Финал в Турине

2. Глава. 28 декабря. Лишний повод поехать в Сакра-ди-Сан-Мигеле

— Слушай, а кто такой отец Жерар? — спросил Фредерик.

— Приор Сакра-ди-Сан-Мигеле, — ответил Симон, — А что?

— Мятый говорил, что он всем атаманам атаман.

Симон пожал плечами.

— Ну, обитель-то он крепко в кулаке держит. Монахи там специфические, с таким контингентом не каждый справится.

— Думаешь, мог он наше золото стащить?

— Кто угодно мог, — вздохнул Симон, — И Пьетро мог, и вообще любой, кто бы пошел по нашему следу. Убить четверых человек, из которых трое вообще не бойцы, и увести телегу осилит любая шайка.

Доехали уже в темноте до Тестоны и легли спать. Утро вечера мудренее. Правда, пришлось поломать голову, куда девать труп Мятого? Оставить в карете — завоняет. Бросить в сарае или в конюшне — найдут. Положили под каретой и присыпали сеном. Зима на дворе. В холодном месте не сразу протухнет.

— Когда свадьба? — спросила Маринелла за завтраком.

— Когда хотите, но золота не дам, — ответил Фредерик, — Я еще ничего от Симона не получил.

— Я все сделал, — сказал Симон, — Это Пьетро куда-то пропал вместе с телегой.

— Пьетро если бы захотел уехать, просто уехал бы и не убивал никаких монахов, — сказала Кармина, — Это какие-то враги постарались. Кто-то вас спалил.

— Кто?

— Да тот же Мятый. Он ведь видел вас в аббатстве. Думаете, он дурак? Он, конечно, с придурью, но не совсем идиот. Если бы он заподозрил, что у вас золото, он бы от вас не отстал.

— Мятый мертв, и нашего золота у него точно нет.

Наступила пауза. Все стучали ложками о тарелки.

— Надо идти к Сансеверино, — сказал Фредерик.

— Что скажем? — спросила Кармина, — Что у нас было золото, но мы его потеряли? Проще уж не позориться. Сейчас от тебя никто никакого золота не ждет, а получится, что ты будешь должен.

— Ты ведь не предлагаешь отказаться от поисков?

— Нет. Но искать надо своими силами и никого не брать в долю.

— Мы здесь не местные, как в Генуе.

— На кого мы можем рассчитывать? Дядю Максимилиана пытались убить на турнире, а потом арестовали. Симона хотели убить. Золото украли.

— Мы можем пойти по следам Мятого. Откуда у него два мешка монет? Где он их взял вчера вечером после того, как его увели из аббатства связанным? Получается, эти солдаты вместе с Мятым догнали Терцо, а дальше Мятый сбежал? И потом, почему он упомянул отца Жерара?

— Сейчас начнется торговый день, и мы все узнаем. Мятый вряд ли успел бы уехать сильно далеко отсюда. А ты подумал, что ты скажешь этому отцу Жерару, если придешь к нему? Сошлешься на мертвого разбойника? У нас еще, кстати, труп под каретой лежит.

— У нас еще, кстати, дядя Максимилиан в тюрьме сидит. И тетя Шарлотта сбежала из Турина. Бросить поиски золота мы не собираемся, верно?

— Конечно.

— Сами в чужом городе ничего не найдем.

— Не найдем. Тебе кто-то здесь сможет помочь?

— Галеаццо Сансеверино, я так понял, что он живет у Лодовико Сансеверино в Ревильяско. Больше даже не знаю.

— Он большая шишка?

— Он придворный короля Франциска. Он помогал нам везти золото. И у него полный замок местной родни.

— Про слитки не говори. И про монеты не говори тем более. У тебя есть опись от епископа Пьяченцы. Отдашь Сансеверино, чтобы он не подозревал вас с дядей Максимилианом, что вы с ним присвоили эту часть золота. В благодарность попроси, чтобы он помог найти то, что украли у твоего алхимика.

— Как я ему объясню, откуда у меня тут свита, слуги и личный алхимик?

— Ты же женился. Дворянин на простолюдинке. Приданое. Кто-то усомнится, что девушка из хорошей генуэзской семьи может принести приданое? А наследство Маккинли это наследство, которое ты получил от Маккинли. Маккинли умер. Кто-то же должен был унаследовать его имущество? Жакуй и Андреа подтвердят, что передали все тебе в исполнение последней воли покойного, а не присвоили и продали. Им самим так будет удобнее. И можешь смело рассказывать Сансеверино, как вы с Маккинли отбивались от разбойников на берегу, и как ты привез его, раненого, к тому доктору в Пьяченце. Никто не усомнится, что после этого Маккинли мог бы тебе завещать коня и доспехи.

— Сансеверино все равно подумает, что у меня осталось что-то из королевского золота на дорожные расходы.

— Если он попытается тебя обыскать, то найдет семнадцать тысяч. Это плохо. Он заподозрит, что ты присвоил и все остальное. Поэтому сегодня же отвезем все золото в Турин и положим на сохранение у Гуаданьи.

— В Турине разве есть филиал Гуаданьи?

— Есть, я вот только вчера узнала. Я поеду с тобой и договорюсь о хороших условиях. А Симон с Маринеллой пока сходят на разведку. Наверняка уже все окрестности судачат о том, что натворил Мятый вчера вечером.

— Могу сходить, — подтвердил Симон, — Я еще в аббатстве спрошу. И викарию пожалуюсь, чтобы не выглядело подозрительно, что алхимик свои ценности сам ищет, ни на кого не надеясь.

— Тогда встретимся у Дино и Джино, а там видно будет.

Собираясь в Турин, Фредерик оделся посолиднее, в «наследное». И даже пододел на всякий случай кольчугу Маккинли. Все-таки, с собой семнадцать тысяч золотом. Не считая бесценной супруги. Наследного коня не взял. С ним бы в поле поработать, попривыкнуть.

Кармина договорилась на удивление быстро. Банкирам остро не хватало наличности. После того, как Фуггер внес солидную сумму в золотой монете для обеспечения своих задач, банковский дом Гуаданьи в Турине набрался оптимизма, чтобы выкупить много золотых слитков у интенданта де Фуа и теперь остро нуждался в золотой и серебряной монете на остаток сделки.

Поскольку Фредерик унаследовал неизвестного размера вклад у Гуаданьи в Лионе (наследство Келаря с «Санта-Марии»), то Кармина предложила оформить пересылку денег в Лион. Банкиры прямо в ладошки захлопали. Выписали вексель и пообещали, что письмо с подтверждением будет в Лионе раньше, чем господа изволят туда прибыть.

Фредерик уже окончательно смирился с тем, что монеты принадлежат ему, и не думал, что их надо будет кому-то зачем-то отдавать. Надо только слитки найти и отдать. И опись от епископа Пьяченцы.

Потом наступило время перекусить. Фредерик и Кармина решили, что пообедают у Дино и Джино. Заодно и Симону пора бы подъехать.

— Рад Вас видеть живым и невредимым, мессир, — поздоровался Джино.

— Взаимно. Новости есть?

— Герр Максимилиан уехал в Сакра-ди-Сан-Мигеле за фрау Шарлоттой. Часа не прошло.

— Как уехал? Его выпустили?

— Он сбежал. И, возможно, его будут искать. Так что лишний раз не упоминайте, что вы с ним знакомы.

— А остальные наши?

— Все направляются туда же. Я сижу для связи с Вами и доктором Тони. Должны быть еще посыльные с новостями от Ночного короля, но с утра никого, как будто и новостей нет. Я не слышал, чтобы мы с ним поссорились. Или мы с ним все-таки поссорились? — Джино вспомнил, что Фредерик вчера ходил в Гадюшник на переговоры в «У Жабы».

— Я просто забрал свое и просто ушел. Ни с кем я не ссорился. Ночного Короля не видел. И ничего такого обидного ему передавать не просил, ни от своего имени, ни от вашего.

— Потом Гадюшник просто сгорел? Сам по себе?

— Это случайно вышло, и они сами виноваты. Могли бы сразу потушить. А то впали в панику как ветхозаветные египтяне от десяти казней египетских. Можно подумать, им Господь Бог послал эту египетскую тьму и египетскую жабу.

— Пути Господни неисповедимы, — Джино перекрестился, — Господь может послать кому угодно что угодно.

— Если так, то какие к нам претензии. Господь послал, мы доставили. Можно было, конечно, посолиднее обставить. С трубой, с барабаном. Молитву какую-нибудь прочитать. Я, конечно, не сойду за ангела с огненным мечом. Если только за всадника Апокалипсиса.

— По-моему, вышло достаточно результативно. Говорят, Гадюшник выгорел чуть не дотла, а остальной город с трудом отстояли.

— Ну и прекрасно. Значит, наши все в Сакра-ди-Сан-Мигеле? Кстати, кто такой отец Жерар?

— Тамошний настоятель.

— Настоятеля Сакра-ди-Сан-Мигеле зовут отец Жерар?

— Да.

— И все наши едут к нему?

— Да.

— Кто-то с ним знаком?

— Нет, просто Сакра-ди-Сан-Мигеле стоит на Виа Францигена. И еще викарий отправил туда фрау Шарлотту.

— Ага. А похож этот отец Жерар на атамана разбойников?

— Бог его знает, — Джино развел руками, — Съездите, посмотрите.

— Я не поеду, — сказала Кармина, — Я вернусь обратно.

— В карете? — спросил Джино.

— Да, а что?

— Возьмете попутчика?

Симон с утра тоже времени не терял. На рынке уже начали обсуждать соседские новости. В Трофарелло неизвестный беззаконник зарезал пятерых солдат и сбежал. С солдатами был какой-то доктор, так тому повезло, его только ранил.

Симон поскакал в Трофарелло. С выжившим доктором разминулся по пути, зато поговорил с оруженосцем, которого Лодовико Сансеверино попросил разобраться.

Парень года на три старше Фредерика. Уже всех расспросил и без лишних вопросов пересказал ситуацию настойчивому взрослому, который явно не просто так интересуется. Симон в ответ обрадовал его, что дело можно закрывать, потому что Мятый как специально нарвался на дуэль на мосту, отчего и помер.

— На награду за живого или мертвого не претендую. Труп лежит у нас в Тестоне под каретой в сарае.

Оруженосец сурово посмотрел в ответ на «у нас», но решил с выводами не торопиться, пока не увидит труп своими глазами. Взял с собой трех свидетелей. Оказалось, что да, это тот самый разбойник с характерной вмятиной на лбу над правым глазом. Убит, похоже что четким уколом рыцарским мечом. Убил его некий герр Фредерик фон Нидерклаузиц. Благородный гость, который проживает на постоялом дворе в Тестоне с женой и с неплохой свитой для двоих. Служанка, управляющий (так представился Симон), оруженосец, конюх, кучер с каретой.

Для полноты картины Симон добавил, что герр Фредерик лично знаком с мессиром Галеаццо Сансеверино и не отказался бы от встречи, если мессиру будет угодно. Оруженосец обещал передать.

Потом Симон погнал в аббатство. Без удивления обнаружил, что ему не рады. Отец Августин недвусмысленно намекнул, что если бы не «магистр Иеремия», то у него три божьих человека были бы живы, и не пришлось бы обращаться за помощью в инквизицию.

— Кстати, отец Доминик хотел бы тебя видеть, сын мой, — сказал аббат.

— Где я могу его найти? — спросил Симон, — Разве он не здесь?

— Он около часа назад уехал в замок Акайя. Собирался проверить, не связаны ли дневные убийства с вечерним арестом.

— Я догоню.

Симон все равно собирался в Турин. По пути подумал, куда заехать сначала, к Дино и Джино или в замок. Выбрал замок. После него для Фредерика будет больше полезных новостей.

В замке очень удачно оказалось, что отец Доминик ожидает приема. У кого? Почему у Рене де Виллара? Он же губернатор французского Прованса.

Симон и отец Доминик произвели друг на друга неплохое впечатление. «Магистр Иеремия Вавилонский» оказался непохожим ни на чернокнижника, ни на мошенника. «Пес Господень» не изъявил желания ни пытать собеседника, ни жечь, ни постричь в монахи. Кроме первого впечатления не сказали друг другу ничего полезного.

Отец Доминик понял, что алхимик явно что-то скрывает. Но это «что-то» совершенно точно не связано с личностью похитителя. Магистр Иеремия не знает, кто украл его вещи, не знает, кто мог бы, и заинтересован в удаче расследования. Кроме того, Магистр Иеремия никоим образом не подозревает своего пропавшего ученика и уверен, что тот скорее погибнет, оказывая сопротивление, чем предаст.

Симон понял, что инквизитор, по крайней мере в текущем деле, намерен вести расследование честно, найти и покарать виновных. Хорошо, что не стал ждать в аббатстве. Отец Доминик уже изучил там все возможные следы и опросил всех, кого следовало опросить.

Симон поделился историей про Мятого. Отец Доминик тут же вспомнил, что говорили про Мятого в аббатстве. Вроде бы, бывший преступник. Вроде бы, душевно не вполне здоровый. Был арестован по одному делу с Тодтом. Сбежал в процессе розыска третьего фигуранта по тому же загадочному делу. Неудачно поссорился с оруженосцем на мосту в Монкальери и предсказуемо погиб.

— Почему он сказал, что отец Жерар всем атаманам атаман? — спросил Симон, — Вы знакомы с отцом Жераром?

— Отец Жерар — приор Сакра-ди-Сан-Мигеле, — ответил отец Доминик, — «Всем атаманам атаман» звучит слишком по-разбойничьи, но он крепкий хозяйственник. По ту сторону закона свой язык, и там даже святого Доминика назвали бы «атаманом».

Инквизитор подумал немного.

— Я не могу вспомнить чего-то предосудительного про отца Жерара, — признался он, — Разве что он перевелся из францисканцев, и братия его оттуда же. Мы, признаться, думали, что теперь уж точно Сакра-ди-Сан-Мигеле ждет тлен и запустение. Но вышло, прямо скажем, много лучше ожиданий. Это францисканские бездельники под началом отца Жерара восстановили приют для паломников и честно принимают на постой усталых путников. Путники, а среди них и духовные лица, отмечают, что дисциплина там весьма суровая. Послушники лишнего слова не скажут, потому что боятся монахов, которые выглядят как лютые грешники. А монахи, кроме шуток, ведут себя очень учтиво, потому что боятся отца Жерара. Который не выглядит страшным, и оттого он еще страшнее.

— Где мы можем встретиться в следующий раз? — спросил Симон.

— Не думаю, что ключ к делу найдется за пределами епархии, — ответил монах, — Я пока не вижу какого-то центра событий, в который следовало бы переехать для ускорения расследования. Спрашивайте меня на доминиканском подворье.

— Благодарю. До встречи.

После этого Симон направился к Дино и Джино, где рассказал новости Фредерику и Кармине.

— Слушай, милая, мне все-таки надо сгонять в Сакра-ди-Сан-Мигеле, — сказал Фредерик, — Верхом полдня отсюда, в карете день.

— Я не поеду, — ответила Кармина.

— Тебе незачем. Туда поехал дядя Максимилиан, а тетя Шарлотта, говорят, уже там. И там за главного тот самый отец Жерар.

— Хорошо. Тогда гони побыстрее, я буду ждать тебя в Тестоне. И ты бы, Симон, тоже поехал с Фредериком.

— Я бы поехал. Но зачем, — Симон не возражал, но и не настаивал, — Мне надо только искать слитки, у меня нет дела к господам.

— Лишний меч на случай, если что-то пойдет не так. И докторский сундучок на случай, если что-то пойдет еще хуже. У тебя все равно сейчас нет зацепок по расследованию, которые требуют присутствия в других местах.

— Хорошо. Вы возвращаетесь в Тестону?

— Конечно. Будем с Маринеллой молиться за успех наших рыцарей. Может, даже вышивать начнем от грусти.

— Я тут говорил про попутчика, — напомнил Джино, — Сеньора?

— Собирайся, — ответила Кармина.

— Не я. Отец Тодт.

— Тот самый? — Кармина посмотрела на Фредерика, — Ваш семейный священник?

— Да.

— Зови его, Джино. Поедем поскорее.