Финал в Турине

Часть 7 Финал в Турине

Утром двадцать восьмого декабря в Турине собрались руководители делегаций Восьми Семей Генуи.

— Мы уезжаем, — сказал Лучиано Гримальди.

— Мы тоже, — сказал Андреа Дориа.

— Мы тоже, — сказал Дорогой Друг, — Генуя покидает переговорный процесс. Глупо, но мы буквально остались без штанов и не можем прилично выглядеть для короля и герцога.

Все остальные поддержали.

— Но на самом деле мы уезжаем не из-за штанов, — сказал Дориа, — Нас обвиняют, что мы принесли сюда свою частную войну неизвестно с кем, подожгли Гадюшник…

— Нас подожгли раньше! — воскликнул Спинола.

— До этого люди Дорогого Друга напали на кортеж каких-то де Круа. Среди бела дня, на большой дороге и под суровым взглядом рыцарей Маргариты Австрийской, которые немного опоздали к бою, но засвидетельствовали принадлежность сторон конфликта, — сказал Адорно из туринской ветви семьи…

— Я только что выразил наше недовольство Карлу Доброму, — сказал Дорогой Друг.

— И что он? — спросил Дориа.

— Спросил, с кем мы настолько сурово поссорились. Сказал, что готов наказать и ту сторону. Но я не знаю, кто наш враг. Не сами же простолюдины из бедняцкого квартала ополчились именно против нас из всех многочисленных гостей города.

— Очевидно, что это не стихийный бунт. Кто-то дал беднякам адреса. А другой кто-то заплатил первому кому-то.

— Декурионы говорят, что за порядок в Гадюшнике отвечает некий Убальдо Тестаменто по кличке «Ночной король». Но его со вчерашнего дня никто не видел, а его дом сгорел дотла, потому что некому было тушить.

— Тогда перейдем на ступеньку выше. У нас есть общий враг, который мог бы договориться с этим Убальдо?

— У Конфедерации есть очевидный общий враг. Медичи, — Дорогой Друг нахмурился, — У нас еще в Генуе возникли разногласия с епископом Инноченцо Чибо. Максимилиан де Круа формально рыцарь короля Франциска, а на самом деле он человек Медичи. Он сильно подгадил нам в Генуе, а сейчас имеет наглость появиться в Турине.

— Куда он ехал по этой большой дороге, где вы на него напали? — спросил Спинола.

— К викарию. А потом он от викария пошел к Луизе Савойской убеждать ее, что Медичи непричастны к исчезновению в Генуе золота короля, а во всем виновата генуэзская сторона. То есть, Банк и некоторым образом мы с вами.

— На самом деле Медичи причастны?

— У меня только косвенные доказательства.

— Луиза Савойская как-то отреагировала на аргументы де Круа?

— Он не вернулся, потому что она посадила его за решетку. Когда начался бунт, де Круа сбежал.

— Что, если де Круа убедил Луизу Савойскую, что генуэзцы плохие? — спросил Дориа, — Она ведь местная. Она могла организовать все эти поджоги щелчком пальцев.

— Я бы знал, — ответил Дорогой Друг, — У меня отличные отношения с Рене де Вилларом, он сейчас ведет расследование по королевскому золоту.

— Сестра ему определенно ближе, чем деловые партнеры, — сказал Дориа, — И расследование по золоту никак не могло привести его к выводу о полной непричастности Банка и особенно аффилированных с Банком лиц. У вас есть косвенные доказательства причастности Медичи? Ерунда. Медичи зашли в хранилище Банка и выгребли оттуда двадцать телег одного только серебра? Банк Святого Георгия нерушимый столп надежности и гарант честных сделок. Морскому ежу понятно, что силами одних только сторонних хитрецов без местных соучастников ограбить Банк невозможно.

— Тогда Конфедерации конец, — развел руками Дорогой Друг, — Если предположить, что де Виллар копает под нас, то мы уже на грани войны с Савойским домом и с Францией.

— Друзья, но Медичи же не сидят, сложа руки, — вступил в разговор молчавший до сих пор Фиески, — У них задача номер один это конклав. Они объективно не заинтересованы в Конфедерации. Они достоверно дружат с этим вашим де Круа, если он от викария пошел к Луизе Савойской. Не знаю, насколько они причастны к истории с золотом короля, но исторически Флоренция никогда не была союзником Генуи, а сейчас у нас множество поводов для конфликта.

— Какие? — спросил Дориа.

— Перечислю хронологически, по мере возникновения, — ответил Фиески, — Во-первых, у нас тут идет война, где Генуя по понятным причинам на стороне Франции, а Папа Лев Десятый из Медичи, и он в союзе с императором выступил против нас. Соответственно, и Флоренция выступила против нас на стороне Папы. Во-вторых, месяц назад Лев Десятый умер, после чего начался конклав. Медичи не хотят потерять тиару, а мы хотим, чтобы он ее потеряли. Пусть мы и не выставляем кандидата от Генуи, но все знают, что мы поддерживаем Помпео Колонну. В-третьих, Конфедерация. Медичи не могут не знать про наш проект и про цель переговоров в Турине. В-четвертых, Ваши, Дорогой Друг, весьма спорные обвинения в причастности Медичи к краже королевского золота.

— Викарий Пандольфо Медичи — молодой, неопытный и слабый политик, — сказал Гримальди.

— Поэтому с него станется впасть в панику и заказать все эти поджоги, — ответил Дорогой Друг, — Вы уж извините, но я не вижу, кто еще мог бы это сделать. Или Медичи, или Савойский дом. Но поджоги руками бедняков это не почерк достойного владетеля на своей земле. Луиза или Рене пошли бы к брату. Карл бы просто намекнул нам, что не рад нас видеть. И мы бы сегодня собирали вещи.

— То есть, надо поговорить с Пандольфо Медичи? — спросил Гримальди, — В таких условиях, чтобы он не смог спрятаться ни за сан, ни за высокомерный тон, ни за охрану, ни пожаловаться герцогу?

— Неплохо бы, — ответил Дорогой Друг, — Сможете устроить?

— Я-то смогу. У меня есть один верный человек, который теперь передо мной сильно в долгу, потому что так и не выполнил поставленную задачу.

— Не тот, что пошел на охоту за Рыжей Фурией?

— Он самый. Не знаете, кстати, куда она подевалась?

— Пока нет.

— Я дам своему рыцарю другую задачу. Если он не выполнит и ее, я буду очень недоволен.

— Вы, Дорогой Друг, кажется, взяли с собой наибольшую армию по сравнению со всеми присутствующими, — сказал Дориа, — И некому поручить сложный разговор с викарием?

— У меня, к сожалению, нет рыцарей, — ответил Дорогой Друг, — А люди, которые есть, работают по целям своего уровня.

— Например?

— Например, вы знали, что в Турине работает, работала Служба Обеспечения Антона Фуггера во главе с ним самим?

Почтенное собрание попереглядывалось, поразводило руками. Никто не заметил никакой активности императорских разведчиков и лазутчиков. Хотя, конечно, стоило ожидать, что сторона императора переговоры не проигнорирует.

— Может быть, вы знали, что Просперо Колонну не поставили в известность о присутствии Фуггера? Нет? А что Фуггер ведет свою игру независимо от Колонны? Что Колонна был этим настолько недоволен, что напал на убежище Фуггера, перебил почти всю охрану, и Фуггеру удалось сбежать только благодаря защите мастера фехтования?

Все даже как-то растерялись. Семья Колонна определенно вела свою игру. Но официально Просперо Колонна — папский гонфалоньер и союзник императора. Что за интриги на той стороне? Чем ему насолил Антон Фуггер?

— Сейчас мои люди продолжают следить за явочной квартирой Службы Обеспечения, где отмечаются все агенты Фуггеров. Фуггер покидает Турин, и я не буду его задерживать. Скатертью дорога. Но, что интересно, в последнем донесении мне сообщили, что явочную квартиру посетил некий оруженосец из свиты Маргариты Австрийской, у которого якобы личный конфликт с Максимилианом де Круа. По следам де Круа снова пошел сыщик Рене де Виллара, а я добавил сыщику в помощь двух генуэзских браво на случай, если нужно будет что-то сделать рукам людей, не связанных с савойским правосудием.

— Подождите, я запутался, — сказал Спинола, — Этот ваш де Круа все-таки человек Медичи или человек Маргариты Австрийской?

— Или независимый наемник, который то за одних, то за других, то за всех сразу? — спросил Дориа.

— Ага, — Дорогой Друг поднял к небу указательный палец, — То есть, вам тоже интересно, что это за рыцарь, который в каждой бочке затычка? Давайте, вы тогда не будете мне выражать недовольство за то, что я пытался захватить его на большой дороге.

— Захватить или убить? — спросил Гримальди.

— Вы бы по нему поплакали? Стали бы за него мстить? — парировал Дорогой Друг.

— Кстати, весьма разумно для сильного игрока, хотя и малость рискованно, — сказал Дориа, — Убить подозреваемого и посмотреть, кто придет за него отомстить.

Генуэзцы поговорили еще немного, но уже не о стратегии, а об организационных моментах. Дорогой Друг сказал, что задержится еще на день-два. Но, чтобы не попадаться на глаза герцогу Карлу в Турине, переедет в Ступиниджи к д’Эсте.

Гримальди сказал, что уезжает. И что его рыцарь после разговора с викарием придет с докладом к Дорогому Другу, а после поступит в его распоряжение.