Дикий волк. Том 1

Глава 27

Воздух в личных покоях был густым и сладким от аромата свежезаваренного травяного чая и выпечки. Солнечные лучи, пробивавшиеся через высокие арочные окна, мягко освещали наш стол.

— Да ладно тебе, Рени, ты ведь понимаешь, что это была не обычная драка.

— И что с того? Я бы помог!

— Пойми, это что-то вроде... — я щелкнул пальцами, — нападения оборотня. Помнишь?

— Помню, — буркнул он.

— Вот таким оборотнем был я для этих уродов.

— Ты убивал их?

— Нет. Я отрубил им руки, в которых было оружие, — уточнил я, отхлебывая чай.

Рени понимающе кивнул, хотя я сомневаюсь, что он до конца осознал произошедшее. И тут в комнату ворвались два урагана по имени Дана и Эмилия. Они стремительно заняли места за столом и уставились на меня с горящими глазами.

— Рассказывай, дикий барон, как всё было!

Закатив глаза, я всё же принялся за рассказ. Магессы слушали, как я действовал, и мое негодование по поводу тех, кто уже не дожил до этого дня.

Дана вскочила со стула и начала размахивать печенькой, как мечом.

— По слухам, ты ворвался в поместье на лошади вместе с гвардией, поставил всех мужчин рода Либион на колени и отрубал по кусочку от руки за каждого умершего!

Я приподнял брови от такого варварства.

— И насколько же у меня плохая репутация?

Потом я припомнил, что действительно отсек им руки примерно в одном и том же месте. Но, спросив себя, повторил бы я подобное, — понял, что да, повторил бы. В конце концов, живы они лишь потому, что кто-то явно хотел подпортить жизнь Помпео, а в такие дела мне лезть не охота.

Эмилия улыбнулась.

— Что ж, этот инцидент исчерпан. Теперь о приятном — подготовка к балу. В честь победы при Эраме и возвращения героев. Там будет награждение наших славных воинов.

Мысли о бале вызывали во мне смешанные чувства. С одной стороны — отдых. С другой — необходимость ходить, как болванчик, и улыбаться тем, кого видишь в первый раз. Хотя, после гоблинов, это даже забавно.

К несчастью, я забыл, что значит «подготовка». Портной издевался надо мной и Рени целую неделю. Хотя, пожалуй, сложнее всего сейчас Агате: из крестьянки она сразу попадает на бал. С другой стороны, Дана не даст ей утонуть в этом море этикета.

Забавная картина вышла с цирюльником. Кажется, я открыл ему новый мир причесок. Мой запрос был на «канадку» — за всеми этими событиями мои патлы отросли до неприемлемых размеров. Рени недалеко ушел в этом вопросе: ему ровняли волосы, но не более.

С обувью было проще всего. Старичок-сапожник без всяких замеров и проб, просто на глаз, смастерил нам пару ботинок идеальных по размеру, будто это было пустяковым делом.

И вот, когда мы наконец были готовы, меня облачили в темно-синий камзол из дорогого бархата с серебряным шитьем, изображающим стилизованные волны. Одежда была удобной, но я чувствовал себя в ней не в своей тарелке. Мой новый герб с рычащим волком стал самой важной деталью.

Рени, облаченный в темно-зеленый камзол, вертелся перед зеркалом.

— И как они в этом двигаются? — пробормотал он, пытаясь привыкнуть к жесткому воротнику.

— Притворяются, что удобно, — ответил я, поправляя манжеты. — Главное — не упасть, не пролить на себя напиток и не начать драку. В остальном... — я в который раз повторил слова Эмилии.

Она взялась за наше обучение с ужасающим напором. Этикет вдалбливался в нас каленым железом. Рени схватывал довольно быстро, а вот у меня оказались непонятки со всеми этими поклонами, но я тоже старался.

Величественный бальный зал замка Помпео пылал огнями тысяч свечей, отражавшихся в хрустальных люстрах. Воздух дрожал от гула голосов, смеха и торжественных аккордов оркестра.

Дом Помпео был достаточно велик, чтобы соблюсти все формальности. Прибывшего на карете гостя встречал бы сам глава дома, Андреас Помпео, с супругой. Пройдя в главный зал, вы оказались бы в обществе Антонио и Эмилии Помпео. Повсюду сновали другие члены семьи, зорко следя, чтобы на вверенных им участках царили чинность и благородство.

Первые двадцать минут наблюдать за этим было действительно интересно — все такие нарядные, светские беседы, размеренные движения. А потом стало смертельно скучно. Положение спас Эреб, заметивший нас с Рени и подошедший в сопровождении дамы. Обменявшись приветствиями, он принялся просвещать меня и Дану о политической подоплеке происходящего.

— А ты знатный шум устроил. Благодаря тебе мой род смог прибрать к рукам пару выгодных должностей при дворе.

Я поморщился, наслушавшись не только слухов о себе. Все горожане с нетерпением ждали, когда я и Лирин обручимся. Еще больше пересудов было о моем статусе. А мой визит к Либионам и вовсе был подобен броску факела в бочку с порохом. «Никакие бумажки не вычеркнут благородство из крови!» — доказывали завсегдатаи кабаков.

Вышла этакая типичная для этого мира сказка — о благородном, но непризнанном аристократе, который пробивает себе дорогу мечом и добрым словом, сокрушая любые преграды на пути к своей суженой.

Собственно, общение с суженой у нас так и не заладилось — возможно, потому, что я ей все ноги оттоптал. Но тут я был не властен: «Руки держи, голову выше, туда смотри, сюда не смотри», — а как при этом еще и за ногами следить, было совершенно неясно.

— О, сейчас кое-что будет, — шепнул Эреб.

Посмотрев в указанном направлении, я поморщился. К нам двигался Ренар Либион. Трогать его не хотелось: с одной стороны, он теперь станет главой семьи, с другой — воспитание у него такое же, как у остальных братьев. Можно сказать, ему повезло уйти на войну с гоблинами.

— Мелкий подонок! Как смеешь ты присутствовать на балу благородных? Проваливай, и тогда, возможно, избежишь расправы!

— Ренар, скажи честно: ты тупой?

— Щенок! Да как ты смеешь…

Не дав ему закончить тираду, я продолжил:

— Я вошел в твой дом, перебил гвардию, нанес ранения твоим родственникам — за правое дело, кстати — и вышел без единой царапины. Неужели этот факт не навел тебя на мысль, что связываться со мной может только по-настоящему сильный противник?

— Я покажу тебе, что такое сила, сопляк! Вызываю тебя на дуэль!

Ренар выкрикнул это так громко, что гул в зале мгновенно стих. Все взгляды устремились на нас. Я с обреченным вздохом кивнул.

На специальной площадке Ренар занял выверенную стойку. По его глазам было видно — он не шутил и был уверен в себе. Что ж, бои с гоблинами действительно могли закалить.

Первый выпад он сделал стремительно. Клинок просвистел в сантиметре от моего плеча. Я уклонился. Возможно, его скорость и была велика, но для меня он двигался медленно. Его атаки были яростными, но предсказуемыми. У меня не было времени на игры.

В следующее мгновение я вложил в удар силу своей способности. Подловив его движение, я нанес удар. Клинок Ренара с оглушительным звоном переломился пополам, и его обломок отлетел в сторону. Он замер с пустой рукой, в глазах — лишь непонимание.

— Правую руку или левую?— спросил я.

Ренар посмотрел на меня.

— Правую руку или левую? — переспросил я.

В зале повисла гробовая тишина. До него наконец дошло, с кем он связался.

— Я... я признаю поражение, — проговорил он, отступая.

Я повернулся и вышел из круга, не удостоив его больше взглядом. Аплодисментов не последовало — лишь сдержанный, подавленный шепот.

К счастью, дальше начались официальные награждения, и внимание толпы переключилось с нас. Знать Окрида, сияющая шелками и драгоценностями, ловила каждое слово официальной части.

Генерал Арин Афис, сияющий и помолодевший, зачитывал длинный список отличившихся. Имена сменяли друг друга, сопровождаемые аплодисментами. Каждый подходил, получал свою награду и уступал место следующему.

Когда дело дошло до Эреба, в разговор вступил сам Помпео.

— Скажи, Йохан Флейм, твои парни только войне обучены или чему-то еще?

— Не только, ваша светлость. И управлять обучены достойно.

— Есть у меня одна деревня... Вроде и под присмотром, а вроде и дела там творятся странные. Справится твой сын с управлением?

— Конечно. Уверен, как в себе самом.

— Так тому и быть. Право управления деревней Агатон с прилегающими угодьями я передаю дому Флейм.

Из толпы выбежал Герос Цербер.

— Ваше благородие! Это наша земля! Там нет никаких проблем!

— Разве? А я вот смотрю на подати — с каждым годом они все меньше и меньше. Да и людей там осталось мало. Я долго закрывал на это глаза, но знаешь... времена сейчас опасные. И земли должны быть под надежной защитой. А молодой Флейм воевать умеет и достойно показал это.

— Но, ваше благо—

— Молчать! Эреб Флейм, как только получишь доспех, отправляйся в деревню Агатон для наведения порядка. Говорят, там сейчас даже поместье есть.

Дана кивнула и рассмеялась. Теперь ее поместье всегда будет под надежной защитой.

— Эреб из рода Флейм исполнит свой долг.

— Есть еще один человек, достойный награды. Он неожиданно перестал быть частью благородного дома. Первый из нас, кто оказался на поле боя. Его деяния спасли множество жизней. Люций, подойди и преклони колено.

Этот ритуал отличался от того, что проходили другие, но размышлять над этим было некогда. Подойдя к Антонио Помпео, я преклонил колено.

— Многие из вас не видели эту церемонию, но во времена падения Империи именно так рождался новый дом, когда подвиг его основателя не вызывал сомнений! Есть среди вас те, кто сомневается в достоинстве Люция?

Герос Цербер хотел было возразить, но, встретив взгляд Эмилии Помпео, предпочел промолчать.

— Люций, ты был рожден в благородном доме, но твой путь оказался иным. Ты не искал милости у сильных. Не ждал приказов, когда речь шла о жизни невинных. Ты действовал так, как диктовала тебе твоя честь, а не правила. Солдаты, с которыми ты шел в огонь, дали тебе имя. Они прозвали тебя Диким.

В зале повисла тишина. Антонио выдержал паузу, давая всем осознать смысл своих слов.

— Диким — потому что твоя правда не умещается в узкие рамки условностей. Диким — потому что ты встаешь на защиту слабых с яростью зверя, не оглядываясь на происхождение. От тебя отрекся дом, забывший о долге. И сегодня мы дадим тебе имя, которое ты уже носишь. Имя, которое говорит не о крови, а о сути. Встань, Люций Вилд. Пусть твоя дикая честь и впредь служит нам всем щитом!

Я поднялся. В залившей зал тишине прозвучали мои слова, выученные до автоматизма, но впервые наполненные настоящим смыслом.

— Люций из дома Вилд исполнит свой долг.

Далее последовало награждение генерала Арина. Я вернулся к Дане.

— Ну, и как тебе быть Вилдом?

— Знаешь, дышать стало легче.

Получив обратно свое дворянство, я почти ничего не ощутил. После пробуждения дара магии оно как-то резко перестало иметь значение. Рени же во все глаза разглядывал происходящее, и я решил его подбодрить.

— После окончания академии ты тоже станешь аристократом.

Он нахохлился и важно кивнул.

— Знаешь, я тут подумал... а ты не пробовал слушать людей с помощью своей способности?

— Пробовал — не получается.

— Жаль. Было бы удобно.

Рени с интересом на меня посмотрел.

— Почему это?

— Ну, смотри: стоим мы тут, а где-то тебя обсуждают. Разве не хотелось бы подслушать, что о тебе говорят?

Рени, как заводной, закивал.

— Так тренируйся. Может, и не сразу, но такая способность может пригодиться.

Когда начались танцы, я залпом осушил бокал с соком и направился к Лирин — первый танец по этикету надлежало станцевать с ней. Мы оба растянули улыбки, прекрасно зная, что терпеть не можем происходящее.

Ее рука на моем плече, моя — на ее талии. Я был чуть ниже ростом, что со стороны, наверное, смотрелось комично. Полились первые такты, и мы начали движение. Я мысленно отсчитывал ритм, лишь бы не сбиться. В этом проклятом танце я не мог ускорить сознание — терялось чувство музыки.

И вдруг Лирин заговорила:

— Наверное, чувствуешь себя победителем? Восстановил статус, танцуешь со мной...

Я едва не сбился с шага, но по счастью, поставил ногу на пол, а не на ее носок туфли.

— Жду не дождусь, когда эта пытка закончится. Как только Дана скажет, мы сразу уезжаем.

— И ты не будешь клянчить у дедушки особняк?

— Я не собираюсь жить в Окриде. Слишком много плохих воспоминаний.

И тут она наступила мне на ногу.

— То есть этот город недостаточно хорош для тебя? — прошипела она, пародируя интонации бабушки.

Я улыбнулся и продолжил:

— Не хочу пересекаться с родителями. И с людьми, портящими мои вещи, видеться тоже не планирую.

Мы продолжали двигаться, и я вдруг осознал, что частичный барьер мне бы очень не помешал.

— Выходит, все слухи — ложь?

— Да, ваша светлость. Причем наглая, и я даже не представляю, откуда она взялась.

Она снова наступила мне на ногу, и мне стало трудно сохранять улыбку. Чертов танец никак не хотел заканчиваться.

— Значит, и свататься ко мне ты не собираешься?

— Точно нет.

В этот раз я предусмотрительно убрал ногу, и ее удар пришелся по кафелю с такой силой, но кафель с честью выдержал испытание. Решив подлить масла в огонь, я продолжил:

— Зачем вы мне, ваша светлость? Вы сразу дали понять, что я вам неинтересен. Но я не могу понять, с чего вы взяли, что вы интересны мне.

— Ты ведь отправил шкуру мне и родителям!

— Не путайте. Ваш дед сделал броню, которая спасла мне жизнь. Шкура была благодарностью за это.

— Но тогда с бабушкой?

— Найдите в городе человека, который сможет сказать «нет» ее светлости.

Наконец танец окончился, и я наконец мог выдохнуть. Все формальности были соблюдены, и теперь мне оставалось лишь дождаться знака от Даны, чтобы собирать вещи. Увидев Рени, бредущего из танцевального зала, я невольно улыбнулся. Его вид красноречиво говорил, что он только что прошел суровое испытание — не менее тяжелое, чем мое.

— Ну, как прошло?

— Отвратительно. Мне сразу начали втолковывать, как мне повезло оказаться с ней в паре.

— С кем?

— Я даже не запомнил. Весь танец думал, как бы сбежать. Это какая-то пытка! Я точно помню, мы должны молчать, когда танцуем. Допустимо пару слов сказать — и всё.

Я снова усмехнулся его горю.

— Самое страшное мы уже пережили. Теперь ждем отмашку от Даны — и в путь, обратно в Эрам.

***

— Вилд? Ты серьезно?

— Абсолютно серьезно! Он заслужил имя на поле боя и подтвердил его буквально по приезду. И вообще, если у тебя были другие варианты, могла бы и поделиться.

— Я же сразу говорила: нужно было забрать мальчика от этого идиота Героса. Ты сам видел, какой он талантливый!

— И что, будем теперь всех талантливых детей отбивать у родителей? В итоге-то все вышло отлично! С церемонией, конечно, получилось сумбурно, но кто ж знал?

— А наша внучка все равно нос воротит.

Эмилия надулась и швырнула в него подушкой.

— И это тоже из-за тебя! «Особенная девочка, достойна только лучшего»!

Он запустил подушку обратно.

— А что здесь не так?

— Она даже не взглянула на него как следует, а он все сразу понял!

— Подожди, ты правда хотела, чтобы они поженились?

— Он талантливый! У тебя доспехи купил, дар открыл, с магами отношения наладил...

Антонио закатил глаза и повалился на кровать.

— В роду Церберов маги не рождались уже минимум сто лет! Откуда мне было знать!

— А ты себя в двенадцать помнишь? Я вот только и делала, что бесилась, пока меня не заставили учиться.

— И что?

Эмилия запустила в него еще одной подушкой.

— А этот мальчик сам начал зарабатывать, выжил в той мясорубке, да еще и пробудился в двенадцать! Вот чего...

Помпео поймал свою взбалмошную огненную фурию и потащил в кровать.

***

Гоблинские шахты, зал ресурсного центра

Люмен и Сайлос застыли в ужасе. Картина, открывшаяся их взглядам, сковывала сердце ледяной хваткой. Огромные воронки, стены, изрешеченные и разрушенные в клочья, — всё говорило об ожесточенной схватке, бушевавшей здесь. Когда громовая команда Леонарда прокатилась по залу, они вздрогнули.

— Слушайте команду! Наши силы отступали отсюда после тяжелого боя. Собрать все мечи! До последнего! Расколотые, зазубренные — не важно!

Гвардейцы разбились на группы и начали прочесывать помещение. Люмен, не понимая смысла этого сбора, подошел к двум закованным в броню аристократам. В версию о меркантильном сборе трофеев он не верил.

— Зачем вам эти мечи? Мы ведь пришли сюда за другим.

Леонард устало снял шлем.

— Ваша светлость, для наших парней тот бой стал мясорубкой. Когда их хоронили, об оружии не думали — было не до того. Вон там их могила.

Маг обернулся и увидел странное каменное сооружение.

— Мечи нужно вернуть павшим воинам, — продолжил Леонард, — а вот там... — он указал на массивную каменную сферу, — должно быть, то здание, о котором говорили бойцы Цербера. Ее светлость Дана возвела его от гоблинов.

Маги понимающе кивнули и направились к куполу.

— Сайлос, ты можешь представить столичных аристократов, отдающих последние почести простым воинам?

— Знаешь, Люмен, я вообще перестал думать о тех людях как об аристократах.

Люмен понимающе кивнул. Увиденное в последнее время казалось ему дикостью, но где-то в глубине души он понимал: настоящая дикость творилась в столице. Он активировал свою способность, и зал озарился десятками мягких огоньков. «Хотя бы так помогу», — подумал он.

Оскар приблизился так, чтобы их никто не слышал.

— Решил поступить, как Цербер тогда?

— Да. Нам это ничего не стоит, а боевой дух и верность солдат мы обеспечим. Не забывай, обратная дорога будет не легче.

Оскар согласно кивнул. Он ловил на себе уважительные взгляды магов и снова мысленно благодарил судьбу за тот день, когда присоединился к тому сумасбродному походу во главе с мальчишкой.