Еще ближе (СИ)

Глава 9

Закрыв лицо руками, сидела за столом и пыталась подавить дрожь. Меня трясло, но не потому что я все провалила и показала себя ни на что не способной неудачницей. Наоборот, все вышло даже лучше, чем я ожидала. Лучше, чем ожидали те, кто затеял всю эту игру с внушением — и одновременно настолько хуже, что мне хотелось сбежать обратно в свой Снежный мир, закрыться в деревенском домике и никогда больше не слышать об инвазии воли, демонах и интеграции.

А ведь еще вчера все было не так плохо.

Дер отдал распоряжение, и после выписки нас всех отвезли в «Аквамарин», в гостиницу, где мы должны были жить все время тренировок. Возвращаться в резиденцию мне пока было нельзя. Организм еще не пришел в себя, гормоны плясали, и Тринку нельзя было подвергать потенциальной опасности. Предполагалось, что заниматься с ней я буду по видеосвязи. Забегая вперед скажу, что до самого дня Открытия мы по видеосвязи и общались.

Уже вечером ангел привез какие-то коробки. Он раздал их нам, объяснив, что это все нужно для тренировок. Спортивные костюмы, кроссовки, перчатки — и повязки на глаза, при виде которых Щадар — который, кстати, настаивал, чтобы его называли не полным именем, а сокращенным, «Дар», — побледнел как полотно.

— Если ты думаешь, что заставишь меня надеть ее, советую подумать еще раз, — процедил он сквозь зубы, не попытавшись даже изобразить вежливость.

Остальные молча разобрали повязки. Ангел невозмутимо вложил клочок ткани в мою руку:

— Отдашь ему, когда придет в себя.

— Я не надену, и даже не собираюсь…

Дер обернулся, и глаза его вспыхнули.

— Не собираешься что?

Я никогда не видела ангелов в гневе. Корт ни разу при мне не поддавался эмоциям, Ли-ра могла позволить себе слезы, но не злость. Но слова Щадара, похоже, вывели нашего куратора из себя. По комнате пронесся ветер, я почти физически ощутила на щеке еле заметное прикосновение — как будто расправлялись невидимые крылья. Дер стал выше и потемнел лицом, его карие глаза вспыхнули золотом, и голос загремел:

— Не собираешься что, Щадар? Учиться управлять самим собой? Подчиняться требованиям Вселенского совета?

— Ты не знаешь, через что нам пришлось пройти.

— Вы — не единственные «овцы» во Вселенной, так что знаю. — Ангел махнул рукой в мою сторону. — Вместе с Ниной в плен к одному из демонопоклонников попал ангел. Кортвандайре выжил, но другой ангел погиб, его замучили до смерти. Мы все чувствовали его страдания. Мы ощущали его боль. Лично я ее ощущал.

— Я не буду надевать повязку.

Ангел был готов сказать что-то еще, но я протянула руку и остановила его, коснувшись плеча, как когда-то касалась плеча Корта. Деру явно не пришлось по душе мое прикосновение, и он дернулся, сбрасывая мою руку.

— Дер, пожалуйста. — Тем не менее, когда я заговорила, он не перебил. — Дай нам прийти в себя. Умерла одна из нас. Я не знаю, как Щадару, но мне не по себе.

Я не врала. В ночь после смерти Жазы я рыдала на больничной кровати, сотрясаясь в ознобе. Это была моя родная планета, это был мир, в котором не могло быть демонов, ангелов и глупых смертей. Я привыкла, что люди умирают под колесами машин, от рук ревнивых супругов и в авиакатастрофах — и где-то далеко, не рядом со мной.

Я жила в Снежном мире — но считала этот мир убежищем, безопасным местом, в котором со мной ничего не может случиться. Здесь у меня была спокойная жизнь, здесь я окончила школу, поступила в университет, начала встречаться с парнем. Моя жизнь на Земле была размеренной и спокойной — и подсознательно я все еще надеялась на то, что она останется такой же. Смерть Жазы выбила почву у меня из-под ног. Я лишилась единственного мира, в котором чувствовала себя в безопасности. Демоническая зараза проникла и сюда. И ее принес сюда не кто-нибудь, а ангелы и вампиры, решив сделать этот мир клеткой для демона.

Ангел посмотрел на меня, словно раздумывая, что ответить, потом тряхнул головой, снова обретая самоконтроль.

— Ладно, отдыхайте. Утром вас встретит Ирина Мамлеева. микроавтобус подъедет к половине девятого.

Он вышел, и я повернулась к Щадару, протягивая ему повязку на раскрытой ладони.

— Ты же знаешь, что это нужно.

Скрипя зубами, он почти выхватил клочок черной ткани у меня из руки и тоже ушел. Остальные покинули зал в тишине, как будто напуганные вспышкой ангела. Может, мне и не следовало изображать из себя голос разума. Но я знала, что права, и Дар это тоже знал.

Утром мы, уже в спортивных костюмах, прибыли к институту. Взяв из рук Льзы — той самой девушки в очках — наши медицинские карты, Ирина провела нас по коридору к лифту. Мы опустились на уже знакомый уровень, прошли по радиальным коридорам к площадке, на которой стояла Сфера. За столами было пусто, приборы не светились, экраны не мерцали, ученые не сновали туда-сюда. Я не думала, что все так просто, и в институте сегодня — выходной день. Скорее всего, персонал был отозван с уровня в честь начала наших тренировок. Эта догадка подтвердилась сразу же.

Уже на полпути к площадке я увидела знакомые узоры хаки и едва не замерла на месте, осознав, что иду навстречу группе вооруженных людей. Военные с автоматами наперевес стояли у выхода из каждого сектора, у дверей на площадку и вдоль прозрачной стены. Лица были холодны, глаза не отрывались от нас, сканируя походку, движения, манеры.

Ирина шла вперед так, словно ничего особенного во взводе солдат, стоящих у нас на пути, не было.

— Это что? Военные? — предположила шепотом Льза. — И в руках у них — оружие?

— Они, — сказала я, стараясь скрыть нервозность. — Так и есть.

— Зачем тут столько военных?

Ирина остановилась перед дверью, мы — тоже. Солдаты расступились, чтобы она могла набрать код. Их взгляды не отрывались от нас.

— Вы нам не доверяете, Ирина? — повысила голос Льза. — Зачем здесь столько солдат? Вы боитесь, что мы причиним вам вред?

Стеклянные панели раздвинулись. Ирина обернулась.

— Я бы сказала, что не боюсь, но вы и правда можете причинить кому-нибудь вред. Заходите. У нас мало времени, пора начинать.

Мы вслед за ней прошли через двери, которые закрылись за нами так же бесшумно, как и открылись. Внутри не было солдат, не было ангелов и вампиров, не было врачей с иглами и шприцами, которых я почти ожидала увидеть. Там стояла только Сфера, и она переливалась огнями и гудела, словно приветствуя нас. Хотя нет. Не только она.

Вдоль стеклянной стены выстроились в ряд восемь кресел. На противоположной стеклянной стене повесили большое табло, на котором сейчас мерцала надпись «Готов к работе».

— Вас осталось восемь, — сказала нам Ирина, подходя к табло. — По результатам предварительного исследования уровня антител вы распределены в группы. Щадар и Нина. Ракел и Сатри. Ракель и Максимал Беркут. Льза и Чим. Будете работать в парах уже с завтрашнего дня. Сегодня — общая тренировка. Мы попробуем пробудить в вас демоническую кровь, попробуем дать ей первый толчок.

Она нажала какую-то кнопку на табло, и следующие ее слова отдались эхом через невидимый динамик.

— Коллеги, прошу.

Стеклянные двери раздвинулись, и на площадку вошли восемь человек в белых халатах, видимо, технический персонал. Они быстро помогли нам усесться в кресла — причем, посадили нас рядом с будущими напарниками. Измерили давление, посчитали пульс, заглянули в зрачки. По окончании осмотра нас попросили откинуться на креслах так, чтобы голова была плотно прижата к подголовнику. Легкий укол в затылок — и на табло загорелось восемь прямоугольников с именем и перечнем данных.

— Синхронизировано, — доложил один из людей в халате.

Я ощупала рукой затылок, но ничего не нашла. Если и был какой-то датчик, то он был очень маленький. Другие тоже ощупывали головы, наверняка не понимая написанного на экране, но по словам техника догадавшись, в чем дело.

Ирина обернулась к нам, заложив руки за спину. Ее взгляд прошелся по нашим лицам, удовлетворенная улыбка искривила губы, и мне она не понравилась. Техники покинули помещение один за другим.

— Что это? — спросил Дар. — Что написано на экране? Что с чем синхронизировали?

— Ваши данные с базой, которая у нас уже имелась, — охотно отозвалась Ирина. — Никаких чипов, не переживайте. На данном этапе нам требуется минимальное вмешательство в ваш организм.

Она достала из кармана юбки какой-то пульт и щелкнула кнопкой. Освещение на площадке изменилось, стало более ярким.

— Испытуемые, пожалуйста, — снова разнесся через динамик ее голос.

Прозрачные панели раздвинулись, и в помещение вошли восемь человек в обычной одежде. Они не были похожи на персонал, который понимает, в чем дело. Они выглядели испуганными и озирались по сторонам. Парни и девушки, мужчина и женщина в возрасте — они казались людьми с улицы, которых привели в какое-то странное место, толком не объяснив, в чем дело.

— Вернитесь, пожалуйста, в кресла, — попросила нас Ирина. — Эти люди — группа добровольцев, на которых вы будете испытывать инвазию воли. Уверяю вас, им объяснена суть эксперимента.

Она хмыкнула.

— Только вот военные наверняка напугали.

— Это правда? — спросила Льза. — Вы знаете, зачем вы здесь?

Они встали напротив нас и молчали, разглядывая. Ответил вихрастый парень с татуировками во всю шею.

— Нам заплатили, и хорошо заплатили. Давайте уже, передавайте нам свои мысли.

Я только покачала головой. Наверняка им рассказали так много только потому, что Открытие уже совсем рядом, и вскоре о нас узнают все. Грош цена такой конспирации в других обстоятельствах.

— Ваше первое задание — внушить что угодно людям, стоящим напротив вас, — сказала Ирина на гальбэ. — Естественно, сохранив им жизнь. Просто попробуйте вызвать в себе это чувство — ведь практически все из вас уже это делали, пусть и давно. Вспомните. Попробуйте. Приступайте.

Она направилась к дверям, которые раздвинулись перед ней.

— Можете начинать, — сказала Ирина, обернувшись уже у самого выхода. — Мы наблюдаем за вами с той стороны.

И вышла.

Восемь человек стояли лицом к нам и ждали телепатического приказа. Я смотрела на черноглазую девушку, оказавшуюся прямо напротив меня, и ощущала свое полнейшее бессилие. Способность проявлялась у меня дважды. В первый раз — после того, как я попала в плен к джорнакам, и меня попытались сжечь. Во второй раз все тоже случилось в момент, когда я почти попрощалась с жизнью. Я попыталась вспомнить это ощущение — не смогла. Слишком много времени прошло с тех пор, целых пятнадцать здешних лет. Я не помнила, на что это похоже — управлять волей других людей. Не помнила.

Закрыв глаза, я попыталась представить себе горящий броневик с вампирами, стоящих перед прицелом Корта и Аргенту, птицелюдей, которым отдали приказ защищать тюрьму — пусть даже ценой собственной жизни.

Мне не хватало лихорадки возвращения. Мне не хватало катализатора, который запустил бы во мне эту реакцию.

Я зажмурилась сильнее. Ну, давай же, давай же, Нина, Одн-на, Стилгмар, ты же делала это.

Зазвенел еле слышный звонок.

— Отлично, Щадар, — раздался сверху голос Ирины. — Остальные — работаем.

Я открыла глаза и увидела, что один из добровольцев больше не стоит в строю. Приняв упор лежа, он отжимается, как самый настоящий спортсмен. На табло один из квадратов светился зеленым, остальные по-прежнему были серыми.

Так, мне сначала нужно решить, что именно я хочу внушить. Если знать цель, наверняка будет легче. Я посмотрела на девушку, и она уставилась на меня в ответ, демонстративно жуя жвачку. Поправить волосы? Замаршировать на месте? Я опустила глаза, не выдержав ее взгляда, и увидела, что она сжимает и разжимает кулак. Отлично. Пусть возьмет за руку парня, который стоит рядом.

Определившись, я закрыла глаза и снова попыталась воскресить в памяти тот далекий день. Представить себе запах дыма, ощутить кожей жар раскаляющегося металла, услышать крики запертых в горящем складе людей и оборотней.

Кажется, у меня начало получаться.

— Ракел, молодец. Остальные — работаем.

Я не стала открывать глаза, не стала отвлекаться. Я зажмурилась сильнее, до кругов перед глазами, сжала руки, впиваясь ногтями в ладони, чувствуя, как ухает в груди сердце…

Ты сможешь.

Запахло паленой шерстью оборотней, заискрилась проводка.

Ты сможешь, Одн-на.

В ушах знакомо зашумели голоса. Как радиоприемник, частоту которого мне нужно настроить. Как передатчик, который расскажет всем тем, на кого я настроюсь, чего я хочу.

Ты сможешь, милая.

Погодите-ка, но ведь это не мой голос.

Перед глазами сгустился серый туман. Я попыталась размокнуть веки — и не смогла, а он все сгущался и сгущался, пока не стал непроницаемым.

Я знаю, ты сможешь. Ты ведь умница, Одн-на. Ты умница.

Я узнала этот голос, и сердце мое пропустило удар. Это не был голос прошлого. Это не был голос будущего. Это был голос существа, которое умерло на моих глазах, сгорев дотла в маленьком домике у озера.

— Ли-ра? — прошептала я, покрываясь мурашками. Туман колыхнулся в ответ на мой вопрос, и в нем постепенно стали проступать очертания черного силуэта человека с крыльями. — Ли-ра, это ты?

— Ракель, Льза, Нина — молодцы. Пожалуйста, снимите инвазию. Девочки, повторяю, снимите инвазию немедленно! — как сквозь слой ваты донесся до меня голос Ирины.

Силуэт взмахнул крыльями и понесся ко мне, распространяя вокруг тьму. Я ударила себя по лицу ладонью, и вспышка боли помогла мне открыть глаза.

Из носа у меня и Льзы, закрывшей лицо руками, текла кровь. Я помотала головой, пытаясь прийти в себя, и посмотрела на испытуемых, не сразу осознав, что слышу их голоса.

Держась за руки, все восемь человек лежали на полу и тихо, но вполне отчетливо произносили на гальбэ одно слово:

— Демон. Демон. Демон.

Все восемь плакали.

Ирина сказала, что эффект наложения инвазии одного носителя на инвазию другого предполагался сразу, именно на этом и строился принцип нашей работы с демоном. Я, Льза и Ракель оказались ближе всех по частоте подстройки — и взаимно усилили друг друга. Ирина была довольна первой тренировкой, и даже больше. Мы все проявили себя, а значит, с нами можно было работать. С завтрашнего дня группы тренировались отдельно. Мне и Дару надлежало явиться в институт после обеда, и это было хорошо — меня мучили и терзали мысли, которые точно не дадут сразу уснуть.

Я точно знала, что слышала голос Ли-ры. Я слышала голос ангела, который умер целую вечность назад, я видела какой-то силуэт в своем подсознании. Что это было? Кто это был?

Я знала, что ангелы способны иногда связываться с разумом тех, кому они спасли жизнь. Но Ли-ра умерла. Я видела, как она вспыхнула ярким белым огнем, испустив последний вздох у меня на руках, я видела ее кровь и касалась сломанных крыльев.

Нормальный человек решил бы, что ему просто привиделось. Но я не была нормальной. И кажется, человеком тоже не была. Я знала, что видела ангела, и я знала, что это не галлюцинация. Вот только что тогда?

Все поужинали и уже поднялись к себе, а я все сидела за столом, сжимая руки на коленях и уставившись в кружку с чаем.

Ли-ра умерла в своем истинном воплощении. Я знала это точно и снова и снова повторяла это себе под нос. Перестаралась ты, Нина, с попыткой вернуться в прошлое, вот и все. Вылезли какие-то воспоминания из тех далеких времен, вот и все. Слишком надолго задержала дыхание, вот и…

— Ты какая-то пришибленная вернулась, — сказала Льза над моим ухом, и я вздрогнула. Повернув голову, я увидела, что она стоит рядом и смотрит на меня, кусая губу. — Что-то не так? Тебя что-то беспокоит?

А тебя не беспокоит? Льза вела себя до конца тренировки как ни в чем не бывало, но и ее напугала кровь — я видела это в ее глазах в те первые мгновения после отмены инвазии, когда Ирина и медики залетели внутрь, чтобы оказать помощь нам и подопытным. Только у Чима, парня с плагами, сегодня ничего не вышло. Остальные справились, и справились неплохо.

Я посмотрела на нее, покачав головой, и поднялась.

— Нет, — ответила я. Дернула плечом, понимая, что вру. — Точнее, беспокоит, да, до прибытия демона осталось всего ничего, а мы еще только начали тренироваться.

Льза заправила за ухо выбившуюся прядь волос, погладила пальцем дужку очков, помялась.

— Идиотский вопрос, но… ты не хочешь выбраться в город, выпить кофе? — Она чуть склонила голову набок, ожидая ответа. Я была удивлена приглашением, но уже следующие слова все прояснили. — У меня сегодня едва крыша не поехала после тренировки. В комнате просто не могу сидеть — в голову мысли лезут. Странности всякие…

— Странности? — переспросила я таким тоном, что мы обе вздрогнули.

Она отвела взгляд, сжала руки в кулаки. Казалось, готова заговорить, но сдержалась. Как и я, посчитала, что о таком не стоит рассказывать всем подряд?

— Да. Нехорошие странности. Недобрые.

Помолчала.

— Ну так что? Прокатимся?

— Давай, я быстро одеваюсь, — сказала я.

Мы вызвали такси и уехали в центр города, где заглянули в одну из кофеен, работающих допоздна. Выпили кофе, съели по куску черничного пирога — просто две женщины слегка за тридцать, вышедшие погулять. В этой кофейне столики были отделены друг от друга перегородками, создававшими иллюзию уединенности, но мы все равно не стали говорить через переводчика — предпочли гальбэ. Те, кто им владеет, наверняка в курсе ситуации с демоном, остальные не поймут.

— Тут светло, и вроде как-то не так страшно, — сказала Льза задумчиво. — Мы обычно не называем имен тех, кто ушел, так что просто скажу тебе, Нина… я видела мертвых на испытании.

Я почувствовала, как дыбом встают волосы у меня на затылке.

— Как это «видела»? Глазами?

Она покачала головой, вцепившись в чашку с кофе.

— Не знаю. Не знаю даже, видела или… Это какая-то иллюзия была из-за того, что лекарство больше не действует. В какой-то момент показалось, что я лежу в больнице на том корабле.

Льза дернула головой, отпила кофе из чашки. Я терпеливо слушала.

— У нас… У нас есть покровители-вампиры, которые управляют смертями на планете. Ваши ангелы воскрешают умирающих. Наши вампиры помогают им уйти. Каждому свое.

Я кивнула. Уз’кул рассказал мне как-то об этом Темном Обещании, в отличие от ангельского Светлого. Ангел, спасая человеку жизнь, мог потребовать что угодно в обмен на эту услугу. Если человек нарушал данную ангелу клятву, он погибал. У вампиров было свое обещание. Умирающий через вампира мог попросить живых о чем угодно. Обычно это было так называемое последнее слово перед смертью — отец завещал своим детям любить друг друга и не ссориться, муж просил жену не выкапывать его любимую яблоню, брат просил сестру найти его девушку и передать ей слова любви. Это были небольшие просьбы, но они помогали умирающему спокойно уйти на тот свет. Естественно, если обещание не выполнялось, нарушивший его погибал.

— Меня вывели из пробирки в лаборатории, и родителей у меня нет, — сказала Льза, пальцем собирая с тарелки последние крошки пирога. — Но у меня была близкая подруга, которая выжила вместе со мной и умерла уже после того, как нас спасли.

Льза рассказала мне свою историю. Она появилась на свет в секторе холоднокровных, в мире, где демонокровкам даже не разрешали жить — их создавали и выращивали в специальных капсулах, вливая питательные вещества через трубки — прямо как людей в «Матрице». Когда Аргента и вампиры нашли ее планету и атаковали военную базу, на которой это все происходило, демонопоклонники просто отключили все капсулы от питания. Выжило двое — Льза и еще одна девушка, имени которой она мне так и не назвала. Вампиры перевезли их на орбиту, положили в лазарет на корабле и долго лечили, но девушка так и не оправилась от шока, вызванного резким пробуждением. Спустя стандартный год, уже на планете, которую вампиры определили спасенным в качестве места жительства, она умерла. Присутствовавший при ее смерти вампир скрепил обещание, данное Льзой своей подруге.

— Я поклялась уничтожать демонов и их приспешников, если увижу. Поклялась отомстить за нее. И я это сделаю, когда демон окажется здесь.

Я помешала ложечкой в чашке остатки кофе, раздумывая над ее словами.

— Ты не можешь убить демоническую девочку, — сказала я, не поднимая глаз. — От нее многое зависит.

— Когда сегодня мы пытались внушить этим людям… — Льза помолчала. — Я видела ее, свою подругу. И слышала голос вампира, который принял у меня эту клятву. Я должна дожить до конца этого эксперимента. А потом я убью демоническую девочку и выполню обещание. Или умру сама.

Я долго молчала, слушая, как за соседними столиками гомонят веселые беспечные голоса. Попросила счет, расплатилась молча. Льза тоже молчала, задумчиво теребя салфетку. Уже выйдя из кафе, я остановилась на освещенной фонарем площадке перед крыльцом, посмотрела на Льзу, которая вышла следом.

— Я видела сегодня ангела, который охранял меня всю мою жизнь… и погиб. Он говорил со мной. Мне не кажется, что это просто галлюцинация от того, что я надолго задержала дыхание.

— Это была не она, — тут же перебила Льза. — Это было как… в…

Она запнулась, подбирая слово.

— Смертном сне, — наконец, выдал мне переводчик — видимо, на гальбэ Льза все-таки не отыскала нужного слова. — На планете, где я жила, это называют так. Ты засыпаешь и видишь сон, настолько реальный, что если ты умираешь там, то умираешь и наяву.

— Идивэр, — вырвалось у меня.

Она кивнула, когда ее переводчик перевел слово.

Ну, конечно, вот почему я сразу решила, что происходящее — реально. Мой мозг не позволил себя обмануть и не принял увиденное за галлюцинацию, потому что по ощущениям это была совсем не она. Вот только с тех пор, как я видела такой сон, прошло слишком много времени, и я забыла о нем.

Льза напомнила.

Ощущение было очень похожее — четкость деталей, полный набор воспоминаний после пробуждения, тягостное ноющее чувство в груди, которое никак не желало проходить.

«Сон вне сна» переводилось название идивэра с языка Снежного мира. Говорили, что этот сон обычно означает опасность для того, кто его видит. Пятнадцать лет назад я видела такие сны. Один из снов нес опасность мне самой, другой был посланием ангела, третий предупредил меня об отце — демонопоклоннике, с которым я встретилась — и который погиб на моих глазах. Страшные это были сны, странные. Я чувствовала ледяное прикосновение воды, запах дыма и холод железных оков. Я просыпалась со следами цепей на руках и с легкими, полными озерной воды.

Я не хотела, чтобы это возвращалось. Не хотела, чтобы все это повторялось снова.

— Нам надо расспросить Ракель, — сказала я. — Если и она что-то видела…

— Значит, мы не сошли с ума во время первой тренировки?

— Уже само согласие на эту авантюру с демоном говорит о том, что у нас не все в порядке с головой, — сказала я, но она не улыбнулась в ответ на мою попытку пошутить.