Финал в Турине

1. Глава. 28 декабря. Ночь. Военный совет у Дино и Джино

Предчувствия не обманули Антонио Кокки. Этой ночью Турин вспыхнул, подожженный с разных сторон.

В двух кварталах от Дино и Джино второй раз за сутки пытались поджечь купеческий дом, где остановились Адорно. Сам дом не загорелся, потому что его хорошо намочили, пока тушили предыдущий пожар. Поэтому поджигатели зажгли такой же добротный трехэтажный особняк по соседству.

Откуда-то взялась толпа разъяренных бедняков, которая под видом тушения огня принялась грабить несчастного туринского купца с криком «Смерть генуэзцам!». У купца квартировали какие-то благородные господа, родом вовсе не из Генуи. Они взялись за мечи и пролили немало крови. Оказалось, что грабители пришли не только с мешками, но и с оружием. Рыцари бы отбились, если бы не пожар. Но пожарную дружину не подпустили и близко.

Декурионы с немногочисленной стражей безуспешно пытались подавить бунт черни. В Турине разгоралось уже больше десяти пожаров, когда на помощь городу пришли рыцари. Король Франциск и Герцог Карл ночевали в Монкальери. За хозяев в Турине остались Рене де Виллар и Луиза Савойская. Они подняли на ноги и посадили верхом все благородное общество, а благородное общество доукомплектовалось свитами до полноценной армии, откровенно ненавидящей простолюдинов, бедняков и преступников и готовой снести до основания чужой город, чтобы гордо доложить Ее Высочеству о достигнутых результатах.

Среди ночи, надо полагать, в шаге от двери уже полной огня и крови, в дверь постучали.

— Кто там? — спросил Джино.

— Дино и Джино здесь живут?

— Да.

Дверь приоткрылась.

— Герр Нидерклаузиц?

— Да. И не один, — ответил Макс, — С третьего раза только вас нашел.

— Проходите.

Вместе с Максимилианом вошли еще два человека. Рыцарь и священник.

— Мессир Юстиниан… забыл титул. Из Московии. И отец Тодт, — представил их Макс.

— Очень приятно, — сказал Джино, — У нас тут еще гости. Кушать будете?

— Не откажусь.

Джино поставил на стол горшок еще теплого супа и холодные пироги. Гости сели.

— Кто тут у нас? — в столовую вошел, протирая глаза, сонный фехтмейстер Антонио Кокки.

Все разбрелись по комнатам и спали, не раздеваясь.

— Добрый вечер, мессир, — сказал он Максимилиану, — Добрый вечер, святой отец.

Макс с набитым ртом словами не ответил и только кивнул.

— Добрый вечер, сын мой, — сказал старый священник.

Жизнь сложилась так, что Кокки и Тодт участвовали по сути в тех же приключениях, но видели друг друга только один раз. На свадьбе Фредерика и Кармины.

— Антонио Кокки, фехтмейстер.

— Отец Тодт. Брат-госпитальер, бывший капитан солдат на галере.

Кокки вопросительно посмотрел на Устина.

— Юстиниан Спиритуэл, — с акцентом представился русский.

Не владея ни итальянским, ни французским, он более-менее адаптировался к окружающему миру, ориентируясь не на сказанное вслух, а на общий контекст ситуации. Представился так, как Книжник переводил его имя для большей солидности.

— Наш друг из Московии, — пояснил Максимилиан.

— Устин? — уточнил Кокки.

В Милане Макс рассказал про боевой путь золотого обоза и в том числе упомянул русского рыцаря под тем именем, которым тот представился при первой встрече.

— Да.

— Очень приятно. Вы не знаете, почему горит город? — спросил Кокки.

— Если это вам поможет, то истинные причины не знают даже Рене де Виллар и Луиза Савойская, — ответил Макс, — Мы с Устином и отцом Тодтом провели вечер в замке Акайя.

— Почему вы не вернулись к викарию? — Кокки вспомнил, что де Круа переезжали из Монкальери не просто в Турин, а в епископский дворец по просьбе викария.

— Потому что меня там будут искать в первую очередь. Мы только что сбежали из тюрьмы в подвале замка. Кстати, насколько близкий друг тебе брат Витторио?

— Он один из лучших моих учеников. Но у нас есть предварительная договоренность о поединке.

— Только что он пытался меня убить.

— Сильно ранил?

— Нет, — Макс пожал плечами.

— На чем разошлись?

— Он лежит мертвый в подвале замка Акайя.

Кокки удивленно поднял бровь. Витторио очень сильный боец. Был.

— Я так понимаю, что Турин горит не из-за меня, — сказал Максимилиан, — Надо полагать, не из-за вас с Мартой. Они с Шарлоттой у викария?

— Нет, — ответил Джино, — После мистерии они уехали в Сакра-ди-Сан-Мигеле к отцу Жерару. Приходил ваш Марио, рассказывал.

Из спальни на втором этаже спустился Антон Фуггер.

— Добрый вечер, господа, — поприветствовал он собравшихся за столом, — Герр Максимилиан, кто у нас в гостях?

Он не встречал ранее ни Тодта, ни Устина и не хотел раскрывать свое имя незнакомцам.

— Брат-госпитальер Тодт. Я про него уже упоминал. Очень надежный человек. Славный рыцарь Устин из Московии.

— Очень приятно. Антон Мюллер. Купец из Аугсбурга, — представился Фуггер «легендой» и сразу перешел к делу, — Судя по тому, что наш общий друг привел вас сюда в столь поздний час, вы попали в нештатную ситуацию?

— Мы бежали из темницы в подвале замка Акайя, — ответил за всех Максимилиан, — Кто-то очень удачно напал на след моей золотой компании. После того, как я поговорил с Луизой Савойской по поручению викария, она отправила меня за решетку. Вечером туда же привели Тодта и Устина. Потом пришел брат Витторио, верный пес Медичи. Перерезал охрану, выпустил меня и тут же попытался ударить в спину. Мы воспользовались возможностью и сбежали. Оставили там мертвого монаха с мечом и мертвых стражников. Полагаю, мы с Шарлоттой достаточно правдоподобно сыграли за партию Медичи, чтобы на этом закончить наше дело в Турине и вернуться на подготовленные позиции.

Макс понимал, что Тодту бы очень не понравилось, если бы рыцарь, который, только что вез золото в армию короля Франциска, перешел на другую сторону, к императору и его ландскнехтам.

Фуггер отлично помнил, что «золотая компания» везла золото во французскую армию. Допустим, русский, про которого Максимилиан тогда еще рассказал, что освободил его со скамьи гребцов, не вассал ни короля, ни императора. Но вот священник-швейцарец совершенно точно будет на той стороне, где его паства. Поэтому при нем дела обсуждать нельзя. Этот фон Нидерклаузиц вроде совершенно бесхитростный, а тоже такие вещи понимает.

— Я подумаю и отвечу, как нам будет безопаснее покинуть Турин, — сказал Фуггер Максимилиану и обратился к Тодту, — Не знаю, зачем Вы, святой отец, приехали сюда, но Господь явно намекает Вам, что пора отсюда уносить ноги.

— Я того же мнения, сын мой, — согласился Тодт и процитировал Максимилиана, — Мы попали в жернова высокой политики. Поэтому предлагаю бежать, не дожидаясь суда или удавки.

Непонятно, кто этот купец, и он явно не просто купец. Но какая разница? Тодт готов был принять пытки и казнь во имя Господа, но не во имя высокой политике или, тем более, придворных интриг. Тому, кто готов умереть в бою, не стоит искать смерти на виселице.

— Снимите сутану. У нас тут есть мирская одежда. В четверти часа пешком лодка. Поутру выгребаете в По и далее по течению пока не надоест. Потом купите ослика и спокойно доедете до Монцы. Не та Вы фигура, которую будут кричать в розыск глашатаи на каждой площади.

— Нет, — гордо ответил Тодт, — Я не просто приходской священник. Я монах-госпитальер. Уличный цирк с переодеваниями не для меня. И в мирской одежде с чужого плеча я буду выглядеть позорным чучелом.

— Не настаиваю, — развел руками Фуггер, — Я просто хотел помочь. Но Вас будут искать. Неважно, объявит ли глашатай на площади. Важно, что Вас будут искать те же люди, которые нашли вчера.

— Да, — вздохнул Тодт, — Они долго шли по следу.

— Вот именно. И в пределах города найдут обязательно.

— Нет. Я пойду к господам, которым отвез золото, и потребую, чтобы они отправили меня обратно в армию, к моим прихожанам, под своей защитой.

— Ну… Они смогут, — Фуггер опустил глаза, вспоминая, кто где живет из французских делегаций, — Только надо незаметно добраться до Монкальери.

— Господь пошлет мне знак, — спокойно ответил Тодт, — Время есть. После ночного пожара вряд ли они все бросят и схватятся за поиски. Тем более, между глашатаем на площади и повальным обыском домов в городе будет достаточно времени. Вы в любом случае успеете уехать раньше.

— Вам виднее. Джино, отведи святого отца в спальню.

Фуггера очевидно больше устраивало, чтобы Тодт вернулся в армию короля, чем чтобы его поймали и допросили с пристрастием. Надо отправить его в свиту де Фуа… нет, де Фуа живут в Монкальери прямо рядом с королем и герцогом. Вот коннетабль де Бурбон живет в Ревильяско у Сансеверино, и оттуда при помощи семьи Сансеверино действительно можно безопасно выехать куда угодно. Лишь бы преодолеть эти два часа пути.

Джино увел Тодта, а Фуггер обратился к Устину.

— Вы, сударь, слишком заметный. Я так помню, Вы подружились с Санвеверино?

— Да. Но меня арестовали не из-за золота. Из-за разбитого сердца одной дамы. Если я правильно понимаю ваши обычаи, то меня могут оклеветать, опозорить, вызвать на поединок, но уж точно не станут подавать в розыск через глашатаев на площадях. Поэтому я бы сразу на рассвете забрал свои вещи и деньги в аббатстве Санта-Мария-ди-Карпиче. Мой конь остался в конюшне во дворце епископа. Я, пожалуй, рискну туда зайти сразу с утра. Потом поскачу в аббатство. Там у меня все вещи. Доспехи, одежда и больше тысячи дукатов золотом.

— А дальше? — спросил Фуггер, — Рискнете вернуться в высшее общество?

— Нет. У вас есть такой инструмент, которым сгребают солому? Доска с шипами.

— Грабли?

— Да, грабли. Не знаю, как у папистов, а у православных не принято наступать на грабли больше одного раза.

— Меня на самом деле зовут Антон Фуггер, я служу императору Карлу и возглавляю тайную миссию, в которой участвуют все присутствующие.

— Подождите… Макс, ты же вез золото королю Франции?

— Я сыграл в чужую игру и проиграл, — сказал Максимилиан, глядя в стол.

— Ты отъехал от короля к императору?

— Что?

— У нас на Руси у бояр есть право отъехать от одного князя к другому. Боярин не холоп, а свободный человек. Если князь не по нутру, боярин может перейти на службу другому князю со всеми своими дворянами, с холопами и с землей. Я понятно по-вашему объясняю? Или у вас просто нет такого обычая?

— Есть, но описывается сильно другими словами, — сказал Максимилиан, — И в деталях, наверное, множество отличий. И менять сеньоров не то, чтобы принято. Но право такое есть.

— Я понял, — кивнул Устин, — Я, конечно, друг многим вассалам короля Франциска. И никому, кажется не враг. Но никаких вассальных обязательств я не давал. Статуса посла у меня тоже нет. Я просто гость и могу просто уехать, даже не прощаясь. Хотя более вежливо будет попрощаться? Я уверен, что не совершил ничего плохого ни перед людьми, ни перед Богом. Просто не хочу, чтобы меня судила молва по вашим обычаям, которые мне не ведомы.

— Уехать куда? — спросил Фуггер, — Москва, Новгород?

— Новгород морским путем, — неуверенно ответил Устин.

— Если поможете мне отсюда выбраться хотя бы в Милан или просто на земли императора, оплачу Вам дорогу и проводника до ганзейского города Штеттина. Ганзейские корабли ходят во все города Восточного моря, под флагом Ганзы доберетесь до вашего Новгорода в обход Польши. Я не рисковый человек и понимаю, что сильно недооценил противников.

— Хорошее предложение, — сказал Устин, — Но сначала я заберу свое имущество у викария и у аббата.

— Мне бы еще жену забрать, — сказал Макс.

— Откуда? — спросил Фуггер.

— Из Сакра-ди-Сан-Мигеле, — ответил Джино, — Это аббатство в горах. Дневной пеший переход от Турина по дороге на Шамбери.

— Марта тоже там, — добавил Кокки, — И моя семья. Мне бы тоже надо покинуть Турин побыстрее. В полдень глашатай объявит, что я в розыске.

— Мне сейчас все равно, в какую сторону убраться из Турина. Лишь бы не на виду и с верными людьми, — сказал Фуггер, — По дороге на Шамбери меня устроит. Я подумаю, стоит дальше ехать через Шамбери и Женеву, или отсидеться где-нибудь в тихом месте и вернуться через Турин, когда закончатся переговоры, и все мои недоброжелатели будут думать, что я давно сбежал.

С улицы послышались крики и выстрелы.

— Что там происходит? — недовольно спросил Фуггер, — Кто с кем воюет и почему мы не знаем? Куда смотрит этот Ночной Король? Вот ночь, вот значимые события. Где его посыльные с новостями?

— Посыльные сообщили, что после мистерии неизвестные разбойники подожгли дома, где остановились генуэзцы. Все, кроме Адорно, — сказал Джино, — Еще заходил мессир Фредерик фон Нидерклаузиц с женой и с алхимиком. Они отправились в Гадюшник выручать невесту этого алхимика.

— После этого Гадюшник чудесным образом загорелся, — сказал Кокки, — А сейчас уличные бои по всему городу.

— Не уверен, что это связано, — сказал Максимилиан, — Возможно, я спровоцировал конфликт между Медичи и генуэзцами. Или еще какие-нибудь старые конфликты обострились.

— Никто из благородных гостей города не живет в Гадюшнике и не будет его поджигать, — ответил Кокки, — Это Ваш Фредерик.

— А все остальное тоже он? — парировал Максимилиан, — Нет, он, конечно, не блещет осторожностью, но он не мастер интриги и не заставит одних посторонних людей убивать других.

— Кстати, если горит Гадюшник, то я бы больше не рассчитывал ни на Ночного Короля, ни на его посыльных, — сказал Джино.

— Надеюсь, Фредерик там не сгорел, — сказал Максимилиан.

— Если он с Карминой Ладри, то не должен бы, — ответил Кокки, — Она говорит на языке воров и умеет торговаться.

— Ладно, — подвел итог Фуггер, — Сейчас всем спать. Джино, помоги гостям. И сам не спи. На рассвете Дино тебя сменит. Вам, господа, надо будет забирать своих коней у викария сразу же на рассвете. Насколько я понимаю, ваш побег до утра не заметят, и еще какое-то время пройдет, пока викарию сообщат, что вы сбежали. Тем более, конюхи наверняка не знают даже об аресте. Вы, мессир Юстиниан, доберетесь без переводчика до аббатства?

— Наверное, — пожал плечами Устин, — Я запомнил дорогу.

— А из аббатства в Сакра-ди-Сан-Мигеле?

— Нет. Даже дорогу спросить не смогу.

— Тогда Дино Вас проводит, — Фуггер посмотрел на карту, — Встретимся в Сан-Антонио-ди-Ранверсо. Ложитесь спать.

Устин ушел спать. Остались Макс, Кокки, Джино и Фуггер.

— Срочно покидаем Турин? — спросил Кокки.

— Да, — ответил Фуггер.

— В одну сторону или в разные?

— У меня нет охраны, кроме вас, господа, и русского. Вы оба однозначно едете в Сакра-ди-Сан-Мигеле выручать своих женщин. Мне будет спокойнее поехать с вами, там собрать всех своих людей и организованно отступать всем вместе. Тем более, что я склоняюсь к маршруту через Шамбери и Женеву.

— Карл Добрый разве не друг нашим недругам? — спросил Макс.

— Не думаю, что они поднимут такую волну, чтобы нас искали в Шамбери и далее, — ответил Фуггер, — Тем более, что этой ночью в Турине кто-то поднял волну еще больше, и это точно не мы.

Макс подумал, что это все-таки мог быть Фредерик. Но решил, что не так-то просто перекинуть мостик от приехавшего из Генуи Фредерика к нескольким группам агентов Фуггеров, которые прибыли из Милана.

— Мы оставим здесь связного, если кто-то придет?

— Зачем? — удивился Фуггер, — Кто еще может прийти?

— Мой племянник Фредерик фон Нидерклаузиц.

— Насчет которого Антонио опасался, что он может поджечь Турин?

— Да. Не будем несправедливы к Фредерику. Он благовоспитанный молодой человек.

— Будем считать, что он может и не поджечь, — сказал Кокки.

— Он нам точно нужен? — спросил Фуггер, — Подобные молодые люди обычно сами в состоянии унести ноги из горящего города.

— Я бы все-таки забирал и его вместе со всеми, — ответил Кокки, — Под надзором герра Максимилиана герр Фредерик не представляет опасности для мироздания.

— Вы тоже так считаете? — Фуггер обратился к Максимилиану.

— В целом, да. Он в принципе может… выйти на поединок с отравленным мечом, зарезать пленного, несколько повредить государственное учреждение, даже может жениться на простолюдинке без благословения родителей, но в основном держится в рамках приличий.

— Пусть будет так, — резюмировал Фуггер, — Оставим здесь Джино для связи. Пусть дождется Фредерика и уходит вместе с ним догонять нас. Теперь всем спать. Завтра будет сложный день.