Еще ближе (СИ)

Глава 7

В связи с тем, что сроки интеграции были существенно сокращены, нам с Тринкой на все про все оставалось не более пяти месяцев, и приступать нужно было немедленно. В среду после инструктажа по технике безопасности я поехала в резиденцию — одна, без вампира, улетевшего куда-то в Америку по своим делам, и без Аргенты, который вернулся обратно в Белый мир. В услугах Уз’кула по решению все того же Совета я больше не нуждалась. Аргенту же ждала бумажная работа по ту сторону Ворот — мы ускорялись здесь, и они должны были ускориться там, чтобы к концу лета обе стороны были готовы провести Открытие.

Тринка встретила меня у подъезда дома, помогла занести внутрь вещи. Резиденция была устроена в красивом двухэтажном здании, бывшем ранее офисом какой-то почившей в бозе фирмы. Поскольку резидент в резиденции должен был жить и принимать гостей, в здании быстро провели необходимый ремонт. Теперь тут было две ванных комнаты, две кухни, шесть спален, гостиная и два кабинета для переговоров. Я припомнила печи, которые нам — студентам из другого мира, пришлось на одной из практик топить углем, который мы сами же рано поутру и набирали в ближайшем карьере, и улыбнулась про себя. Для земных туристов тут поистине райские условия.

Я заняла пока одну из жилых комнат на втором этаже, позаботившись о том, чтобы дверь в нее запиралась на замок. Свои вещи разложила по полочкам в шкафу, запустила купленный по перечню необходимого оборудования ноутбук, открыла окно. Середина марта радовала ясной погодой, но расположенный на окраине города химзавод дымил так, что свежести в ворвавшемся в окно воздухе я не почувствовала. Закрыв ставни, я переоделась и плюхнулась на кровать с ноутбуком на коленях.

С некоторых пор мне предписывалось следить за политической обстановкой в стране и в мире.

Снежный мир вот уже восемь лет жил спокойно, все в нем шло своим чередом. Белый мир кипел открытиями и инновациями, там помнили только одну Войну, ту самую, в которой едва не сгорела вся Вселенная. Земля же была похожа на растревоженный улей жутко злых пчел. Я читала хроники на русском языке и смотрела новости на всех языках мира — переводчик давал мне такую возможность, и чувствовала, как седеют на моей голове волосы.

Война в Азии. Убийство правителя одной из стран.

Теракты по всей Европе.

Государственный переворот в одном из самых, казалось бы, политически стабильных государств мира.

Датированный днем моего прибытия на Землю выпуск мировых новостей содержал интервью с президентом одной из развитых стран.

«Мир стоит на пороге войны, и наша страна готова, если требуется, переступить этот порог», — сказал он.

Что станет с миром, когда люди узнают, что их планета давно уже не их? Мне оставалось только надеяться, что фильмы вроде «Людей в черном» не прошли даром, и весть о колонии инопланетян на территории страны будет воспринята без паники.

Но в резиденты, конечно, можно было выбрать и кого-то посимпатичнее. Все-таки рептилия со странными глазами — не лучший вариант для мира, где любое отличие приравнивается к уродству.

Тринка приготовила обед сама. В фартуке, повязанном на тонкой талии, она казалась еще страннее, но я не стала ей ничего говорить. Хочет приобщиться к культуре? Пусть приобщается.

Мы уселись за стол, взялись за вилки, и тогда она заговорила.

— Аргента написал мне на почту электронное письмо, которое я только что прочла. В нем говорится о том, что с вас, то есть, с демонокровных носителей, сняли пластыри с ингибитором, это правда?

— Да, — не сумев сдержать легкого злорадства в голосе, сказала я. — Совет счел нас безопасными и разрешил больше не принимать лекарства. Какие-то проблемы?

— Никаких, — сказала рептилия, опуская взгляд в тарелку. — Мне просто нужно было спросить у тебя. Хочу, чтобы ты знала: я не одобряю решения Совета, потому что знаю, на что способны демоны. Но я расспросила про этот ингибитор. Он накапливался у вас в крови, так что некоторое время он еще будет действовать. И таким образом, пока что я в безопасности.

Об этом я знала — иначе Аргента просто не разрешил бы мне находиться со своей ненаглядной Тринкой рядом. Он и так рвал и метал, когда я ему рассказала. Говорил о том, что слишком хорошо помнит эффект, который оказали на него в свое время узы смирения и покорности, угрожал отзывом моего назначения. И только слова вампира о том, что Совет принимал решение о моей кандидатуре, уже зная все это, заставили его замолчать.

Когда действие ингибитора закончится, нас снова вызовут в Совет. И тогда все станет совершенно иначе.

— Ты практикуешь русский? — спросила я у рептилии, доедая котлетку.

Тринка кивнула.

— Да, мне нужна практика для того, чтобы во время встречи с высокопоставленными лицами государства говорить с ними на их родном языке.

Я покачала головой.

— Тогда говори не так сложно. Мы не строим в обычной речи такие длинные предложения.

— Такова особенность моего мышления, — сказала она, и я не стала больше ничего говорить.

После обеда я вернулась к себе в комнату и провела там остаток дня. У нас с Тринкой были планы только на вечер пятницы, так что в моем распоряжении оставались целые сутки. Я провела их, составляя пошаговый план действий — то есть, корректируя тот, что наметила для себя первоначально.

В пятницу мы сходили в ночной клуб, где Тринка познакомилась с особенностями поведения пьяной молодежи. В субботу была выставка картин местного художника, в воскресенье мы поехали за город, полюбоваться на дымящие трубы местных заводов. Вечером походили по магазинам, зашли в недавно открывшееся кафе, выпили эспрессо и съели по мороженому.

Работа в радость? Наверняка, если учесть, что как раз в таких вот походах и заключалась запланированная на первый месяц пребывания здесь программа адаптации. Тринка на удивление быстро овладевала сленгом, училась фыркать над шутками и воспринимать без брезгливости валяющийся на дорогах мусор.

— Мы уже давно перешли на биологические материалы, — рассказывала она мне. — Органика, вторичное сырье. Несмотря на то, что наша эволюция, как и ваша, идет по пути противопоставления природе, мы с некоторых пор стараемся беречь ее и использовать максимально щадящие технологии.

— Говори проще, — качая головой, советовала я, и она пересказывала мне то же самое, но в других выражениях.

Мне бы хотелось сказать, что, узнав друг друга получше, мы подружились. Но, увы, этого не случилось. Тринка была слишком другая, слишком чужая не только из-за своей природы, но и из-за своего отношения к демонокровкам. Практически каждый день она напоминала мне о том, что я ношу в себе кровь монстра. Даже делала запрос в представительство высших рас — просила предоставить ей возможность контролировать уровень ингибитора в моей крови. Для безопасности, так она сказала. Я не читала запроса, но скрывать свои намерения Тринка от меня не стала.

— Я попросила у них какой-нибудь тест, — сказала она как-то за завтраком уже в начале апреля. — Что-то типа анализа крови на сахар, чтобы я знала, хватит нам времени или нет.

Я даже не стала пытаться делать вид, что мне все равно. Анализы. Уколы иглой. Тесты. Воспоминания пятнадцатилетней давности встали у меня перед глазами так живо, словно все произошло только вчера. Если вампиры или ангелы, или все равно кто из них решит, что надо мной мало издевались в тюрьме на Фамарии и даст добро — я просто развернусь и уйду. Брошу все эти попытки быть вежливой, когда на тебя смотрят, как на противное, но редкое — и потому не подлежащее уничтожению животное, и просто уйду.

— И что Совет? — спросила я сквозь зубы.

— Отказали, — иногда Тринка все-таки могла быть лаконичной.

Я поддела вилкой кусок отваренной на пару брокколи и сунула в рот, чтобы скрыть усмешку.

— Не переживай, Тринка, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня нет причин навязывать тебе свою волю. Я — существо разумное и рациональное.

Она покачала головой, как настоящая землянка.

— Эмоционально ты нестабильна, хоть и уже достигла зрелости. Я вижу в тебе проявления того, что у меня на планете назвали бы инфантильностью. Ты злишься на меня, радуешься моей неудаче прямо сейчас. Но это зря.

Желтоватые выпуклые глаза уставились мне в лицо, и я с трудом удержалась и не отвела взгляда.

— Лично к тебе у меня нет никакой неприязни. Речь идет о моей безопасности.

Я приподняла бровь и зафиксировала на лице это выражение, чтобы Тринка поняла его.

— Ты не доверяешь в этом вопросе Совету?

— Мы снова уходим от темы разговора, который я уже не в первый раз пытаюсь завести, — сказала она с видимым раздражением. — Речь здесь идет вовсе не о том, доверяю я Вселенскому совету или нет, я всего лишь пытаюсь сказать о том, что назначать на пост помощника резидента потенциально нестабильное существо лично мне кажется вопросом, который требует двухстороннего обсуждения.

— Говори проще, — не удержалась я, и она нетерпеливо дернула головой. — А лучше послушай.

Я отложила вилку и поднялась, давая понять, что завтрак окончила.

— Я хочу сказать, что надо было спросить и меня, — сказала она, провожая меня взглядом. — Правительство моей страны могло не одобрить мою кандидатуру, если бы знало все обстоятельства.

Я кивнула.

— Я поняла тебя. Но меня тоже не спросили, Тринка, и ты сама была тому свидетелем. И лично для меня вопрос доверия здесь стоит иначе. Совет доверяет мне. Высшие расы доверяют демонокровке.

Я собрала со стола посуду и понесла к мойке.

— Подумай над этим утверждением. — Я развернулась. Тринка так и сидела на стуле, глядя на меня. — Тебе доверяет твоя планета, мне доверяют представители высшего разума Вселенной. Мы обе должны оправдать это доверие.

Тринка, казалось, поняла мою позицию. После того резковатого, но откровенного разговора ее поведение не изменилось, зато я, зная о запросе и отказе, стала чувствовать себя увереннее. Совет на самом деле мне верил, и Тринке я не врала. Я хотела сделать свою работу, хотела помочь своей родной планете, хотела научиться управлять тем, что живет у меня внутри.

В конце апреля одной поздней ночью на мой сотовый телефон пришло сообщение с неизвестного номера.

«Проблемы. Перезвони, как будешь свободна. У.К.»

Уз’кул никогда раньше не писал мне СМС, но инициалы стояли явно его. Я тут же перезвонила, наплевав на то, что было уже далеко за полночь.

— В чем дело? — он взял трубку на десятом гудке третьего звонка, и я почти кричала. — Что за проблема?

— Завтра намечается экстренное заседание Совета, — сказал мне он. — Тебе нужно присутствовать. В восемь тридцать будь в представительстве. И не опаздывай.

— Что случилось, ты можешь сказать?

— Возникли проблемы с криосном, — ответил он после секундной паузы. — Слишком долгое путешествие, слишком много перемещений через Ворота, механизм стал давать сбои.

Я вцепилась в телефон, чувствуя, как от лица отливает кровь.

— И что это значит?

— Девочка может проснуться за пределами безопасной зоны, — сказал он.

И положил трубку.

Я уставилась на телефон в своей руке, не понимая, что только что услышала. Безопасная зона — Земля. Проблема с криосном означала, что девочка может проснуться уже сегодня, завтра, когда? И что тогда будет? Что собирается делать Совет и зачем ему демонокровки? Я подозревала, что вызывают не меня одну. Нам всем дали трехмесячный отпуск для того, чтобы ингибитор полностью вывелся из организма. Прошла всего половина отведенного срока.

Я лежала в постели и думала о том, что будет. Не со мной. С Лаксом, который завтра утром может проснуться — и понять, что его разум больше ему не принадлежит.

Уз’кул встретил меня у здания представительства. Он был серьезен, как обычно, и даже больше. Раскрыв надо мной зонт, он подождал, пока я расплачусь с таксистом, и широкими шагами пошел вперед. Мне пришлось почти бежать, чтобы не отстать от него. Накрапывал мелкий дождь, облака, казалось, грозили раздавить город. Я беспрестанно зевала, несмотря на то, что успела себя накрутить и внутри дрожала, как натянутая струна.

Мы поднялись по ступенькам, прошли охранника на входе и добрались на лифте до этажа, где располагался зал заседаний. В коридоре по-прежнему было пусто. Тут всегда было пусто, спокойно и тихо, словно в комнате за двойным дверями не решались человеческие судьбы и не менялось по мановению руки будущее Вселенной. Мне не хотелось туда идти. Мой прошлый опыт показывал, что ничего хорошего я не услышу. Но выбора не было, и вслед за Уз’кулом, толкнувшим дверь и совершенно не по-джентльменски шагнувшим в помещение первым, я переступила порог.

В зале было пусто, если не считать стоящих у забрызганного дождем окна троих мужчин. При нашем появлении они обернулись, и я увидела Дара и двух ангелов, чьи лица показались мне знакомыми. Кажется, я видела их на той экскурсии по институту. Дар махнул мне рукой в знак приветствия, и я махнула в ответ. Ангелы сделали вид, что не заметили меня, и отвернулись к окну, как будто за ним творилось что-то невообразимо интересное.

Мы уселись на вампирской половине зала, напротив трибуны и длинного стола, за которым должны были собраться докладчики со стороны ангелов и вампиров.

Дар и ангелы заняли места на другой половине, не прекращая тихо разговаривать. Постепенно народу прибавлялось, и вот уже я заметила знакомые лица ангелов и вампиров, и, конечно же, других демонокровок. Все выглядели такими же растерянными, как я. И такими же напуганными. Я увидела и Дера, он единственный из ангелов кивнул мне, дав понять, что узнал. Я кивнула в ответ, но почти тут же отвлеклась, когда на трибуну, поддерживаемый под обе руки вампирами, поднялся Герой.

С момента нашей последней встречи он похудел и как-то высох. Изуродованное лицо обвисло, дряблая кожа выглядела в свете ламп дневного освещения почти серой. Ноги, как видно, его не держали. Ангелы поскорее постарались его усадить, кто-то подал стакан воды, и я заметила, как задрожала рука Героя, когда он взял стакан и поднес его к губам.

— Ужасно, — сказала я почти про себя, но Уз’кул услышал и, проследив за направлением моего взгляда, понял, что я имела в виду.

— Последствия радиационного облучения, — сказал он, чуть наклонившись ко мне. — Он слишком долго находился в контакте с минералом. Органы отказывают один за одним. В этом воплощении особенно заметен эффект.

— Это не его истинное?

— Кто знает, — сказал вампир, пожимая плечами. — Пока все известные нам воплощения Героя живы. Как только одно умрет, сразу узнаем.

Я снова посмотрела в сторону трибун. Герой вытер пот со лба и случайно встретился со мной взглядом. Наверняка на моем лице было написано сочувствие — я просто не могла его не испытывать. Герой сделал вид, что ничего не заметил. Он повернулся к сидящему рядом ангелу и о чем-то с ним заговорил. Я отвела взгляд, чувствуя, как вспыхнули от смущения щеки. Мне было стыдно, казалось, я сделала что-то оскорбительное.

— Разве ваша медицина не может ему помочь? — спросила я, имея в виду медицину высших рас.

Вампир снова пожал плечами.

— Почему ты так этим интересуешься?

Я покачала головой и не стала ему ничего объяснять. Не знала сама.

Когда объявили начало заседания, зал был заполнен едва ли наполовину. Из ангелов я никого, кроме Дера, не знала, одного из вампиров я видела на том Совете восемь… почти шестнадцать лет назад. Красивый высокий мужчина с белоснежными волосами представился как Син’зелтс, он и рассказал кратко о том, что же стало причиной этого заседания.

— Вчера было получено сообщение от группы сопровождения, — сказал он, и никому из нас не потребовалось объяснять, кого сопровождает эта группа. — В результате незапланированного изменения маршрута им пришлось совершить прыжок через Закрытые Ворота с высокой скоростью закрытия. Как выяснилось, капсула демона давала сбои и ранее, но теперь поломка критическая, и в ближайшее время демона нужно будет выводить из криосна, иначе мы рискуем его потерять. Я коротко расскажу о сути экспедиции, чтобы все владели информацией. Думаю, пришло время.

Вампир обвел нас тяжелым взглядом. После его заявления наступила пауза, и, казалось, даже звук дыхания не нарушал возникшей тишины.

— Как вы знаете, почти шестнадцать лет назад, после того, как было установлено местоположение демонического ребенка, в мир Дайтерри направили экспедицию. Возглавляют ее Эмак Турм и Лакстерн Ининджерджен. Поскольку попасть на Дайтерри можно только с помощью космического перелета — портал туда закрылся, — был выбран кратчайший маршрут, который заканчивался на Гиокспарце — это ближайший мир к Дайтерри, имеющий Ворота. Группа добралась до Гиокспарце, села в космический корабль и через семь стандартных лет пути добралась до Дайтерри. Они отыскали демона, поместили ее в криокапсулу и повернули обратно. На данный момент группа передвигается по мирам, имеющим Ворота. Пока длился космический перелет, капсула не испытывала перегрузок, все шло отлично. Но теперь начались проблемы.

Он сделал паузу.

— У нас очень мало времени, однако кое-что мы все-таки можем сделать. Первое. Новый маршрут предполагает прохождение группы через неисследованные миры. Это поможет нам сэкономить и снизит риски. Мы составили карту и уже отправили ее. Как только группа подтвердит получение, мы сможем рассчитать примерное время прибытия и с его учетом скорректировать наш план действий. Второе. Сфера еще не прошла необходимые проверки, и к работе не готова. И поскольку носители демонической крови все еще пребывают под действием ингибитора — а значит, тоже не готовы работать — решено искать альтернативу. К сожалению, с учетом сроков мы просто не успеваем придумать ничего стоящего. Будет проведена медикаментозная дезинтоксикация в кратчайшие сроки. К сожалению, она сопряжена с риском для носителей. Потому они сегодня здесь и присутствуют. Третье. В случае срыва нашего плана…

Вампир замолчал.

— Предоставляю слово Советнику Фесвандайре Найре Арадайре.

Со своего места поднялся золотоглазый низкорослый ангел. Он кивнул нам и уселся обратно.

— Существует гипотетическая возможность провала, — заговорил он. — В случае пробуждения демона раньше времени, до прибытия к нам, группа самоликвидируется посредством мыслебомбы.

Я вцепилась в подлокотники кресла, одновременно закусив губу. Я не знала, что такое «мыслебомба». Зато я прекрасно знала, что такое «самоликвидация». Ангелы и вампиры готовы были пойти на жертву в случае неудачи. И я понимала, почему.

— Группа в ближайшее время покинет Открытые миры. Безусловно, это будет означать перебои со связью до определенного момента, но риск здесь оправдан. В случае неудачи главная наша цель — не допустить, чтобы демон узнал о существовании других миров. Он не должен покинуть пределы мира, в котором проснется. Маршрут составлен с учетом факторов риска. Мы рассчитываем на появление демона к концу июля.

Тишина все-таки раскололась. Конец июля! С тем же успехом ангел мог сказать: завтра. Вокруг меня раздались голоса, которые сразу же стихли, стоило ангелу поднять руку.

— Я не закончил. Как уже сказал Советник Син’зелтс, более или менее точно о сроках можно будет говорить после согласования маршрута на той стороне. Группе предстоит принять непростое решение. Нулевые миры сопряжены с опасностями. Сообщение с ними практически не налажено. Им предстоит принимать решения, последствия которых могут отразиться на будущем всей Вселенной. А сейчас, — ангел возвысил голос, — я предоставляю слово Герою.

Вот так просто. Ни имени, ни фамилии. Просто Герой — и каждому ясно, о ком идет речь.

Герой поднялся, с видимым трудом удерживаясь на своих больных ногах, и улыбнулся нам изуродованной половиной лица. Потом опустился на место и заговорил.