Финал в Турине

2. Глава. 28 декабря. Это ловушка!

На рассвете Максимилиан и Устин сходили к викарию и без малейших затруднений забрали своих коней.

— Может быть, доложить Его Преосвященству, что вы пришли? — спросил невыспавшийся старший конюх, которого дежурный вызвал, чтобы удостоверить личности владельцев коней.

— Полагаю, Его Преосвященство спит? — ответил Максимилиан.

— Полагаю, да. Мы всю ночь были настороже. Опасались, как бы толпа не подожгла и нас.

— Тогда не будите. Передайте, что мы заходили и забрали коней. Кстати, где остальные наши вещи?

Доспехи, оружие, одежду Макс перевез сюда в карете и здесь же оставил, когда уходил поговорить с Луизой Савойской.

— В карете Его Преосвященства. Перегрузили и отправили с Вашей супругой. Вам виднее, куда.

Максимилиан на минутку задумался, а потом решил, что так даже лучше. Если прислуга не знает, куда уехала карета, то, если враги будут искать Шарлотту, ее местонахождение придется выведывать лично у викария. Он не какой-то монашек, а неподсудный светскому правосудию заместитель епископа и достаточно знатен, чтобы носить фамилию Медичи. Так просто на него не нажмешь.

— Хорошо. Передайте Его Преосвященству мои наилучшие пожелания.

Макс решил, что викарий как-нибудь обойдется без подробностей. Сам отправил рыцаря на съедение драконам, вот пусть теперь переживает.

— Вам, мессир, угодно что-то передать? Оставить записку? — обратился конюх к Устину.

Макс перевел.

— Я благодарю Его Преосвященство за содействие и возвращаюсь домой, — ответил Устин.

— Доброго вам дня, господа! — попрощался конюх.

— Быстрее за мной, — сказал Дино, который ждал их на улице, — Не садитесь верхом!

— Что случилось? — спросил Макс.

— Ворота закрыты. Никого не впускают, никого не выпускают.

— Даже рыцарей?

— Не советую проверять. Я надеюсь, ворота закрыты не из-за вас. Быстрее ведите коней к нам, а я послушаю, что говорят на улицах.

Прошло часа два, но по ощущениям как два дня. За это время в двери постучалась группа вооруженных горожан. Открыл Дино.

— Ты Дино или Джино? — спросил его старший.

— Дино. Брат спит, ночью сторожил, чтобы не подожгли.

— Лучше бы тушить помогал.

— Позвал бы кто, мы бы помогли. А так мы откуда знаем, тут просто пожар и надо бежать тушить, или война началась и надо дома сидеть, чтобы под горячую руку не зарубили.

— Тоже верно, — пожал плечами горожанин, — Ну хоть дом сторожили, еще и вас тушить не пришлось.

— Вы кого-то ищете?

— Да. Поджигателей. Сейчас прочешем весь город и кого поймаем, всех повесим.

— Так потому и ворота закрыты?

— Ну да.

— Точно нет никакой войны, никакие враги не напали, никакие там рыцари не в розыске за то, что начали в гостях свою частную войну?

— Не-а. Бунт черни. Мародеры и поджигатели. Рыцари все как один за нас были. Без них бы полгорода сгорело.

— Ну слава Богу, — Дино перекрестился, — Лишь бы не было войны.

— Ага. Бывайте. Вы не думайте, что у нас часто так, у нас приличный город. Не пугайтесь, приезжайте.

— Благодарю. Рынок, таверны открылись уже?

— Как же. Пожар пожаром, а обед по расписанию.

— Глашатай будет в полдень на площади объявлять, какие городские новости за ночь?

— Будет. Вот мы квартал обойдем и тоже послушаем.

— Спасибо.

Горожане ушли.

— Все слышали? — спросил Дино у гостей, замерших вдоль стен с оружием в руках.

Все кивнули.

— Так, друзья мои, — сказал Фуггер, — Быстро собираемся и покидаем город, а то мало ли что скажет глашатай.

— Мы же ни при чем? — удивился Максимилиан.

— С наших врагов станется объявить, что мы при чем. Просто чтобы нас искал весь город и легально.

— Понял. Поехали.

Максимилиан, Кокки, Фуггер, Устин, Дино и Джино выехали. Тодт остался, его пообещали отдельно проводить в Монкальери.

— Дино, вам через ворота Палатин в обход города в аббатство, мы заедем к Гуаданьи и направимся на север в сторону гор, — сказал Фуггер, — С Божьей помощью будете к закату в Сан-Антонио-ди-Ранверсо, а утром доберетесь до Сакра-ди-Сан-Мигеле.

— Будет исполнено.

— Мы с герром фон Нидерклаузиц и Джино заедем к Гуаданьи. Встречаемся в Сан-Антонио-ди-Ранверсо.

Фуггер не только возил с собой наличные средства в звонкой монете, но и сразу по прибытии открыл счет в филиале торгового дома Гуаданьи в Турине. Сейчас он вместе с Джино проехал до Гуаданьи и попросил организовать похороны честных людей, убитых разбойниками на ферме у реки.

Также Фуггер поручил банкирам нанять законника, который озадачит декурионов расследованием. Для законника и декурионов Фуггер еще вчера вечером написал от собственного имени отдельное письмо, где обвинил в нападении на гостей города Просперо Колонну, описал его самого и его людей и попросил поискать независимых свидетелей. Если нападение на анонимного гостя города еще можно проигнорировать, потому что всем плевать на дохлых приезжих наемников, то игнорировать нападение на племянника самого богатого человека Европы уже как-то неловко.

Свидетели не могли не найтись, потому что ближайшие соседи еще на прошлой неделе получили авансы серебром за то, что будут внимательно смотреть, что происходит, запоминать и записывать, но не вмешиваться. Фуггер не мог привести с собой армию наемников, это бы привлекло слишком много внимания. Но он продумал ситуацию, когда на него нападут, заготовил пути отступления и озаботился облегчением возможного расследования. Мало ли вдруг нападут неизвестно чьи наемники, и придется самим выяснять, кто это был.

После короткого разговора Джино вернулся дежурить, а Фуггер с Максимилианом выехали через ворота Палатин. Ехали шагом, не торопились, переждали дождь на постоялом дворе и прибыли в Сан-Антонио-ди-Ранверсо. К этому времени там уже сидел Кокки.

До заката еще оставалось время, поэтому Устина ждать не стали и сразу поехали в Сакра-ди-Сан-Мигеле.

Аббатство Сакра-ди-Сан-Мигеле стояло там, где обычно ставят крепости, а не богоугодные заведения. На господствующей высоте над узкой долиной. Давным-давно на вершине горы Пиркириано над долиной Валь-ди-Суза поставили первый укрепленный лагерь те еще римляне. Те самые, которые так удачно выбрали место для Турина, что городские стены до сих пор стояли квадратом на валах, насыпанных легионерами.

Несколько веков римское укрепление защищало подступы к Турину от галлов. Галлы, впрочем, набегали нечасто, но за столетия римляне натащили наверх достаточно камней и построили небольшую крепость.

Потом на смену римлянам пришли лангобарды. Полезная крепость им пригодилась на случай, если набегут теперь уже франки. Лангобарды за свои несколько веков тоже добавили каменных строений на вершине горы.

Со временем лангобарды приняли христианство и построили по церкви во всех приличных местах, которым по статусу положено иметь культурный центр среди своей кучи камней. Комендант укрепления принял судьбоносное решение посвятить скромную часовню именно архангелу Михаилу.

К тысячелетию со дня рождения Иисуса архангел Михаил решил, что скромная часовня заслуживает дальнейшего развития. Он явился святому Джованни Винченцо, архиепископу Равенны, и попросил, чтобы над Валь-ди-Суза построили церковь побольше, а при ней бы постоянно жили монахи. Церковное начальство здраво рассудило, что с таким благословением стройка обречена на успех, и в считанные годы поставило в старой крепости новую церковь.

Потом аббатство перешло к ордену бенедиктинцев. Трудолюбивая братия всего-то лет за сто поставила третью церковь больше старых двух, монастырь на несколько десятков монахов в северной части комплекса и гостиницу для паломников в южной. Паломники не то, чтобы сильно просили гостиницу на господствующей высоте, но их притягивала намоленная церковь, освященная лично архангелом Михаилом. Согласитесь, было бы глупо шлепать пешком до самого Рима, не отвлекаясь на красивейшие благостные места по пути.

Впрочем, если кому не по пути топать лишний час в гору, то к его услугам гостиница у госпитальеров в Сан-Антонио-ди-Ранверсо всего в паре часов дальше по долине.

Вообще, признаком хорошего тона было оставлять места в аббатствах непосредственно паломникам, особенно духовным лицам. Прочий же люд, благородный и не очень, двигавшийся по большим дорогам с любыми другими делами, кроме паломничества, селился на постоялых дворах, коих всем хватало с запасом. Тем не менее, в пути про Господа не забывали, и постояльцы светских гостиниц исправно посещали церкви по пути следования.

Вот и в деревушке Сан-Пьетро, что стоит немного ниже аббатства Сакра-ди-Сан-Мигеле, путников приглашала вывеска постоялого двора.

— Мы с Дино и герром Юстинианом останемся здесь, — сказал Фуггер, — При всем уважении к обителям, паломников там не балуют ни изысканными яствами, ни обильными порциями, ни дорогим вином.

— А здесь побалуют? — удивленно спросил Максимилиан.

— Полагаю, да, — ответил Фуггер и шлепнул на стол большой серебряный талер. Блестящий и с необкусанными краями.

— Что угодно господину? — поинтересовался, изящно поклонившись, молодой подавальщик.

— Всего самого лучшего на четверых и комнату… — Фуггер посмотрел на Максимилиана и на Кокки, — Господа, вы будете ночевать здесь?

— Благодарю, но я бы провел ночь с женой, — ответил Максимилиан.

— Я тоже, — сказал Кокки.

— … и комнату на двоих с комнатой для прислуги, — завершил Фуггер.

Ворота аббатства оказались закрытыми, хотя солнце еще не зашло. Впрочем, ворота и существуют для того, чтобы их закрывать.

— Как мы вовремя, — сказал Макс.

Кокки постучал в ворота тяжелым молотком на толстой цепи.

— Открывай! Именем отца Жерара и дона Убальдо!

Калитку открыл в меру упитанный молодой монах.

— Кто поминает отца Жерара? — спросил он.

— Я, — ответил Кокки, — Антонио Кокки, зять дона Убальдо Тестаменто, Ночного Короля Турина. И не говори, что Филомена с детьми не здесь.

— Здесь-здесь, — ответил монах, — У нас одна дама с детьми, наверное, это Ваша жена и есть. Она с самого утра постоянно всем недовольна. Надеюсь, она будет рада Вас видеть.

— Пусть только попробует не обрадоваться, — хмыкнул Кокки.

— И моя жена у вас. Она без детей, но с сопровождающими девушками, — сказал Максимилиан.

— Она приехала в карете сегодня утром? — уточнил монах.

— Да.

— Прекрасная дама обитает не в гостинице. Отец Жерар проводит. Надеюсь, она будет рада Вас видеть.

— Не будет, — ответил Макс, — Я тоже не буду рад ее видеть. Завтра с утра ее заберу, пока она тут вам всем мозги не выела.

— Большое спасибо, мессир! Что бы мы без Вас делали!

Монах провел гостей до конюшни, где они расседлали коней.

Несмотря на то, что аббатство находилось к югу от дороги, извилистый подъем на вершину горы подходил к обители с южной стороны. Вокруг аббатства стояла каменная стена выше человеческого роста. Может быть, от врагов, а может быть, чтобы монахов не сдувало горными ветрами.

Ворота находились в нижней точке двора, вытянутого с юга на север. У ворот возвышалась старая башня, а к башне были пристроены конюшня и сарай для телег. В сарае стояли две телеги и какая-то непонятная конструкция, накрытая тентами от телег. Макс приподнял тент. Точно, карета.

В планировке аббатство напоминало восьмерку. Сильно вытянутый южный двор был как бы внешним, для паломников. Гостиница, конюшня, какие-то хозяйственные постройки. Примерно посередине обнесенной забором территории красовалась высоченная церковь, ориентированная алтарем на восток. К церкви с южной стороны примыкало почти настолько же высокое жилое здание с маленькими окнами в четыре ряда.

Возможно, внутри и церковь, и пристройка были ниже, чем снаружи, потому что оба здания стояли на неровном поднимающемся к северу скальном основании. Но выглядел этот каменный дуэт весьма впечатляюще даже из долины.

Доминирующая двойная постройка пересекала территорию аббатства от края до края с востока на запад. Значит, узкая башня и невысокие здания по периметру, которые было видно с дороги, относились к верхнему двору.

— Господа, подождите минутку, — сказал монах, — Преклоните колени перед святым Михаилом, а я сейчас доложу про вас и вернусь.

Максимилиан пожал плечами и зашел в церковь. Кокки за ним. Внутри уже горели свечи, а на витражах играли последние лучи солнца. Вот-вот придет время вечерни.

Архангел Михаил строго, но справедливо посмотрел на людей меча глазами деревянной статуи, каменной статуи, настенной росписи. Дракон, традиционный противник Михаила, бросил на добрых христиан хищный взгляд исподлобья.

Люди меча преклонили колени и помолились.

Осмотрев церковь изнутри, Макс и Кокки вышли во двор. Их встретил другой монах, с более умным лицом.

— Приветствую вас, господа, в нашей скромной обители, — сказал он, — Я отец Жерар, здешний приор.

— Слышал о Вас много хорошего, — сказал Кокки, — Я Антонио Кокки, зять дона Убальдо.

— Максимилиан де Круа, — представился Макс.

На крыльце гостиницы стояла красивая брюнетка и рядом с ней двое детей. — Папа! Папа! — мальчик и девочка вскочили и побежали навстречу гостям.

Кокки присел, обнял обоих.

— Вам, мессир, не сюда, — сказал отец Жерар, — Идемте.

Макс с удивлением понял, что его ведут мимо жилой башни и церкви, на территорию собственно монастыря.

— На монашескую половину? — удивился он, когда приор открыл дверь.

— А Вы как хотели? — удивился в ответ отец Жерар, — Если кого не должны видеть, то не должны. Как Его Преосвященство просил.

Северный двор, куда вели ворота рядом с церковью, надо полагать, предназначался для самих монахов. Здесь должны были жить те, кто давал обеты посвятить жизнь Господу непосредственно, а не опосредованно, через богоугодные дела. Вокруг из-за недостатка места на вершине горы, все было застроено довольно плотно. По периметру двора с небольшими промежутками стояли каменные дома в два-три этажа разных лет и разных веков постройки. Между ними оставались места для дальнейшего строительства. Отец Жерар провел гостя к узкой высокой башне, которая стояла на краю скалы отдельно от прочих построек. Все-таки, тесно здесь, только в высоту и есть место.

У башни стоял высокий плечистый монах.

— Николя, ты что тут делал? — недовольно спросил отец Жерар с таким видом, будто сам не знал.

— На четвертый этаж ходил, — пожал плечами Николя.

— Зачем?

— Про ваше поручение сказал.

— Только сказал? Дама правильно поняла?

— Да. Все поняла.

— Проводи нас. К ней муж приехал.

— Ага.

Николя на мгновение сделал какое-то странное выражение лица. Удивленное и недовольное.

— Прошу наверх, мессир. Четвертый этаж, — обратился Жерар к Максимилиану.

— Не высоковато? — скривился Макс.

— Госпожа вверх-вниз бегать не будет. Служанка еду принесет, горшок вынесет. Зато, как и просил Его Преосвященство. Чтобы ни одна живая душа.

Отец Жерар поднял массивный засов и распахнул дверь.

— Здравствуй, жена, — недовольно сказал уставший и запыхавшийся Максимилиан, проходя внутрь.

— Дурак! Это ловушка! — крикнула Шарлотта, — Дверь держи!

Поздно. Дверь захлопнулась и засов упал на место.

— Хотя бы не подвал, — пожал плечами Макс, — И что ты тут успела натворить?