Финал в Турине

9. Глава. 31 декабря. Другая версия

Тридцать первого декабря Мальваузен вернулся в Турин и сразу прибыл с докладом к де Виллару. Луиза Савойская пожелала присутствовать.

— Мне удалось кое-что установить, — сказал Мальваузен, — Я, пожалуй, раскрутил это дело до конца.

— Внимательно слушаю, — сказал де Виллар.

— Во всем виноваты генуэзцы с самого начала.

— Кто конкретно?

— Все. Когда золото вышло из-под защиты Банка, они там все как с цепи сорвались. Каждый хотел урвать свой кусок. Кто-то в Банке спланировал ограбление руками Тарди. Обставили так, будто Тарди больше не работает в Банке и вообще мертв. Инсценировали его убийство в людном месте и похороны, чтобы свалить ограбление на покойника. Тарди оправдал ожидания. Он хорошо все спланировал и нанял не совсем тупых грабителей.

— Де Круа связан с кем-то из генуэзцев?

— Нет. Он вмешался по собственной инициативе. Поссорился с де Вьенном из-за дамы. Де Вьенн уехал, а де Круа остался.

— То есть, обвинения, которые выдвинул де Вьенн, ложные?

— Да. Де Круа не предатель, не шпион и не чернокнижник. Они совершенно точно поссорились из-за дамы, я только не знаю, из-за какой.

— Из-за жены де Круа, — сказала Луиза Савойская.

— Само событие произошло давно, а всю полноту картины господа рыцари увидели только в Генуе. Я так понимаю, кто-то следил за де Вьенном и нашел время, чтобы пересказать слухи и сплетни де Круа, — продолжил Мальваузен.

— Де Круа признался Его Величеству, что его жена изменила с де Вьенном. Поэтому у них была дуэль, — вспомнил де Виллар, — Здесь ты верно докопался.

— Не может быть дуэли, когда аудитор Его Величества обвиняет некоего рыцаря в измене, — продолжил Мальваузен, — Сначала был частный повод для дуэли. Потом вызов. Потом де Вьенн проиграл. Потом он решил поквитаться с де Круа и объявил того изменником.

— Очень непорядочно.

— Наверное. Я не специалист по нравам рыцарства. Кстати, де Вьенн на самом деле все знал, но генуэзцы его перекупили. Вывод золота из Банка якобы через французскую таможню был сшит белыми нитками настолько небрежно, что даже де Круа сообразил, в чем дело. Но де Вьенн принял взятку и уехал в Рим один. Де Круа решил выполнить задачу, с которой не справился де Вьенн, чтобы утереть ему нос.

— Кто напал на таможню? — спросила Луиза Савойская.

— Погоди, сказал де Виллар, — Что там с де Круа?

— Де Круа поступил как верный рыцарь короля. Когда Тарди вывез из города краденое золото, он его перехватил и повез в Кремону на базу снабжения. Чисто на импровизации с какими-то случайными наемниками, потому что никому не доверял. В Монце очень удивились, когда на них свалился старый швейцарец с полной телегой золота.

— Факт. Удивились, — подтвердил де Виллар, — Сами не знали, куда девать эти слитки. Так с удивленными мордами и привезли их к туринским менялам.

— Так вот, генуэзцы в истории с золотом не выступили как одна партия. После того, как Банк отделался от золота, передав его де Ментону, за золотом началась охота. Четверть золота задержал в Борго-Форнари Энтони Маккинли и передал Луи де Ментону. После этого Луи де Ментон не прожил и половины дня. Я лично присутствовал при том, как на наш отряд напали генуэзские наемники. Золото они предсказуемо увезли в Геную.

— Ты докладывал об этом пару дней назад.

— Да. Андре де Ментона убил не де Круа, а генуэзцы. Я видел его раны. Не де Круа зарубил его мечом, его застрелили из арбалета. Де Круа чудом вывернулся и сбежал. У него было меньше людей, но его люди не предавали.

— Кто конкретно из Восьми Семей к чему причастен? — спросила Луиза Савойская, — Я никому не прощу моего Андре. Если де Круа не врет, что не убивал его, кто-то должен мне за это ответить.

— Не знаю. Я могу отличить наемника-генуэзца от бергамаска или венецианца. Но как я могу узнать, кто на кого работает? Я встретил некоторых генуэзцев, они все знали, что Генуя вышла на охоту за золотом. Покойный Ламберто Гримальди, например. Одним фронтом Генуя не выступит никогда. И подожгли они друг друга в Турине сами тоже из-за золота. Не сами, конечно, бегали с факелами по незнакомому городу, а наперебой нанимали сброд из Гадюшника через семью Тестаменто.

— Да, — кивнул де Виллар, — Декурионы тоже вышли на Убальдо Тестаменто. Правда, что он мертв?

— Абсолютно. Я видел и тело, и могилу. Наследник, Гвидо Тестаменто, тоже мертв. Эта семья уже в Турин не вернется.

— И на месте Гадюшника построим что-то более полезное.

— Что там с генуэзцами? — напомнила Луиза Савойская.

— У них слишком много противоречий. Если кто-то говорит от имени Генуи, он говорит только от своего имени и надеется прогнуть остальных, когда Конфедерация примет решение в его интересах, — закончил с выводами Мальваузен.

— Похоже на то, — сказал де Виллар.

— А что все-таки с таможней? — спросила королева-мать, — Генуэзцы сами ее разграбили?

— Нет. Это Рыжая Фурия. Независимая наемница. Все думают, что она чей-то вассал, но она же кампфрау, простолюдинка из ландскнехтов. Очевидно, что она не действует самостоятельно в своих интересах. За ней всегда есть мужчина, который способен организовать большое дело. В Генуе она работала на Просперо Колонну. Генуэзцы обещали дать денег на лоббирование кардинала Помпео Колонны на конклаве и не дали.

— Про это я слышала, — сказала Луиза Савойская, — Они говорят, что пираты напали на их курьера, который вез пятьдесят тысяч.

— Откуда? — спросил де Виллар.

— У дам свои секреты.

— У Просперо Колонны были в Генуе свои агенты. Они знали, что французское золото тайно покинет Банк и будет украдено генуэзцами. Но они взяли ложный след, — продолжил Мальваузен.

Он не сказал ни «золото короля», ни «золото Вашего Высочества». На всякий случай.

— Ложный след, который был заготовлен для де Вьенна и указывал на французскую таможню и ее начальника Де Тромпера. Его собирались убить сами генуэзцы раньше, чем де Вьенн его арестует. Рыжая решила сработать на опережение и с большой бандой взяла штурмом таможню. Только в таможне золота никогда и не было. Зато генуэзцы открыли на нее охоту. Они быстро вычислили, кто она такая, но не узнали, что Рыжая Фурия на этот раз взяла заказ у Колонны, и решили, что она все еще работает на Медичи.

— Поэтому она открыто бегала по Турину? — скептически спросил де Виллар.

— Пошлите человека в Геную, и он без труда узнает, что за Рыжую Фурию там предлагали большие деньги. Ее бы нашли и ликвидировали где угодно, уж больно она приметная. Поэтому она не придумала ничего лучше, как обратиться к нанимателю. Запаниковала и открыто, как дура, пошла за помощью к Колонне через турнирный лагерь, где ее видели вообще все, включая генуэзцев. Колонна вместо того, чтобы дать ей убежище и вывезти ее в Милан, выдал задачу. Это Колонна разыграл подставу для генуэзцев с Рыжей, де Круа и рыцарями Маргариты Австрийской. Чтобы генуэцы опозорились разбоем в городе и уехали.

— Это подстава не для всех генуэзцев, а для одного, — поправил де Виллар.

— Напрямую да. Я должен напомнить, что делаю выводы с чужих слов, а не по первоисточникам. Может быть, это все слухи и сплетни.

— Продолжай. Пока твои выводы подтверждаются по источникам, о которых ты не мог знать.

— Как Вам угодно. Тот, кто должен был уехать, приказал поджечь остальных. Конечно, он не сам договаривался с чернью. К Тестаменто ходил Ламберто Гримальди.

— По словам декурионов действительно какой-то рыцарь приходил к Тестаменто в день мистерии.

— Ламберто Гримальди похоронен в Сан-Пьетро. Но когда генуэзские делегации покинули Турин, он остался у д’Эсте в Ступиниджи вместе сами знаете с кем.

— Как связаны Колонна и рыцари Маргариты Австрийской? — спросил де Виллар

— Колонна аффилирован с императором Карлом и Маргарита Австрийская в еще большей степени. И Антон Фуггер, который тоже был в Турине.

— Еще и император! Не слишком?

— Вы же не думали, что император проигнорирует переговоры?

— Колонна за императора или за нас?

— Если кардинал Помпео Колонна станет Папой, то Просперо Колонна за Конфедерацию. Если нет, то он остается полководцем императора.

— А Фуггер тут при чем?

— Фуггер и Колонна агенты императора. Колонна главный, а Фуггера навязал ему император. Фуггер сидел в тени и собирал агентурные сведения. Он потребовал, чтобы Колонна отказался от участия в Конфедерации, и не предложил ничего взамен. Разногласия дошли до резни. Фуггер бежал из Турина, но бежать пришлось и Колонне. Проверьте, это ведь Фуггер через Гуаданьи нанял законника и подал жалобу декурионам.

— Декурионы доложили и об этом. Приятно слышать, что и у врагов такой же террариум, как на нашей стороне, — усмехнулся де Виллар.

— Неприятно слышать, что Колонна с самого начала были за императора, — сказала Луиза Савойская, — Тоже мне, конфедерация. Каждый за себя и против всех.

— Может быть, ты знаешь, почему де Круа хотели убить миньоны де Фуа? — спросил де Виллар.

— Де Круа не мастер придворной интриги. Он на ровном месте нанес обиду Франсуазе де Фуа…

Луиза Савойская вспомнила, как рыцарь назвал ее своей дамой сердца, и как при этом надула губы «эта шлюха» и улыбнулась.

— … а Оде де Фуа запаниковал, будто де Круа пешка в чужой игре, которую он не может просчитать. Эта дуэль не связана ни с золотом, ни с Конфедерацией.

— Хорошо, а каким боком тут Медичи? — спросил де Виллар.

— Никаким. Генуэзцы валили на них, чтобы прикрыть себя. Викарий попросил де Круа сказать Луизе Савойской, что Медичи не при чем. Тот, как я уже говорил, не мастер придворной интриги и бесхитростно согласился.

— Отпустим нашего знатока и поговорим без него? — предложила Луиза Савойская.

— Посиди в приемной, — сказал Мальваузену де Виллар.

Мальваузен вышел.

— Резюмирую, — сказал де Виллар.

— Давай, — согласилась Луиза Савойская.

— Просперо Колонна — человек императора. Помпео Колонна тогда тоже с большой вероятостью на самом деле кандидат от императора, который тянет поддержку и от него, и от Конфедерации.

— Согласна. Я бы не ставила на него. Скажу Франциску.

— Генуэзцы недоговороспособны.

— Согласна.

— Но мы формально ничего не можем им предъявить.

— Никто не может. Даже Франциск. Хитрые слишком.

— Де Круа по сути ничей.

— Судя то тому, что все хотели его убить…

— И так толкались, что мешали друг другу, — рассмеялся де Виллар, — Де Вьенн мог заколоть его еще тогда на дуэли, он очень хороший фехтовальщик. Генуэзцы охотились за ним всю дорогу и пытались добить в Турине. Де Фуа послал своих на эту дуэль. Колонна через Рыжую подвел его в генуэзскую засаду.

— Я его арестовала и могла бы казнить, — добавила Луиза Савойская.

— Но на самом деле от него не зависело ничего в чужой большой игре. Он просто провез то золото, которое иначе было бы украдено не одними, так другими. И то довез только четверть.

— Просто пешка. Не стоит концентрировать на нем внимание.

— Я тоже так думаю. Сконцентрируем внимание на Конфедерации. С кем нашему брату Карлу конфедерироваться?

— Не с кем. Д’Эсте вчера поссорился с Дорогим Другом и покидает Конфедерацию.

— Он сам тебе сказал?

— Вчера на приеме в честь освобожденных дам. Сказал, что Маргарита Австрийская приехала для того, чтобы через Савойю двигать Конфедерацию к императору, а если он захочет пойти в вассалы императора, то обратится к нему напрямую и без посредников. И что в гробу он видел такие конфедерации, где на словах все в одном строю, а на деле все против всех. Его друзья-кардиналы не поддержат Помпео Колонну.

— У него своя разведка? — удивилась Луиза.

— Перед тем, как сказать это мне, он довольно долго беседовал с Максимилианом и Шарлоттой де Круа. Полагаю, он достаточно умен, чтобы разговорить их и получить от непосредственных участников событий те сведения, до которых докопался мой дознаватель другими путями.

— Что подтверждает достоверность его версии. Полагаю, он заслуживает награды.

Через два часа состоялась еще одна встреча. Рене де Виллар и Луиза Савойская приехали в Монкальери к Карлу Доброму.

— Рене, можешь объяснить, что происходит? — первым делом спросил Карл Добрый, — Уехали генуэзцы. Колонна устроил резню и уехал. Д’Эсте чем-то недоволен, он тоже уедет. Викарий скоропостижно скончался, а перед этим вы с сестрой на него надавили. Еще и это липовое аббатство в горах.

— Могу, — сказал де Виллар, — Теперь могу.

И пересказал Другую Версию Мальваузена.

— Что будем делать с де Круа? — спросила у братьев Луиза Савойская.

— Твоего Андре убили генуэзцы, и твое золото украли они же, — ответил де Виллар, — А де Круа несколько раз беседовал с Его Величеством и не дал ему повода заподозрить, что казначей Самблансе на самом деле не потерял золото через какие-то махинации, а передал его тебе.

— Все равно, я не хочу его видеть. Он оскорбил меня хотя бы тем, что вообще встал на ту дорогу, по которой должен быть ехать мой Андре. И тем, что сбежал, когда его отправила под арест лично я. Благородные Рыцари не должны сбегать от Прекрасных Дам, это чистое незамутненное оскорбление! Как будто я какая-то злая колдунья или вражеский полководец! И тем, что эта шлюха теперь думает, что мой рыцарь перебежал на ее сторону!

— Мы не будем его убивать, — сказал Карл Добрый, — Он подтвердил, что будет верным вассалом Его Величества. Пусть возвращается в Монцу, в его армию. При дворе в Париже его не будет, а там глядишь, какие-нибудь ландскнехты поднимут его на пики в кампании следующего года.

— Пусть будет так, — пожала плечами королева-мать, — Но если я увижу его в Париже, это будет наша последняя встреча.

Еще через час все трое встретились с Его Величеством.

Де Виллар подтвердил версию, которую сообщил Его Величеству Пьер де Вьенн в письме из Генуи, написанном перед отъездом на конклав. Банк Святого Георгия там сваливал вину на пока еще живого казначея Самблансе в Париже и нескольких покойников в Генуе.

— Я думаю, мама, мы не будем поднимать скандал, — сказал Франциск, — Перед судом за все ответит Самблансе, а Геную пусть накажут Колонна и Фрундсберг. Я нутром чувствую, что они нам врут, и не хочу разбираться, что там у них на самом деле. У меня все равно не хватит армии прикрыть все направления. Раньше меня бы мучала совесть, если бы я сдал Геную. Теперь будет проще принять это решение. Пусть они отправят побольше солдат на неприкрытую Геную, а мы в это время вернем наш Милан.

Два брата и сестра облегченно выдохнули.

— Теперь о важном. Мама, ты еще больше поссорилась с коннетаблем?

— Да.

— Раз уж у нас тут семейный совет, давайте подумаем, что нам с ним дальше делать.