Еще ближе (СИ)

ЧАСТЬ 2. Демон. Глава 13

Этой ночью я видела странные и страшные сны. Мне снилось, что демон пришел раньше, что он одним движением когтистой руки наложил на нас узы и подчинил своей воле. Демон был ужасен: провалы глаз, заполненные лавой, огромные зубы, полная крови пасть. Он дохнул на нас пламенем, и на моих глазах Льза, Дар и остальные превратились в пылающие и кричащие столбы огня. Они умирали на моих глазах, а я стояла, прикованная к месту волей демона, и ничего не могла сделать.

Я проснулась в поту, не понимая, сон то был или страшная явь. Поднявшись с постели, вышла из комнаты, остановилась, прижавшись к стене. Дышать было тяжело. Тени в полутемном коридоре пугали до дрожи. Я почти бегом преодолела расстояние до балкончика в конце коридора, вышла на свежий воздух, встала у перил. Луна была огромная, вампирская — круглая, с красноватым отливом, она, казалось, была тоже залита кровью. Наверное, она просто светила мне в лицо, отсюда и все кошмары.

Но это точно не идивэр, это обычный сон. Самый обычный.

Я постояла на балконе, пока предутренняя прохлада не пробралась под одежду. Только тогда вернулась к себе, но не спала еще долго. Включив свет, лежала в постели и смотрела в потолок.

Я ведь даже не знаю, как выглядят демоны. Ни ангелы, ни вампиры — никто и никогда нам об этом не говорил. Изображения демонов отсутствовали в книгах о войне, их не было в исторической литературе. Модификаторы планет наверняка придавали им достаточно автохтонный (прим. автора — автохтонный в широком смысле слова — местный, абориген) вид. Девочка, когда пересечет Ворота в этот мир, станет похожей на человека.

Она будет выглядеть как ребенок. Дитя человеческое с неизмеримой силой внутри. Сможет ли тогда Льза сделать то, что собиралась? Я надеялась, что сможет.

Демоны вторгались в миры через Ворота. Под видом «своих» они проникали на планеты, захватывали их и подчиняли своей воле. Я как-то спросила у Корта, как выглядит демон без модификации. Он перевел разговор на другую тему, заметив, что я не знаю даже, как выглядит без модификации ангел или вампир.

— У вампиров на шее есть щупальца, которыми они прикрепляются к ауре жертвы. Что же касается ангелов, их крылья больше напоминают плавники ската, нежели крылья птицы. Мы не совсем гуманоиды.

Заметив мой, наверное, недоверчивый взгляд, Корт добавил:

— Мы создали модификатор совсем не зря. Низшие расы еще не готовы принять все многообразие видов Вселенной. Для многих из вас увидеть ангела или вампира в настоящем облике, без модификации, было бы настоящим шоком.

Видимо, демонов это тоже касалось.

По требованию Совета тренировки-противостояния отменили. С Даром занимался психолог, он должен был вернуться к тренировкам — конечно же, уже в другой группе — уже через пару дней. Нам тоже дали передышку. Стояла несусветная жара, и мы проводили выходные в гостинице, спрятавшись от палящего зноя в комнатах с кондиционерами.

Я выпросила у Уз’кула номер телефона клиники, где лечился Керр. Вампир поджал губы и сказал, что идею не одобряет, но телефон дал.

— С ним все нормально, — сказал он мне. — Мы следим за тем сектором, времетрясения там пока не предвидятся. Возможно, следующее ударит через месяца три, а то и больше.

— Вы это точно знаете? — спросила я, припоминая слова Керра.

Вампир на экране — мы говорили по видеосвязи — поморщился.

— Нина, мы не боги. Мы можем только следить за перемещением основной временной волны в пределах галактики. И временная волна, хоть и порождена Большим взрывом, распространяется не так, как обычная взрывная. В этом и трудность — Он подождал вопросов, но их не было. Все это я уже слышала от самого Керра и от Ирины на лекции по истории Вселенной. — Поток квантов времени создает перед собой «мерцание» или «дымку времени». Большое количество микросотрясений силой от часа до десятка лет, которое предшествует основному толчку. Вот по этой самой дымке мы и пытаемся предсказать следующее времетрясение. Отследить мерцание получается далеко не всегда и далеко не везде. Нам бы очень хотелось начать пораньше наблюдения за Землей. То, что случилось у вас 450 миллионов лет назад — как раз последствия сильного времетрясения.

Ну конечно. Корт в свое время мне все уши прожужжал Кембрийским взрывом. Сначала не было никого, а потом — бах! — и откуда-то на Земле появились многоклеточные. Как будто их к нам кто-то завез из космоса. Наши ученые до сих пор гадают, откуда все взялось. Ангелы знают, но до поры до времени молчат.

— Такое впечатление, что у нас больше ничего интересного и не было кроме этого взрыва, — сказала я. — А динозавры?

Вампир только махнул рукой.

— Уж этого-то добра по галактике навалом.

Он замолчал, и мне пришлось спросить о главном самой.

— Так что с Керром?

— Вероятность есть, но небольшая. Мы почти уверены в том, что все будет хорошо.

Почти уверены, надо же.

— А что с Лаксом? — спросила я.

— Конец июля, как и было определено.

— Тоже почти уверены?

Вампир промолчал.

Я собиралась позвонить Керру в выходные, но ничегонеделание отнимало на удивление столько времени и сил, что дни пролетели, а я так и не выкроила минутку, чтобы набрать номер. Или специально откладывала разговор, зная, что приятным он в любом случае не выйдет? Могло быть и так.

Через два дня мы вернулись к тренировкам, которые на некоторое время перевели из полигона в другое место. Начиналась генеральная проверка Сферы, и нам нечего было делать в одном с ней помещении. Нас на микроавтобусе перевезли за город, на пустой автодром, где я сама когда-то тренировалась водить машину, старый «москвич» с облупившейся на капоте краской. Где этот «москвич», кому теперь нужна моя водительская лицензия? Я даже не помнила, где оставила ее тогда. Кажется, забыла у Саши, в той самой квартире, где мы планировали встретить Новый год. Наверное, мама забрала ее домой, как и остальные мои вещи.

Я знала, что Саша давно женат, счастлив, у него двое замечательных детей. Я интересовалась его судьбой — сразу после Совета расспросила маму о том, как они жили, пока меня не было. Неприятный это был разговор. Мне пришлось столько врать, мне было так стыдно перед мамой за то, что я плету небылицы, глядя ей прямо в глаза. Я до сих пор чувствовала себя виноватой за ту ложь.

Выйдя из микроавтобуса на заасфальтированную полосу препятствий, я словно вернулась на много лет в прошлое.

— Так, прошу построиться. — Голос Ирины живо перенес меня в реальность. — Сегодня у нас необычный вид тренировки, что называется, полевой. Прошу, не задерживаемся, у нас не так много времени.

Мы выстроились в ряд. В сегодняшней тренировке участвовали мы все, но о том, в чем будет заключаться ее суть, не знал никто. Мы стояли и переглядывались, отвечая на один недоуменный взгляд другим не менее недоуменным.

Подкатил микроавтобус с военными. Они быстро оцепили периметр, стараясь держаться поодаль, но не спуская с нас глаз. Мы, в общем-то, уже и не обращали на их присутствие внимания. Оно стало почти привычным.

Ирина вышла вперед, цокая каблуками по нагретому солнцем асфальту. Заложив руки за спину, она оглядела нас с довольной улыбкой.

— Выглядите отдохнувшими. Молодцы. Итак, цель нашей сегодняшней тренировки — все то же подавление внушения. Поскольку от парных тренировок пришлось отказаться, работать вы будете с группой добровольцев.

Из того же микроавтобуса, на котором приехали военные, один за другим вышли люди. Было их восемь, как и нас, и на каждом я заметила браслеты смирения и покорности. Но на них пока не было внушения, это были просто люди, приехавшие сюда, чтобы заработать деньги за участие в какой-то крутой правительственной программе. Ну или что там им наплели, чтобы они согласились?

Мужчины и женщины встали перед нами, в глазах их не было страха.

— Поскольку внушение не будет сопряжено с риском, работать вы будете все вместе, — сказала Ирина. — Ваша задача — снять с добровольцев наложенную мною волю. Надеюсь, вы справитесь.

Она показала нам ключи от браслетов смирения и покорности, которые держала в руке, и отошла в сторону.

— Поскольку внушение, как я уже сказала, будет безопасным, оно потребует от вас максимальной концентрации. В ситуации с демоном, когда речь будет идти о жизни и смерти, эта концентрация создается за счет естественной мобилизации сил организма. Здесь же вам придется постараться. Приступайте.

Ирина посмотрела в сторону добровольцев.

— Алла, Иван, Андрей, Сергей, Алексей, Стелла, Игорь, Светлана, закройте глаза и засыпайте. Я сказала.

Один за другим добровольцы опустились на горячий асфальт. Вскоре по автодрому разнесся мощный храп одного из мужчин, остальные тоже засопели. Испытание началось.

Ирина была права, когда сказала, что эта тренировка дастся нам тяжело. Я постоянно отвлекалась на кашель одного из военных, на текущий со лба пот, на бормотание товарищей по команде рядом. Закрыв глаза, я пыталась поймать хоть чью-нибудь частоту — и терпела неудачу за неудачей. Я вклинивалась в мозги военных, в мозг Ирины, но головы добровольцев были для меня как улитки в раковине — ты знаешь, что внутри что-то есть, но не дотянешься, если не позволит сама улитка.

Шло время, лица лежащих на солнце людей стали краснеть от жары. Я не знала, что делать, у меня просто ничего не получалось. Даже мысли о Керре, даже мысли о том оборотне мне больше не помогали. Наложенные Ириной узы были сильны, сильнее, чем моя воля. Если только…

Если только попробовать воздействовать не на жертву внушения, а на того, кто внушил? Ведь могу же я отвлечь внимание демона, заставив его наложить внушение на кого-то другого, а сама в это время попытаться проникнуть в его мозг и подчинить его себе?

Я чуть повернула голову и настроилась на частоту Ирины. Я уже начала шептать еле слышно формулу инвазии, когда почувствовала, как к нам пытается присоединиться кто-то еще. Один из нас тоже сообразил, что можно воздействовать на источник инвазии и тоже попытался влезть в мозг Ирины. Я попыталась обойти чужую волю, мне не позволили. Я снова попыталась — и мы снова сцепились волнами, как два барана — рогами. Наша возня привлекла внимание Ирины, ее альфа-волны стали резкими, она сама закрутила головой, пытаясь понять, с чем связано это раздражение, которое она ощущала как зуд в затылке. В последний момент моя волна сплелась с чужой, и Ирина под действием нашего внушения четко и внятно приказала добровольцам проснуться.

Мужчины и женщины стали подниматься с земли, потягиваясь, потирая глаза, удивленно оглядываясь. Надо же, заснули посреди дня да еще на земле. Меня не интересовала их реакция, взглядом я искала того, кто проник в голову Ирины вместе со мной. Все демонокровки казались удивленными тем, что куратор снял инвазию, и я тоже попыталась его изобразить, но голос Ирины едва не заставил меня подпрыгнуть на месте.

— Нина и Ракель. Выйдите вперед.

Мы подчинились. Я бросила взгляд на Ракель, которая казалась растерянной не меньше других. Неужели это она была там рядом со мной? В таком случае Льза очень ошибалась, говоря, что мы с ней — одни из сильнейших. Ракель определенно была сильна, я чувствовала это по ее волне, которая настойчиво пыталась заглушить мою волну, пока не сплелась с ней воедино.

— Ваша тактика действенна, но это не то, что требовалось, — сказала Ирина. — Хотя мне понравилась ваша работа, вы мыслите верно.

Она повернулась к остальным и пояснила.

— Нина и Ракель воздействовали на меня и приказали снять узы.

— Но ведь они ничего не говорили, — сказала Сатри.

— Им не требовалось. Они объединили две своих мысленных волны. Я услышала у себя в голове оба голоса, и они говорили одно и то же. — Ирина вдруг неожиданно широко улыбнулась. — Умницы, девушки. А теперь я хочу, чтобы вы попробовали то же самое, но уже на добровольцах. Попытайтесь создать одинаковые волны, наложите волны друг на друга. Там, где не может один, быть может, смогут двое, а?

Она просто сияла. А я-то думала, за такую самодеятельность я и Ракель получим выговор. Мы переглянулись, Ракель пожала плечами. Она разглядывала меня, как будто видела впервые, как будто ожидала такого поступка от кого угодно, только не от меня.

Я посмотрела на остальных. Льза выглядела откровенно разочарованной, Щадар злился — наверняка и он догадался, просто мы сообразили раньше. Ракел широко улыбался, искренне радуясь за сестру. Кажется, ему одному пришлось по душе то, что случилось.

Ирина попросила одного из добровольцев остаться, остальных отпустила. Когда мужчина занял свое место перед нами, она оглянулась.

— Готовы? Начинаем. Иван, вдохни и не дыши. Я сказала.

На лице парня успел отобразиться испуг, но проигнорировать узы ему было не под силу. Сделав глубокий вдох, он замер. Глаза его, ярко-голубые и ясные, умоляли нас поторопиться.

Я посмотрела на Ракель.

— Давай, — сказала она.

Я постаралась сосредоточиться и проникнуть под панцирь чужой воли, но мне это, как и прежде, не удалось. Попробовала Ракель — теперь я знала, что это она, но тоже потерпела поражение. Парень, похоже, уже начал испытывать удушье. Глаза его медленно наливались кровью, руки сжались в кулаки, лицо покраснело.

— Нам надо попробовать вместе, — сказала я.

— Это и есть ваша задача, — донесся голос Ирины. — Действуйте! У вас мало времени.

Я снова потянулась к панцирю и теперь, когда ощутила рядом волну Ракель, не стала пытаться ее перекрыть, а наоборот, постаралась подстроиться, слиться с ней воедино, чтобы сделать сильнее. И у нас получилось. Наша усиленная волна хлестнула панцирь, и снова, и снова, и снова — и мы обе одновременно радостно вскрикнули, когда на нем появилась трещинка. Крошечная, но нам больше было и не нужно. Наша совместная воля проникла в эту трещинку и понеслась к мозгу добровольца.

Она была сильна, эта волна, и она нарастала, как цунами, становясь все выше, мощнее, страшнее…

— Стой! — закричала я одновременно внутри и снаружи, — Ракель, стой!

Но она уже поняла. Мы разошлись в мгновение ока, она отвернулась, снимая инвазию и позволяя мне одной воздействовать на мозг стоящего перед нами парня. Я упала на колени в попытке ослабить волну, которая могла лишить его рассудка и воли навсегда. Перед глазами снова возник образ ангела, расправившего свои черные крылья, и по легкому вскрику Ракель я поняла, что и она видит сейчас свой идивэр.

Волна мягко омыла мозг парня, и он громко и глубоко задышал. А меня словно переехал грузовик — тело затрясло, из носа хлынула кровь, руки свело судорогой. В микроавтобусе послышались крики — наверное какая-то часть волны досталась и остальным. Когда круги перед глазами рассеялись, я обнаружила, что мы с Ракель лежим на асфальте, а Ирина сидит рядом с нами и улыбается.

— Вы сделали это. Сделали.

Мы с Ракель совершили ошибку, которая едва не стоила добровольцу рассудка. Мы не изменили волну, которой разрушали, на волну, которая должна была созидать. Мы чуть не сожгли парню мозги. Но мы сделали то, что от нас ждали. Мы пробили чужое внушение и сняли его.

Как там говорил Нил Армстронг? Маленький шаг для человека, огромный — для человечества?

Ракель досталось сильнее, чем мне. Кровь у нее из носа текла, не останавливаясь, пока Ирина не достала из аптечки перекись и не засунула смоченные ею тампоны Ракель в ноздри.

— Только попдобуйте зазмеядца, — прогнусавила она, хмуро глядя на нас.

Брат подкалывал ее всю дорогу обратно в гостиницу, но было видно, что он гордится.

Ирина доложила о нас Совету, и уже вечером в гостиницу приехал Дер. Он исцелил Ракель и сдержанно поздравил нас с успехом. Когда мы по его просьбе рассказали о том, что делали, он даже на мгновение потерял свою невозмутимость.

— Узы нелегко снять, но вы это сделали. Совет очень вам благодарен, — сказал он. — Теперь ваша задача — тренироваться самим и научить других. Вы будете работать все вместе до тех пор, пока остальные тоже не научатся усиливать волны. Только, пожалуйста, не забывайте вовремя останавливаться. Нам не нужны человеческие жертвы. Завтра вы вдвоем поедете со мной в институтскую клинику, вам сделают дополнительное сканирование мозга. Мы должны определить, с чем связан ваш успех.

Он посмотрел на часы, потом снова взглянул на нас.

— Есть что-то еще, что бы вы хотели со мной обсудить?

Ракель молчала. Я не хотела говорить ангелу об идивэре, и молчала тоже. Дер наверняка видел, что мы мнемся, но давить не стал. Он поднялся и, попрощавшись, удалился, оставив нас за обеденным столом вдвоем. Едва стук его шагов затих, я повернулась к Ракель.

— Почему ты не сказала ему? — спросила я.

Ракель приподняла брови с тем же недоуменным выражением, что и в прошлый раз.

— Не сказала о чем?

— О том, что у тебя было видение. Как и у меня. — Она попыталась запротестовать, но я оборвала. — Нет смыла скрывать, мы с тобой были на одной волне. Как и в самый первый раз, на первой тренировке.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Я не понимаю, почему ты упорно делаешь вид, что ничего не было.

— Потому что боится.

Мы с Ракель подпрыгнули от звука голос Льзы. Она стояла на лестницы и, судя по всему, слышала весь разговор с самого начала. В том числе, и разговор с ангелом. Спустившись, она подошла и уселась за стол. Я видела по лицу Льзы, что она расстроена и раздосадована своей неудачей. Еще вчера она говорила мне, что куратор считает ее самой сильной. Сегодня она осталась в стороне, не у дел.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — сказала Ракель спокойно.

— Ну тогда скажи мне, почему ты рыдала всю ночь после первой тренировки. Я не могла заснуть из-за тебя. Сегодня ты тоже не дашь мне поспать?

Ракель побледнела. Льза не говорила мне о том, что она плакала. Держала этот козырь для особого случая?

— Я не собираюсь с тобой об этом говорить. — Она вскочила и пошла к лестнице.

— Я хочу рассказать обо всем куратору, — сказала Льза ей вслед. — И наверняка мой куратор захочет обсудить происшедшее с твоим.

Ракель замерла на ступеньке. Я не думала, что Льза вдруг решилась открыться, но не мешала ей вести ее игру. Нам нужна была Ракель. Она была такая же, как и мы. Если есть в идивэре что-то опасное, мы все должны об этом знать.

— Что ты хочешь? — медленно повернувшись к нам, спросила Ракель. — Зачем тебе это нужно?

— Только мы втроем что-то видели, — сказала я. — И только нам с тобой удалось сегодня снять инвазию. Тебе не кажется, что это слишком явное совпадение?

Я надеялась, что Ракель все-таки не лишена здравого смысла. Она должна была понимать, что дело тут слишком серьезное, чтобы отнекиваться. И я не ошиблась.

Ракель вернулась. Плюхнулась на стул, оглядела нас неодобрительным взглядом.

— Я не знаю, что вы предлагаете, но идти к кураторам — плохая идея. То, что я вижу, не просто галлюцинации. У меня такое чувство, что я куда-то перемещаюсь.

Уж нам-то она могла не объяснять.

— А что предлагаешь ты? — спросила Льза. — Нам больше не к кому обратиться. Никто не знает идивэр так хорошо, как высшие расы.

Ракель задумалась. Я тоже перебирала в голове имена: Дер отпадает, вампирам я вообще не доверяла, Корту вряд ли понравится идея держать такую важную информацию в секрете от Совета. Оставался Керр, которому я и так с самого начала хотела все рассказать. Но он был на другом конце света, и мы официально расстались.

Какая-то часть внутри меня понимала, что я просто ищу предлог поговорить с ним. Но другая часть, та, что называла себя разумной, напоминала еще и о том, что Керр знает об идивэре не понаслышке. Он ведь видел, как ломало меня после возвращения в Снежный мир, он помог мне пережить этот смертный сон и не погибнуть. Он был свидетелем моего видения еще в Белом мире. Если это идивэр, и если он опасен, Керр может помочь. В конце концов, он лекарь. Лекарь в Снежном мире — это почти жрец, он лечит не только болезни тела, но и болезни воплощений, болезни форм. Оборотни толпой шли к Трайну во время полнолуния. Он лечил и людей, и нелюдей, и во всем был настоящим профессионалом.

Я поняла, что убедила себя.

— У меня есть друг, который может нам помочь.

— Чужак? — прищурилась Льза.

— Нет, он… Это мой бывший… — я вздрогнула, когда произнесла это слово. — Бывший жених.

Ракель покачала головой, глядя на меня.

— Вы расстались из-за того, что в тебе кровь демона?

Я хотела бы соврать, но им врать не стоило.

— Да, — сказала я. — Частично. Я наложила на него узы, когда мы ругались.

— Я едва не убила своего мужчину во время разделения близости, — сказала Ракель. Глаза ее наполнились грустью. — Он не простил меня до сих пор.

Керр тоже меня не простил. Но я надеялась, это не помешает ему хотя бы выслушать нас. Идивэр проявился только у нас троих, значит, с нами что-то не то, и это связано с инвазией воли.

— Я попробую связаться с ним, — сказала я. — Если он не откажется говорить со мной, я позову вас.

— Он не предаст? — спросила Льза очень серьезно. — Ты доверяешь ему?

Я кивнула без промедления.

— На все сто процентов.