрос не подпустил их близко. А когда пришла в себя Дана, соорудила простенький каменный купол для защиты.

Мы похоронили павших, и Дана постаралась создать скульптуры всех, кто остался здесь навсегда.

После похорон

— Что помнишь про бой?

— Практически ничего. Как только всё началось, меня будто молотками отбили. До сих пор всё болит.

— А Первый бился как герой.

— И бросил меня тут одну?

— Ну, вообще-то он отдал израненную тебя мне и отправился карать обидчиков.

— Это как? Я ему таких команд не давала!

— Ну, как есть. Если ты в порядке — создавай какую-нибудь «кракозябру», и поехали отсюда.

— Эксплуататор! Вообще-то я ранена!

— На руках тебя понести?

— Лет через двадцать, может быть.

Закатив глаза, я отправился к пульту управления. Гиперион за прошедшее время так ничего и не нашёл, а меня радовало, что тут нет системы самоуничтожения. Пайрос остановил все возможные действия этой станции, механизмы замерли, потеряв важные элементы для работы. Мы научились переключать виды с камер, но без карты вообще не было понятно, что и где происходит. Тут было множество механизмов, но ни одной вещи, которая хоть как-то приблизила бы нас к разгадке о противнике.

На следующий день Дана создала многоножку, способную увезти всех нас. Мы двигались в темноте — не осталось никого, кто мог бы освещать путь. Я размышлял о том, что могли бы сделать гвардейцы, и приходил к неутешительному выводу: ничего. Даже не все маги оказались полезны в такой переделке — простым людям в подобных разборках не место.

Вспомнив свою разорванную в клочья броню, я поморщился. Полтора золотых, улучшена Филиппом... И что в итоге? В итоге мы оказались не готовы к подобной войне. А враг, можно сказать, даже не вышел на бой. И почему мне интересно... Хотя нет, не хочу знать.

А ведь ещё предстоит зачищать гоблинов, а нас теперь — полтора землекопа. Приближаясь к порталу, Дана особо не церемонилась с нашим комфортом. Гвардейцы несли Филиппа, который, в соответствии со своими обещаниями, орал белугой. Но никто не сказал ему ни слова — на своих протезах он прыгал два дня, пытаясь быть полезным.

Когда мы добрались до лагеря армии Орфена, где, наконец, дали «белуге» снотворное, произошла ещё одна странная встреча.

— Гиперион, друг! Наконец-то я тебя увидел!

— Радан, дружище! Дай обниму!

Воздух между ними сгустился, будто перед грозой. Несмотря на дружелюбный тон, я видел, как мышцы Гипериона напряглись, а взгляд стал хищным. Он сделал шаг, другой — и словно сорвался с цепи.

Первый удар не предупредил свистом. Первобытная ярость обрушилась на «друга» со всей силой великана. Это было не просто ударом — это было вбивание в землю. Красноволосый парень буквально исчез, сметённый с поверхности, а на его месте осталась глубокая воронка, из которой взметнулся столб пыли. Но Гиперион отступил на шаг.

Из самой тени, отброшенной взрывом, вырвалась фигура. Фигура вырвалась из пролома, будто земля вышвырнула его обратно в виде сгустка энергии. Радан, в испачканной одежде, с оскалом дикого зверя. Он не ломил в лоб — бил точно: в сухожилия, в нервные узлы. Короткий хлёсткий удар по колену, сбивающий импульс; второй — под диафрагму, вышибающий воздух; третий — ребром ладони в ключицу. Гиперион, могучий и стремительный, отступил, тяжело дыша. По его лицу пробежала судорога боли.

Они сошлись снова, как два хищника. Гиперион пытался поразить противника могучими ударами, но Радан был словно вода — ускользал, пропускал удар и вкручивал свои, точные и болезненные. Щелчок по локтевому суставу. Рывок за запястье. Гиперион рявкнул от ярости, но в следующий миг его пальцы, уже изменившиеся, с когтями, впились в руку противника.

Казалось, всё кончено. Но вместо того чтобы вырываться, Радан использовал захват. Он резко шагнул вперёд, вжался в Гипериона, свободная рука обвилась вокруг его шеи, нога сцепила конечности. Удушающий приём, выверенный до миллиметра, заставил гиганта захрипеть.

И тогда Гиперион перестал сдерживать зверя внутри. Он не просто рванулся — он начал меняться. Боевая форма делала любые болевые приёмы бесполезными. Трёхметровый монстр со стальными мышцами уставился на «друга».

Радан, не раздумывая, оттолкнулся от вздыбившейся груди противника и отпрыгнул на пять метров. Он приземлился в лёгкой стойке, грудь вздымалась, но на лице играла ухмылка. Он смотрел на превращение не со страхом, а с оценкой знатока.

— Что, старина, правила забыл? — прокричал он, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Или думаешь, шерсть и клыки всегда решают?

Гиперион, теперь мохнатый гибрид человека и зверя, ответил лишь низким рычанием, от которого по коже побежали мурашки.

— Эх-эх, друг, ты снова проиграл!

Он вытянул руку и...