Еще ближе (СИ)

Глава 26

Уже следующим вечером нас везли к Кристаллу. На машине представительского класса с бронестеклом и пуленепробиваемым корпусом. Дер и Ирм’дал, назначенные нам в кураторы, еще в гостинице зачитали нам официальный документ, приказ, в котором было сказано, что отныне мы, демонокровки, допускаемся к информации высочайшей секретности. А значит, нам будут рассказывать все.

Не знаю, как остальные, а я новость восприняла без особого воодушевления. Первой частью сведений, которые нам предоставили, была информация, касающаяся безопасности. Мы все очень ошибались, думая, что нас начали охранять только после нападения. Как оказалось, слежка за нами велась дистанционно — чтобы исключить эффект инвазии, — но постоянно, чтобы мы всегда были на виду. Я знала об установленных в гостинице камерах наблюдения, но не знала о том, что днями и ночами вокруг бродят вооруженные люди.

Как не знала я и о том, что в поездках на дежурство и обратно нас сопровождали профессиональные снайперы. Трое из них погибли, исполняя свои обязанности. Убитые теми же, кто напал и на нас с Чимом — обычными людьми, волю которых захватили и подчинили демонопоклонники. Сказать, что я была в шоке после этого разговора — значит не сказать ничего. Я всерьез считала, что ангелы нас не защищают, а оказалось, что за нас отдают свои жизни люди!

Даже Чим казался растерянным. Даже Дар и Льза, которые должны были посетить разработки завтра, после своего дежурства, вместе с двойняшками.

Мы все были ошарашены. Но, конечно же, оказалось, что это — еще не все.

В конце войны, когда войска союзников высадились на планете, которую демоны выбрали своим штабом, они обнаружили много интересного. Вулканы, извергающие потоки жидкого золота, огромное количество пленников, лишенных разума и способности сопротивляться, и неизвестную доселе породу, реагирующую на демоническую силу выбросом огромного количества энергии. Энергический кризис ангелы преодолели несколько сотен тысяч лет назад, но этот источник энергии по мощности превосходил все имеющиеся. С помощью излучаемой этой породой энергии можно было двигаться быстрее скорости света, можно было преодолевать такие расстояния, о которых раньше можно было только мечтать. Эти камни давали практически неограниченную свободу передвижения. Конечно, их намеревались использовать только в мирных целях. Оставалось только научиться ими управлять.

Но людей, решивших взять для исследования образцы этой чудесной породы, скоро стали мучить галлюцинации, беспричинный страх и жуткие боли в конечностях. Оставленные в живых демоны под воздействием ангельского аналога сыворотки правды рассказали о том, что Кристаллы, как они их называли — это не сама порода, это крошечные драгоценные камни, заключенные в ее куски. Если их извлечь, они рассыпятся в прах. Кристаллы постоянно излучают психические волны, которые при длительном воздействии могут просто разрушить мозг человека. Блокировать волну Кристалла может только носитель демонической крови, и Кристалл сам выбирал этого носителя в качестве своего охомраро — Хранителя. Охомраро мог работать с Кристаллом как угодно долго и не сойти с ума. Но использовать его способности по-настоящему было под силу только демону. Демоны, жившие в окружении поющих песню безумия Кристаллов, несли в себе гены, которые позволяли им управлять психической энергией, заключенной внутри.

Охомраро обладали ограниченной властью, а демонам Кристаллы подчинялись беспрекословно. В их силе таилась вероятность чудовищной катастрофы. Планету решено было уничтожить вместе с ее жителями, чтобы ни одна капля демонической заразы не могла просочиться за пределы их мира. Но среди тех, кто спустился на поверхность этого полыхающего нестерпимым жаром ада, был человек, которому предрешено было стать охомраро одного из Кристаллов. Уже перед отлетом, забираясь по трапу внутрь корабля, этот человек услышал зов. Не в силах сопротивляться ему, он спустился со ступеней и пошел прочь от корабля, забыв о тех, кто остался внутри. Он нашел кусок камня, который звал его, взял его в руки и принес на корабль.

Один из Кристаллов улетел прочь с гибнущей планеты, отыскав своего охомраро. Я знала того, кто им стал, хотя видела этого человека в своей жизни всего несколько раз. Дэлакон. Сын Мастера правления, наследник престола Марканта, старший брат Лакса.

Демонокровка.

Я, должно быть, ахнула, когда назвали его имя. Все воззрились на меня, я покачала головой и отвернулась в окно, но ангел не стал делать вид, что все нормально и можно продолжать.

— Тебе знакомо имя, правда?

Я кивнула, понимая, что отрицать бесполезно.

— Поскольку Лакс считался в этом воплощении сыном Лентерна, мы связались с ним и попросили следить за охомраро. Помогать Герою. Кристалл по приказу охомраро мог генерировать мощное защитное поле, к тому же выяснилось, что он может определить происхождение истинного воплощения существа, которое к нему прикоснется. Позже это стали использовать для профилирования гидов по мирам.

Я вспомнила свою инициацию и вспышку света, которая заставила меня моргнуть. Закрытые миры, сказал тогда Владыка Лентерн. Но Закрытые ли показал Кристалл? Я была уверена теперь, что все было гораздо сложнее.

— Но почему столько секретности? К чему все эти тайны? — спросила я. — Вы считаете, что мы в контакте с Кристаллом опасны, но разве демон не страшнее какого-то камня, которым мы даже, судя по вашим словам, не можем управлять?

— Дело не в этом, — сказал Дер. — Этот Кристалл еще не выбрал своего охомраро. Теоретически им может стать любой из вас. Мы занимаемся раскопками уже давно, и уже добрались до него. Но привлекать внимание раньше времени ни к месту раскопок, ни к самому Кристаллу нам не хочется.

Мы остановились, ангел скомандовал на выход. Я ожидала увидеть экскаваторы, песок и глубокую яму, но мы стояли у здания аэропорта, которое я уже потихоньку начинала ненавидеть. Обмениваясь вопросительными взглядами, мы выбрались из машины, размяли ноги. Ангел и вампир направились мимо здания аэровокзала через КПП и сразу на летное поле, и нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними.

— Есть хоть что-то в этой истории с демоном, в чем ты не замешана? — покачал головой Чим, шагая рядом со мной.

Я знала, что ответа он не ждет, и не ответила. О Кристалле нам рассказали еще не все, это было понятно. Но сама мысль о том, что я узнаю о тайне, которой, по крайней мере, две тысячи лет, что я жила с этой тайной рядом, касалась ее, глядела на нее и не знала, казалась мне странной.

Лакс рассказал мне о своей вампирской сущности, но был ли он откровенным до конца, когда говорил о том, что за ним идут охотники на вампиров? Наверняка нет. Скорее всего, речь шла о демонопоклонниках. Да и полукровкой он назвался для того, чтобы я приняла его, как человека, а не как вампира. Но уже давно я понимала, что это не так. Я не спрашивала — мне просто было не у кого спросить — но за шестнадцать лет, проведенных мною в Снежном и Белом мире, мне не встретился ни один полукровка. Даже дочь моего ангела-хранителя Ли-ры не была полукровкой, она была просто девочкой, которую Ли-ра нашла в одном из миров и полюбила, как свою.

Да, я успокаивала себя тем, что Снежный мир находится слишком далеко от границ вампирского сектора, что он Нулевой, а значит, перемещение туда запрещено, что, в конце концов, я жила шестнадцать лет в деревеньке на краю леса, да что я там могла видеть?

Лакс был вампиром. Терн был вампиром.

Если Ли-ра любила свою человеческую дочь так сильно, что едва нашла в себе силы жить после ее смерти, то мог ли чистокровный вампир?..

— Что это за штука? — спросила Сатри, и я вернулась в реальность.

Мы шли по летному полю, солнце ярко светило, теплый ветер перебирал волосы. Стоящая впереди нас машина странной конструкции заставила меня поежиться, хотя холодно не было.

— Это наша быстроходная машина, — сказал Дер. — Ваши самолеты быстры, но для нашего путешествия недостаточно. Мы перевезли свой.

Конструкция напоминала присевшего перед прыжком робота огромной величины. Пузатое тело, огромная голова, напоминающая Сферу. Кабина в «голове» была большой, я разглядела за стеклом несколько рядов кресел. Сзади у робота были прикручены две турбины, по бокам я заметила сложенные крылья, похожие на крылья самолетов. При нашем приближении робот приветливо загудел и выплюнул прямо из кабины металлическую лестницу.

— Это… прыголет, — переводчик запнулся, но справился со словом. — Забирайтесь в кабину, мы теряем время.

Дер махнул рукой, и мы по очереди поднялись по лестнице наверх, оказавшись внутри. В креслах пилотов сидели ангелы, увидев нас, они кивнули и повернулись к приборам. Никаких кнопок, тумблеров и рычагов. Все управление велось с помощью команд, отдаваемых с голографической панели. Ангелы надели очки, и лобовое стекло сразу покрылось сеткой координат и показаний.

— Усаживайтесь в кресла, — скомандовал Дер, не позволяя нам расслабиться.

Люк закрылся, лестница пропала. Мы расселись, пристегнули ремни, откинулись на спинки.

— Мы полетим на остров Санторини, — сказал Ирм’дал, когда ангелы начали предполетную проверку, и огоньки на голографической панели замигали, совсем как огоньки Сферы. — Лететь будем пару часов, так что есть время поспать, если кто желает. По приземлении вас покормят. Если захотите после такого перелета.

— Санторини? — переспросила я. — Это не там, где…

— Это там, — перебил Дер. — Все по дороге, проверьте ремни, готовимся к старту. Гигиенические пакеты на спинке впереди стоящего сиденья.

Ангел и вампир сели впереди, видимо, им пакеты не будут нужны. Я и Чим переглянулись, но все же проверили карманы на спинках. Да, все было на месте.

Ангелы дали сигнал, голографическая панель вспыхнула зеленым светом, и почти бесшумно завелся двигатель. Звук был приятный.

— Три, два, один. — Ангелы для нас озвучили появившиеся на панели знаки.

А потом мы прыгнули.

Сначала мне показалось, что прыжок вертикальный. Земля ушла из-под ног, тело вдавило в кресло с немыслимой силой, я буквально почувствовала, как сопротивляется разрезающему его куполу воздух. Не было слышно ни свиста, ни рева двигателя. Я чувствовала лишь свою многократно возросшую массу и понимала, что еще немного — и просто растекусь по креслу лужей крови и кишок.

Так же резко перегрузка исчезла. Медленно и плавно корпус развернулся на девяносто градусов, и голова робота стала смотреть вперед. Облака понеслись навстречу. Я почувствовала, как желудок медленно расправляется, и на всякий случай поднесла к губам пакет. Ощущение было ужасное. Просто ужасное.

— Набрали высоту, задаем координаты, — сказали ангелы. — Все в порядке, можно отстегнуть ремни.

Я уткнулась лбом в спинку кресла впереди и сглотнула. Кажется, о еде я сегодня думать не смогу. Чим и Берк уже выбрались из кресел и практически прилипли к стеклу, обмениваясь замечаниями, а мы с Сатри еще приходили в себя.

— Три с половиной тысячи лет назад на острове Санторини произошло извержение вулкана, — сказал Дер так, словно разговор и не прерывался. — В тех местах океаническая земная кора напрямую прилегает к мантии. Поток лавы вынес на поверхность то, что до этого мы считали невозможным на планетах с таким холодным климатом.

— Кристалл? — уточнила Сатри.

Я подняла голову и посмотрела на Дера, который тоже подошел к стеклу, но глядел не облака за ним, а на нас.

— Да, — кивнул он. — Эта планета слишком мало времени была горячей, она очень быстро остыла. Демонические планеты «тушатся» на медленном огне миллиард и больше лет, потому там и образуются Кристаллы. Наверняка Кристаллы есть и в полужидких ядрах таких планет, как Земля, но искать их — слишком трудоемкая задача. Сейчас у вас — достаточно развитая цивилизация. Ковыряться в плюмах — значит, с большой вероятностью провоцировать новое вымирание, а у вас и так их было достаточно. Мы не хотим. С Санторини нам повезло. По историческим меркам извержение случилось совсем недавно, и у нас был шанс найти Кристалл неповрежденным.

— Что такое «плюм»? — спросила я.

— Восходящий поток расплавленной породы от ядра к поверхности, — пояснил ангел. — Нарыв в толще коры, который набухает и периодически прорывается извержением. Они есть практически на всех планетах такого типа, как эта. Только на самых холодных мы их не находим.

— Очень обнадеживающе, — заметил Чим.

Ангел пожал плечами.

— Извержение на Санторини было настолько сильным, что всколыхнуло более глубокие слои мантии. Такое бывало и раньше, но задолго до того, как здесь появилась цивилизация и задолго до того, как мы начали следить за этим сектором галактики. Может, ты слышала про сибирские траппы и супервулканы, Нина.

Я покачала головой. Заставив себя подняться с кресла, я прошла по чуть вибрирующему под ногами полу и остановилась рядом со стеклом. Вид открывался потрясающий. Мы летели над облаками, над нами было безбрежное голубое небо. Тень робота казалась чудовищем, бегущим за нами по белоснежной гряде облаков. Солнце было ближе и ярче.

— Было время, когда Земля чуть не вымерла, — сказал Дер у меня за спиной. Я повернула голову и увидела, что он стоит рядом с ангелами, управляющими полетом, и смотрит сквозь голограмму куда-то вдаль. — Под тектоническими плитами ожили траппы — это источники магмы, они изливаются быстро и сильно, потому что в тех местах собираются в кучу несколько десятков, а то и сотен плюмов, о которых я говорил. Сначала проснулись малые траппы в Китае, а потом к ним присоединились траппы в Сибири. Они изливались и изливались, и изливались. Солнце затмила пыль, температура повысилась, воздух наполнился копотью и дымом и ядовитыми газами. Океаны нагрелись. Вымерла практически вся жизнь, которая существовала на планете в то время. Это было 252 миллиона лет назад, и наверняка тогда на поверхность тоже выносило Кристаллы. Но мы тогда не знали о них. Сейчас, хоть и знаем, это знание уже бесполезно. Кристаллы живут очень мало. Пять-десять тысяч лет, а потом они просто пустеют и становятся обычным куском камня. Санторини — наш шанс.

— Но вы сами уничтожили ту планету, — сказал Берк. — Потому что решили, что они слишком опасны, если я правильно помню. А теперь сами ищете эти Кристаллы, зачем?

— Мы вынуждены были так поступить. Все эти годы мы разрабатывали способ управлять Кристаллами безопасно. Кристалл Дэлакона нам очень помог, но срок его жизни уже на исходе, а нам нужен новый источник энергии Мы планируем в обозримом будущем экспедицию в большое скопление галактик с миллиардом звезд — вы называете его Скопление Девы. Оттуда недавно получен неопознанный радиосигнал, мы думаем, что с нами кто-то выходит на контакт. Но сигналу уже около ста миллионов лет. Еще сто миллионов лет нам понадобится, чтобы достичь источника сигнала.

Я попыталась представить себе это, но не смогла.

Сто миллионов лет назад кто-то послал из космоса свой привет. Ангелы получили его вчера, для них этот «привет» существует здесь и сейчас, но на самом деле даже планеты, откуда был послан сигнал, может уже и не быть на карте Вселенной. Сто миллионов лет назад человечества еще даже не существовало. Мог ли какой-то сигнал издалека достичь нас тогда… и пропасть без следа, потому что тогда его просто некому было поймать и прочесть?

— Ворота не решают проблемы, особенно в свете времетрясений, которые сейчас накрывают наш сектор галактики. Нам очень пригодился бы гиперсветовой корабль. Мы предполагаем, что существуют скорости выше световой в несколько раз, но пока нам хочется превзойти хотя бы ее.

— Вселенная огромна? — спросила я. В голове от таких рассказов звенела пустота.

— Мы пока путешествуем по крошечной области в сто пять тысяч световых лет, в основном, благодаря червоточинам, — сказал Дер. — Через Ворота нам доступны дальние рукава нашей галактики Млечный путь и две соседних галактики. Но только доступны, мы их практически не исследовали и никогда не исследуем, если у нас не будет альтернативного источника энергии для перелетов. Мы даже не вышли за границы своей родной галактики.

— А я-то думал, вы действительно высшая раса, — заметил Чим.

Ангел, судя по виду, был уязвлен.

— На данный моменты мы — самая высокоразвитая цивилизация в исследованной Вселенной. Мы и холоднокровные. Что творится за пределами Млечного пути, пока не знает никто. Периодически мы получаем сигналы вроде того, что получили из соседней галактики недавно. Но нам пока не под силу покинуть Млечный путь. Мы тоже очень молоды, звезде нашей солнечной системы всего четыре миллиарда лет, мы вышли в космос около ста тысяч лет назад. Мы живем в рукаве Стрельца, Земля находится в рукаве Ориона. Соседи, всего-то тринадцать тысяч световых лет от Солнца. Мы можем чувствовать своих на расстоянии до нескольких десятков световых лет, но чувствовать — не значит, быть рядом.

— Но я не понимаю, — сказала я. — Как все это вяжется с воплощениями? Если прыжки в Ворота — это переход из одного места в другое, то что такое смена воплощения?

— Мы полагаем, что за воплощениями — будущее, — сказал Дер. — Твой мир находится на расстоянии в сто с лишним световых лет отсюда, но ты, если захочешь, сможешь перенестись туда прямо сейчас. И если ты отправишь мне оттуда послание по радиосвязи, то я получу его через сто лет, когда ты уже умрешь. Одновременно, если ты отправишь послание и перейдешь, ты окажешься здесь, жива и здорова и сможешь сама рассказать мне содержание своего послания.

— У нас это объясняет религия, — сказала я.

— У нас этим занимается психокосмология, — сказал Берк, который, как оказалось, тоже внимательно слушал. — И пока не обнаружили доказательств того, что воплощения находятся в одной Вселенной.

— Это как?

Берк посмотрел на Дера, он кивнул и продолжил:

— Не существует воплощений настолько близко проживающих, чтобы они смогли вступить между собой в прямой контакт. При двойном прыжке погибают все воплощения вплоть до истинного, то есть, опять же, контакта нет.

— Но, например, Кортвандайре видел меня в двух воплощениях.

— Не одновременно.

Я покачала головой.

— Не понимаю. Я сейчас лежу в лесу, параллельно находясь здесь. Если кто-то придет в лес, он увидит меня там.

— Иногда координаты разных планет, данных разными вторичными воплощениями, совпадают до секунды, — сказал Дер.

— Не понимаю, с чего ты вдруг решил провести лекцию, — вмешался Ирм’дал, которому, видимо, надоело быть молчаливым наблюдателем. — Им все это рассказывают в процессе обучения.

Но я уже качала головой.

— Нас не учат управлять и взаимодействовать с воплощениями. Мы просто знаем о том, что они существуют. И это все.

— Слишком низкий уровень развития психики, — добавил Дер.

Теперь была уязвлена уже я.

— Нет. Просто… я же говорила, такие вещи у нас объясняет религия. Инфи не запрещает душам переходить из одного тела в другое, но запрещает душе отрекаться от своего бога в другом мире. Иначе душа потеряется и не вернется назад никогда. У нас учились и те, кто отказывался посещать уроки, где обсуждали воплощения. Это казалось им оскорбительным. Воплощения не нужны, чтобы прыгать по мирам через Ворота. Достаточно одного. Для некоторых шоком стало уже само их существование. Для меня бы тоже стало, если бы я не вспомнила к тому моменту Снежный мир.

— Мы внесли минимальные изменения в программу обучения после конфликта на Фамарии, — сказал Дер вампиру. — Именно в связи с тем, что на голосовании был очень большой резонанс. Религия Белого мира очень условна, но для некоторых планет попытка забраться в тайну «души» равна попытке очернить бога или богов. Даже в эпоху космических перелетов люди боятся отказываться от своей веры. Заглядывать в космическую бездну страшно. Ты и сам это помнишь и понимаешь.

Ирм’дал пожал плечами.

— Тогда я тем более не вижу причин говорить об этом сейчас.

Ангел повернулся ко мне.

— Мы считаем, что воплощения живут не на других планетах, — сказал он. — А в других Вселенных. Об этом говорят исследования, об этом мы догадываемся уже давно. Кристалл мог бы нам помочь подтвердить или опровергнуть эту гипотезу.

Сатри издала какой-то сдавленный звук. Мы все посмотрели на нее — она смеялась.

— Вы что, хотите сказать, что мы прыгаем не на другую планету, а в другую Вселенную? Но это глупости. Я знаю координаты мира, в котором живу! И знаю координаты второго мира. Они оба нанесены на карту и занесены в каталог.

— Нина, мы были на планете, которую ты называешь Снежным миром, — Дер по-прежнему обращался ко мне. — Высаживались на ней около двух сотен лет назад. Там нет цивилизации. Там нет Ворот. Планета была каталогизирована, как необитаемая. И мы были донельзя удивлены, когда Лакстерн заявил, что рожден именно там.

Я покачала головой.

— Как это «необитаемая». Мы живем там уже почти тысячу зим. У нас города, села, у нас волки-оборотни.

— Аниморфы и стали первым звоночком, — сказал Дер. — В исследованных нами мирах нет существ, способных менять структуру тела. Мы предполагаем, что эта особенность связана с тем, что в другой Вселенной действуют другие законы физики, химии, другая биология. Ненамного, но отличающиеся от наших.

У меня голова шла кругом. Мой мир — параллельный? Моя планета находится в другой Вселенной?

— Именно потому эти миры и называют Нулевыми, — сказал ангел, — а вовсе не из-за того, что в них могут таиться демоны. Вам ведь так объясняли на уроках?

Я кивнула. Остальные слушали, не перебивая. Сатри казалась белее мела, при последних словах ангела она махнула рукой и вернулась в кресло.

— Слушайте, я отказываюсь, — усевшись, она достала из кармашка в спинке кресла наушники и надела их. — Я не собираюсь слушать всю эту чушь или не чушь про параллельные миры, потому что я просто в это не верю. Во-первых, вы и сами еще не знаете, правда это или нет. Во-вторых, я просто не готова сейчас пересматривать всю свою картину мира. В-третьих, Я хочу спать.

Она закрыла глаза и откинулась на спинку, очевидно, включив музыку.

— Если кто-то еще чувствует себя неготовым… — начал Дер, и у меня появилось желание последовать за Сатри. Это еще не все? Случайно, мне не расскажут сейчас, что я — тоже аниморф? Сколько раз за последние две минуты мой мир сделал попытку вывернуться наизнанку?

Но мужчины стояли и слушали, и я тоже решила остаться. После сказанного в мозгу бились какие-то бессвязные мысли, и я надеялась, что слова Дера помогут мне привести их в порядок. Должны были, иначе я просто сойду с ума от того, что уже узнала и пока не могу принять.

— Нулевые — то есть, не имеющие в нашей Вселенной координат, — сказал Дер почти то, что я уже ожидала услышать. — Их попросту или нет, или нет в том виде, который нам описывают воплощения. Нам очень повезло, что в Снежный мир ведут Ворота. Мы поначалу решили, что ошиблись с координатами, но потом сравнили расположение звезд, и все оказалось верным.

— Но я же видела в Снежном мире ангелов и вампиров… имею в виду, не видела никаких ученых с пробирками и техников с приборами. Почему вы только предполагаете? Разве за это время нельзя было все изучить?

— Измерения дают неверные результаты, — сказал Дер, скривившись. — Практически вся точная техника начинает сбоить или дает показания, которые мы не можем интерпретировать. Например, показывает температуру воздуха на сто градусов выше субъективно ощущаемой.

Повисло молчание. Я посмотрела на невозмутимо управляющих полетом ангелов, на мужчин из своей группы, чьи лица отражали глубокое раздумье. Сколько же я не знала о своем мире, сколько просто не смогла бы узнать, если бы жила в Снежном мире — просто жила, как Одн-на, дочь Онел-ады и подруга Терна и Арки. Я знала, что у меня есть второе воплощение. Ли-ра, подруга мамы, ангел, всю свою жизнь хранивший меня от бед, говорила о воплощениях так, как учила нас религия Инфи. Воплощение, говорила она, это душа. В темной Вселенной души выбирают себе иногда одно, а иногда несколько тел, и растут вместе с ними, и питают их, как масло питает огонек в лампе. Инфи дает лучшим из душ прожить несколько жизней. Моя душа — хорошая, раз она живет в двух телах. Это большая честь и большая ответственность.

Я гордилась тем, что живу в двух мирах, хоть с земной матерью так особенно и не сроднилась. Но Ли-ра знала, что на самом деле все не так. Я уверена, что знала.

Нападение джорнаков раскололо мою жизнь пополам. Я потеряла память, я стала землянкой, я попала через Ворота в Белый мир. Если бы этого не случилось, я не смогла бы стать той, кем я стала.

Аргента рассказал мне на втором году обучения, как все это было подстроено. Ра’ш следил за моим земным воплощением, не зная о том, что кроме Нины существует еще и Одн-на. Когда я приблизилась к возрасту, за которым демонические способности должны были во мне проснуться, Ра’ш решил, что пора меня передать под опеку своего Патрона. Это он с помощью браслетов инвазии воли организовал ту поездку на турбазу. Он заставил Сашу признаться в том, в чем тот признаваться наверняка не хотел. Момент был просчитан почти идеально. Я не влетала в Ворота на полном ходу. Меня усыпили, выстрелив капсулой со снотворным, и только потом перенесли через портал в другой мир. Именно потому я не просто шагнула в другой мир, а потеряла сознание — очень редкое явление даже для первого прыжка. Я насторожилась бы еще тогда, но… если вспомнить, как стремительно развивались события и как много их было, неудивительно, что докопалась до правды я уже после того, как простилась с Терном и вернулась в Снежный мир.

В параллельную Вселенную.

— То, что мы вам рассказали, не подлежит разглашению без разрешения высших рас, — сказал Дер.

— Не имею желания прослыть сумасшедшим, — сказал Чим.

— Приближаемся к зоне турбулентности, сядьте в кресла, — сказали ангелы.

Желудок сжался уже при одном слове. Со вздохом я заняла свое место и пристегнулась.